Рева
Какого черта фуки забыли во дворце? Этим проклятым тварям вообще не место в Изумрудном городе — Ониксовом городе — или где-либо поблизости. Их дом — окраина Юга, у границ Великой Песчаной Пустыни, куда они были изгнаны.
Несмотря на то, что ей ужасно не хватало присутствия Озмы, Рева чувствовала облегчение от того, что подруги здесь нет: бороться с этими гнусными тварями без магии было бы самоубийством. Просто убежать или залезть повыше не выйдет — они умеют летать. В «темном месте» ни у кого не было крыльев.
— Быстрее! — крикнул Аво, разворачиваясь и выбегая из бывших покоев Волшебника.
Рева схватила Кроу за локоть и потащила за собой. Тот рванул вперед, и она последовала за ним по коридору, догоняя Аво.
— Фуки всегда просыпаются первыми, еще до появления ночных тварей, — тяжело дыша, пояснил Аво. — Мы пытаемся не пускать их, но эти скрытные ублюдки всё равно находят лазейки.
К скрежету когтей по стенам добавилось гудение. Рева обернулась и увидела рой существ, несущихся на них: кроваво-красные крылья, слепяще-белые глаза, огромные остроконечные уши и коричневый мех на маленьких тельцах. За ними тянулись длинные хвосты. Кроу захлопнул дверь, но она знала, что это их не остановит.
Рева приготовилась испепелить их одной искрой, как только они выломают дверь, но магия не отозвалась. Она попробовала снова, тщетно ожидая, когда внутри зародится гром. Застыв с приоткрытым ртом, она не могла пошевелиться, пока сильные руки Кроу не оторвали её от пола.
— Почему ты не бежишь?! — рявкнул Кроу, опуская её на пол уже на бегу.
Она не стала медлить и помчалась вниз по винтовой лестнице, изумруды которой тускло мерцали. Сверху донесся грохот выбитой двери.
Добежав до низа, Аво распахнул главный вход и юркнул за дверь. Рой фук спикировал с лестницы с пронзительным, искаженным визгом. Кроу полоснул воздух лезвиями. Тварь с оскаленными зубами кинулась на него, и её кровь брызнула во все стороны, когда он располосовал её в клочья. Рева бросилась к нему, повалив его на спину, пока рой на бешеной скорости проносился над ними.
Рева ждала, что её сейчас разорвут на части. Она продолжала нависать над Кроу, пытаясь пробудить в себе молнию.
Шум прекратился. Всё смолкло. Мир вокруг замер, как и её мысли. Магия вспыхнула внутри и тут же погасла. Десять лет в «темном месте» без магии заставляли её чувствовать себя неполноценной, и она не хотела испытывать это снова.
Сзади раздался громкий хлопок. Рева оглянулась: Аво стоял перед дверью, которую только что с силой захлопнул. Ни одной фуки в поле зрения.
— Ты спасла мне жизнь, — сказал Кроу, и она знала, что на его лице сейчас играет ухмылка.
Она поспешно отстранилась и встала, отряхивая куртку.
— Ты первый спас мою. Долг уплачен. — Если бы он не подхватил её, она бы так и стояла у двери, застыв в тщетных попытках призвать магию.
Рева решительно подошла к Аво.
— Почему моя магия не работает? И куда делись фуки?
— Они любят затевать драки с ночными тварями сразу после заката. Лангвидер вернула их из изгнания, чтобы прибрать эту территорию к рукам. — Его взгляд скользнул по её рукам. — Что до магии, не могу сказать, когда она вернется. Заклинания Волшебника устроены так, что никто не может причинить вред магией внутри дворца, но после его ухода они стали работать со сбоями. Она вернется через какое-то время после того, как вы уйдете, но не сразу.
Аво не потрудился сказать им об этом раньше. Рева была готова вцепиться ему в горло обеими руками, но Кроу оттащил её прежде, чем она успела это сделать.
Убрав меч, Аво положил руку на дверную ручку.
— Советую зайти в таверну Вроны через дорогу, чуть дальше по улице. Тебе, Кроу, пройти будет легко, но спутницу придется провести за руку. Древняя магия королевы Лурлин оберегает это место. Она наложила заклятие еще во времена правления Злой Ведьмы, чтобы фейри могли найти там убежище, и оно держится до сих пор. Если бы весь Изумрудный город был защищен так же… Но, как видите, страна Оз нуждается в помощи. Поторопитесь, пока совсем не стемнело.
Королева Лурлин стала жертвой Лангвидер в те годы, когда Рева была Злой Ведьмой. Реву удивило, что её магия всё еще действует, но в свое время Лурлин была могущественной феей. Она была матерью Озмы, но из-за заклятия Момби или Волшебника никто не знал этой правды.
Фуки принадлежали Лангвидер. А значит, теперь они принадлежат Телии. Как только Рева покончит с Локастой, они с дочерью смогут помочь Изумрудному городу. Рева попытается снять проклятие ночных тварей, а Телия прикажет фукам вернуться в Великую Песчаную Пустыню. Если они этого не сделают, разрушение продолжится, а она этого не допустит.
Снаружи фук не было ни видно, ни слышно. После того как Аво оставил их у ворот, чтобы присоединиться к другим стражникам, Рева и Кроу миновали барьеры Ониксового города и вышли на дорогу.
Проходя по городу, они миновали лавку портного, где она раньше заказывала свои темные наряды — теперь она была пуста. Затем — фургон кондитера, куда Кроу когда-то привел её в качестве сюрприза; теперь он стоял брошенный, без колес, с облупившейся краской. Наконец, они подошли к таверне Вроны. Стены магического барьера мерцали ярко-белым, словно усыпанные блестками. Она сомневалась, пропустит ли их магия королевы Лурлин, но Кроу, казалось, не разделял её опасений.
Кроу легко прошел сквозь барьер, будто тот давно его знал. Он протянул руку, и Рева на мгновение замешкалась, прежде чем вложить свою ладонь в его теплую руку, чтобы войти внутрь. Правила этого барьера были ей незнакомы, и она боялась, что её темное прошлое преградит путь. Но этого не случилось.
Её взгляд встретился с его светло-карими глазами, и волна чего-то до боли знакомого накрыла её. Она поспешно выдернула руку и направилась к таверне. Это было большое бирюзовое здание в желтую полоску. Его черная крыша мерцала белыми крапинками, напоминая ночное небо. Нижнюю часть стен густо оплели лианы с распустившимися темно-фиолетовыми цветами.
Кроу проскользнул вперед и молча придержал перед ней дверь из темного стекла. Она не знала, чего ожидать от интерьера таверны. Возможно, заброшенности. Но внутри было людно. Несколько фейри сидели за прямоугольными столами; в воздухе витали ароматы мяты и ванили. Фейри смеялись, пили и целовались под негромкую музыку струнных инструментов. Она гадала, выходят ли они когда-нибудь наружу или их жизнь превратилась в вечное затворничество.
Казалось безумием, что фейри решили остаться в столице, несмотря на наличие такого убежища. Но для них, полагала она, Изумрудный город был домом — домом, который с приходом ночи становился смертельно опасным.
Рева уставилась на длинную стойку, уставленную пирогами, овощным рагу и кружками с элем. По витающей в воздухе магии она поняла, что еда и напитки здесь никогда не кончаются. За стойкой сплетничали две дриады; их плечи и грудь покрывала древесная кора. Зеленые, как трава, волосы были украшены веточками и белыми цветами.
Пылающие оранжевые глаза одной из них заметили Кроу, и всё её лицо просияло.
— Ты здесь! Мы уже начали гадать, увидим ли тебя снова.
Другая дриада прикусила губу и улыбнулась:
— Ты вернулся, чтобы снова спасти нас?
Что-то уродливое шевельнулось в груди Ревы, и это была вовсе не магия.
— Саули! Милла! Я скучал по вам.
Кроу вальяжно подошел к стойке и подмигнул дриадам, подхватывая кружку эля.
— Юг и Запад возвращены, Лангвидер и Леон мертвы. Мы с моей спутницей надеемся освободить и остальную часть Оз.
Он протянул кружку Реве, тоже подмигнув ей.
Рева закатила глаза к серебристому потолку, по которому плавали желтые пузырьки. Сделав глоток эля, а затем осушив кружку до дна, она вышла из-за стойки и села за столик в углу, где никого не было. Над ней висел портрет молодого Оза. Темные волосы были зачесаны за его человеческие уши, на нем был нелепый бордовый костюм из его мира. Поперек горла на портрете была проведена кроваво-красная черта. Ей самой хотелось полоснуть по его настоящей плоти.
— Нам дали комнату 22 наверху, — сказал Кроу, прерывая её мысли. Он поставил перед ней дымящуюся миску рагу и положил ключ.
В тарелке медленно плавали кусочки моркови и картофеля.
— Ладно. — Она вздохнула, глядя через его плечо на дриад, которые всё еще строили глазки его спине. — Пей зелья.
Рева сунула ключ в карман штанов, пока Кроу доставал три флакона.
— Может, стоит пить их по одному с перерывом в несколько часов?
— Просто пей их, Кроу.
Её пальцы нетерпеливо застучали по столу.
Он прикусил губу, расставляя флаконы между ними.
— Возможно, мне нужно быть в птичьем обличье, чтобы они подействовали.
— Мать твою, Кроу, просто пей!
Честно говоря, Рева меньше всего хотела снова видеть его искалеченную птичью форму. От одной мысли об этом сердце сжималось. Кроу поморщился, но осушил все три пузырька.
— Чувствуешь что-нибудь?
— Терпение, любовь моя. — Он пошевелил пальцами, словно проверяя их. — Кто знает, что там намешал Оз? Он ведь пытался стать бессмертным. Может, теперь он такой и есть.
Мысль о том, что Оз может никогда не умереть, нервировала её.
— Я спросила не об этом.
— Пока ничего не чувствую.
На соседнем столе лежала стопка потрепанных книг. Кроу потянулся, взял верхний том и открыл его. Она нахмурилась, глядя, как его глаза бегают по строчкам. Вечно он читает. Даже до проклятия так было.
Прошлой ночью он не знал, что она проснулась раньше него. Не знал, что ей снились кошмары о «темном месте», и не только… Ей приснился он в мужском обличье, как он касается её, пробует на вкус. Это вызвало такую волну ностальгии, что она была вынуждена отвернуться и до утра не смыкать глаз. И ему об этом знать не обязательно.
Не в силах больше смотреть на него, она встала с миской рагу и отошла в другой конец зала, мимо стола дев-воронов, чьи лица и руки были украшены перьями; их пьяное пение сменялось пронзительным хохотом.
Она дошла до задней части комнаты, где во всю стену стоял книжный шкаф, расписанный под кору дерева. Доедая рагу — специи были просто божественны, она и забыла, какими вкусными они бывают, — Рева принялась изучать названия книг. Чтение никогда не приносило ей удовольствия. Это всегда было обязанностью. Бесконечной рутиной. Она не любила вымышленные истории, только исторические хроники.
— Похоже, тебе не помешало бы немного расслабиться этой ночью, — раздался за спиной хриплый мужской голос.
Она обернулась. Высокий фейри, довольно симпатичный. Но она предпочитала темноволосых. Его каштановые пряди были заплетены в косички по бокам лица, остальные волосы спадали на спину. Рева уже собиралась развернуться и уйти, как вдруг вспомнила дриад за стойкой. Кроу так и не ответил на её вчерашний вопрос. Скольким он раздвигал ноги, пока её не было? Был ли он с одной из этих дриад — или с обеими?
Кулаки сжались, магия всё еще не вернулась. Рева хотела забыться, хотела выплеснуть напряжение. Она поставила миску на полку и выудила ключ из кармана.
— В мою комнату?
— Она моя, — прорычал Кроу рядом с ней прежде, чем незнакомец успел ответить.
Каштановолосый фейри явно хотел послать незваного гостя подальше, но тут его глаза расширились от узнавания.
— Кроу. Ты вернулся.
Кроу размял костяшки пальцев, будто хотел выпустить свои скрытые лезвия.
— На одну ночь.
Мужчина перевел взгляд с Кроу на Реву, затем прочистил горло:
— Надеюсь скоро увидеться.
Он развернулся и пошел к стойке, где внимание дриад тут же переключилось на него.
Рева сжала челюсти; грудь тяжело вздымалась. Она направилась к сверкающей изумрудной лестнице в углу. Оставив Кроу стоять там, она взлетела по ступеням. Но он не остался внизу. Его тяжелые шаги гулко отдавались по доскам совсем рядом.
Наверху коридор расходился в нескольких направлениях. Фонари освещали стены нежно-розовым пламенем. Между фонарями висели буквы С, В, Ю, З, обозначающие стороны света. Найдя дверь номер 22 в Восточном крыле, Рева вставила ключ и с негромким щелчком открыла замок. Она вошла внутрь, но прежде чем успела закрыть дверь, рука Кроу перехватила край дерева. Ей следовало догадаться, что он не станет спать в коридоре, как у Глинды. Она слышала его прерывистое, раздраженное дыхание.
Рева отступила, пропуская его, а затем захлопнула дверь и прижала его к полосатой стене.
— Я имею право трахаться с кем захочу.
Кроу резко вдохнул и нахмурился.
— Ты бы пожалела об этом.
— А ты думаешь, я не пожалею о сексе с тобой? — спросила она с недоверием.
— Только не тогда, когда я знаю, что ты не любишь. — Он наклонился и прошептал ей прямо в ухо, обжигая шею теплым дыханием. — И что ты очень любишь.
Рева не смогла заставить свое предательское тело не отозваться жаром на эти слова и на его близость. Но перед глазами тут же встала Телия, которую у неё отнимают, жертвы, которых она убила в своем монструозном обличье, и одиночество в «темном месте».
Она подалась вперед, ближе, еще ближе, прижимаясь губами к его уху и проводя языком по его кончику.
— А я знаю в точности, что любишь ты. Мою руку, сжимающую твои ягодицы, мой язык на головке твоего члена. А потом — тебя внутри меня, пока я покусываю и лижу то самое место у тебя за ухом. — Она нежно провела пальцем по этому месту, откидывая его темные волосы. — Меня сверху, когда я беру всё под контроль, и тебя сзади в самом финале.
Она прижалась к нему всем телом и почувствовала, как он твердеет под её животом. Она горько улыбнулась.
— Но, увы, этого не будет.
Резко развернувшись, она подошла к кровати и опустилась на край, понимая, что сделала больно не только ему, но и себе. Она не позволила этому отразиться на лице. Кроу продолжал стоять у стены, тяжело дыша.
— Нам нужно зайти к Королю Гномов, прежде чем идти на север, — наконец, сказал он.
— Зачем? — Ей не понравилось, как легко он сменил тему, пока её тело еще била дрожь. — И теперь ты вдруг хочешь сделать еще один крюк? Ты не упоминал об этом раньше. Нет.
— У него есть красный камень, который может помешать Локасте превратить нас во что-то другое. Я пытался найти его несколько раз, но безуспешно. Пока это только слухи, но риск оправдан. Без него она будет слишком опасна для нас.
Рева понимала его логику, но в её ушах звучало только: Локаста, Локаста, Локаста. Одно упоминание имени этой суки из его уст приводило её в ярость.
— Почему бы тебе просто не вернуться к роли подстилки Локасты?
И это было первое, о чем она искренне пожалела из всего сказанного ему. Потому что она помнила его рассказы о том, как Ведьма Севера обходилась с ним.
Оттолкнувшись от стены, он двинулся к ней в гробовой тишине. Он уперся кулаками в матрас по обе стороны от её ног, его нос почти касался её носа.
— Хочешь знать, кого я трахал последние двадцать один год? Никого. В моих мыслях всегда была только ты — моя жена. Так что прекрати обращаться со мной так несправедливо. Даже если мы оба считаем, что я это заслужил.
Его глаза сверкали яростью, впиваясь в её глаза.
Рева потеряла дар речи. Она полагала, что, считая её мертвой, он давно жил дальше. Даже после всего, что она сделала с ним, с Телией, со всей страной Оз, он не прикоснулся к другой. Жена. Она вышла за него замуж. Любила его. А теперь хотела притвориться, что этого никогда не было — и не из-за того, что сделал он, а из-за того, что сделала она.
Слова застряли в горле, когда он отстранился и направился к двери. Он собирался оставить её здесь. Одну. И это было вовсе не то, чего она хотела. Только не снова.
— Постой! Не уходи!
Стиснув зубы, Кроу оглянулся через плечо.
— Я просто спущусь вниз за яблоком для тебя.
Он открыл дверь и тихо притворил её, хотя гнев всё еще исходил от него волнами.
За окном начали просыпаться ночные твари, их крики становились всё громче и громче, но они не могли заглушить шум в её голове. Рева была ужасна с Кроу, а он всё равно пошел вниз за чертовым яблоком для неё. Горячие слезы потекли по щекам, и она вспомнила, почему предпочла злиться. Потому что это чувство, эта забота причиняла больше боли, чем что-либо другое.
Она вскочила с кровати и задернула шторы, пытаясь отгородиться и от криков ночных тварей, и от собственных мыслей.