Джек
Ночь прошла в тумане лихорадочного пота и ярких снов. В одном из них у Джека вместо головы была тыква, а его другом был цыпленок. Другой заставлял его снова и снова смотреть, как Тип рассыпается в прах. Все они были чертовски ужасны, но Озма ни на шаг не отходила от него. Она была рядом — прикладывала прохладную ткань к его лбу или зарывалась пальцами в его влажные волосы, чтобы успокоить.
Джек наблюдал за ней сейчас. Она придвинула один из его шатких обеденных стульев к кровати и положила голову на матрас рядом с его бедрами. В памяти смутно всплывало, как он очнулся в фургоне, а она настаивала, что всё произошедшее — не сон. Потом он с её помощью ввалился в дом и снова рухнул на кровать.
Для него стало шоком узнать, что Момби подавляла его силы. Что у него есть силы. Это было единственное объяснение того, что произошло — фэйри редко обретают способности после зрелости. Он всегда думал, что родился без капли магии, но чтобы она вырвалась из него вот так… И чтобы эта магия принесла такую кровавую смерть. Даже сейчас его мышцы ныли. Но голова была ясной. Достаточно ясной, чтобы осознать: Момби наконец-то сдохла.
Хотя избавление от проклятия — та еще сука.
Джек оставил свою тележку на рынке, но сейчас ему было на это плевать. Он приподнялся с тихим кряхтением и щелкнул по кончику заостренного уха Озмы. Она подскочила с писком. Мило. Джек ухмыльнулся, и его обветренные губы слегка треснули.
— Джек? — Она протерла заспанные глаза. — Как ты себя чувствуешь?
— Лучше, — ответил он. Тяжесть ушла, и дыхание больше не причиняло боли, как прошлой ночью.
Она облегченно вздохнула.
— Ты меня напугал.
— Прости, Цветочек. От меня не так-то просто избавиться.
Озма закатила глаза и встала, потягиваясь. Джек не потрудился скрыть, что при этом движении его взгляд приковало к её груди. Что тут скажешь? Он был озабоченным мерзавцем. Сколько бы фэйри у него ни было, никто не мог по-настоящему утолить его голод после Типа. Она скрестила руки на груди и сердито посмотрела на него сверху вниз, заставив почувствовать легкий укол вины. Сестра Типа, — снова напомнил он себе.
— Я бы извинился, но… — Он пожал плечами.
— Я бы ударила тебя, если бы ты только что не был при смерти.
— Не преувеличивай, — бросил он.
Озма легонько шлепнула его.
— Ты голоден?
— Умираю от голода, но ванна мне сейчас нужнее еды.
Он чувствовал собственный запах — застарелый пот и грязь — так что понимал: дело плохо, а он ненавидел ощущение липкости.
— Собери обед и встретимся у озера. Устроим праздничный пикник.
Озма подняла стул, чтобы вернуть его к столу, и одарила его гневным взглядом.
— У озера с ундиной?
Джек понимающе усмехнулся:
— Именно.
— А, понятно. Значит, ты ищешь смерти. — Она поставила стул на место.
— Не волнуйся, Цветочек.
Джек откинул тонкое одеяло и медленно встал, проверяя свои силы. В норме.
— Я не полезу в воду, пока она не сдохнет.
— И я полагаю, ты намерен её оттуда выудить?
— Я никогда не был силен в рыбалке.
Он собирался испытать свою магию. Теперь она текла в нем, словно вторая кровеносная система, и ему было любопытно, на что он способен. Нужно было убедиться, что он может призывать её и контролировать. Если когда-нибудь возникнет ситуация, как с Момби, он хотел быть уверенным в себе.
— Иди. Еда на твой вкус.
— Ты уверен, что это хорошая идея?
Джек щелкнул её по носу, молча выходя из спальни. Был ли он уверен? Черта с два. Но он собирался получить удовольствие, проверяя свои пределы.
Снаружи гигантские тыквы, разбросанные по полю, служили свидетельством его силы. Физическое доказательство того, что всё случившееся прошлой ночью было правдой. Возбуждение затрепетало у него в животе.
Путь к озеру показался непривычно долгим: солнце стояло высоко, воздух был свеж, а листья только начали менять цвет. Дело было не в легкой ломоте в теле, а в том, что ему не терпелось выплеснуть силу. По пути он сжимал и разжимал кулаки, пытаясь вызвать хотя бы искру магии. Сила под кожей шевелилась, но казалась запертой.
Добравшись до озера, Джек остановился в нескольких футах от неподвижной глади воды.
— Так, — сказал он себе.
Возможно, нужно было просто снова протянуть руку. Он оглядел траву, пока не нашел маленький желтый цветок с каплями росы на лепестках. Направив ладонь на цветок, он толкнул магию. Ничего не произошло.
Впрочем, это было бы слишком просто.
«Расти», — приказал он цветку, стараясь быть точнее. Снова ничего.
Он пытался снова и снова.
И раз за разом терпел неудачу. А ведь раньше это получилось так естественно…
Вздохнув, Джек плюхнулся на землю.
— Пожалуйста, расти, — прошептал он, уговаривая маленький бутон расцвести побольше.
Часть давления ушла из ладони, ослабляя напряжение, и цветок подскочил вверх на дюйм.
— Ага! — вскричал он, вскакивая на ноги. — Вот это уже лучше!
— Потрясающе, — раздался за его спиной благоговейный голос Озмы, и он резко обернулся. Когда она успела появиться? — Сделай это еще раз.
Джек глубоко вдохнул и, используя магию, заставил цветок подняться еще выше. Снова получилось. Закусив губу, он закрыл глаза и распространил свою магию шире. Он поднял руки, приказывая траве расти, и каждая травинка пробуждалась, едва его сила касалась её. Это было похоже на трепет тысяч крыльев бабочек внутри него. Трепет становился всё быстрее, пока он не перестал чувствовать что-либо еще.
Озма восхищенно вздохнула и схватила его за локоть.
Джек распахнул глаза и обнаружил, что трава вдоль озера стала почти в их рост. Ох, черт.
— Кажется, я немного увлекся, — сказал он. Но это ничего. Нужно время, чтобы отточить мастерство.
— Возможно, самую малость, — протянула Озма с легким смешком.
— Есть еще кое-что, что я хочу попробовать, — серьезно сказал он ей.
— Что?
— Убить ундину.
Потому что это было его озеро, так где же еще пробовать?
Озма промолчала, когда он повернулся к воде и сосредоточил силу на растениях, колышущихся на дне озера. Он не просил их расти — до тех пор, пока не нашел в центре участок примятой травы. Гнездо ундины. Хотя он её не видел, он знал, что она там. Спит или просто терпеливо ждет добычу, но вес её тела душил растительность.
Теперь он поменяется с ней ролями.
«Расти», — подумал он, обращаясь к траве у края гнезда. «Расти и держи её».
Трава удлинилась, сплетаясь в сеть вокруг ундины. Он чувствовал существо так, словно трава была его собственной кожей.
«Сжимай. Как можно сильнее. Перекрой ей жабры. Обездвижь руки».
И трава повиновалась. Фантомные движения отозвались в его ладони. Пузырьки воздуха поднялись на поверхность — Джек представил, что это были предсмертные крики ундины. Последние остатки воздуха вырвались из её легких, жабры больше не могли дышать. Он удерживал силу до тех пор, пока конвульсии существа не прекратились. А потом подержал еще немного — для верности.
— Готово, — сказал он спустя несколько мгновений и отпустил магию. — Она мертва.
Его тело слегка подрагивало, боль усилилась, но он не потерял сознание. Чертов прогресс. Он знал, что сможет гораздо больше, когда научится лучше управлять силой. Момби, как он полагал, использовала выкачанную магию для тыкв, но он найдет ей применение получше.
Хотя, вероятно, тоже вырастит парочку хреновых тыкв.
Неважно.
— Я иду мыться, — сказал он Озме.
Она бросила на него взгляд, а затем посмотрела на воду, словно ожидая, что оттуда вынырнет что-то ужасное.
— Ладно…
Он быстро скинул одежду и шагнул в воду, совершенно не смущаясь своей наготы. Мысль о том, что Озма видит его голым, пришла ему в голову только когда прохладная вода коснулась кожи. По спине пробежала дрожь, выступили мурашки, и он нырнул, закрыв глаза. Моё озеро. Он отмывался, смывая слои пота и грязи, пока тело привыкало к температуре.
Пара рук схватила его за плечо, и на мгновение Джека охватил ужас. Неужели он не убил ундину? Но затем его внимание привлекли золотистые пряди волос, плавающие вокруг Озмы, словно нимб. Джек облегченно выдохнул и последовал за пузырьками к поверхности.
— Что? — выдохнул он, вытирая воду с глаз.
— Ты долго был под водой, — сказала Озма. — Я подумала, ты в беде.
Взгляд Джека зацепился за её обнаженные руки, скользящие по поверхности воды, и он ухмыльнулся.
— Так разволновалась, что первым делом скинула платье?
Она нахмурилась.
— Я залезла помыться, раз уж в прошлый раз меня прервали, а потом решила, что тебе нужна помощь.
— Ну да.
Озма плеснула в него водой:
— Не за что.
Джек рассмеялся — искренне. Впервые за два года. Он плеснул водой в ответ. Она ахнула и обдала его еще более мощным фонтаном брызг. Снова и снова, пока вся поверхность озера не пошла рябью, и оба они не выбились из сил, тяжело дыша. Пышные изгибы её груди приковали его внимание. Озма сдалась первой, нырнув под воду — жульничество! — и подождала, пока Джек успокоится, прежде чем вынырнуть. Благодарный за её тихое отступление, он прекратил атаку через пару секунд.
— Знаешь, — начал Джек, когда озеро снова успокоилось, — я часто приходил сюда с Типом.
Он бросил неуверенный взгляд на Озму, опасаясь, что она не захочет слушать о его отношениях с её братом.
В глазах Озмы вспыхнул интерес, но она быстро опустила взгляд. Волосы, выбившиеся из кос, прилипли к её лицу, отчего она казалась моложе.
— Раз вам обоим нужно было мыться, я не удивлена.
— Мы приходили сюда не только ради этого.
Озма покраснела. Этот цвет ей шел — ему хотелось видеть его чаще.
— Мы также приходили сюда, — продолжил Джек, — чтобы просто вздохнуть свободно.
Она молча смотрела на него, между её бровей пролегла складка.
— Момби было слишком далеко ходить сюда пешком, так что нам приходилось таскать ей воду для ванны. Это была чертовски тяжелая работа, но она того стоила, потому что здесь мы могли быть собой. Говорить о чем угодно, мечтать о побеге, целоваться…
Трахаться до беспамятства. Он замолчал, проверяя, не вызвали ли его слова дискомфорт, но она просто наблюдала за ним, словно ожидая продолжения.
— Расскажи мне о нем, — попросила Озма, когда он затих, и погрузилась в воду так, что та касалась её нижней губы.
Джек провел рукой по волосам. Ему было больно вспоминать Типа в деталях, но еще больнее было не вспоминать.
— Как ты наверняка знаешь по времени, проведенному в зеркале, мы выросли здесь вместе. Он был всем, что у меня было, а я — всем для него. С той лишь разницей, что Момби иногда отпускала меня под своим контролем, так что, думаю, ему приходилось тяжелее.
И всё же он не унывал. У Типа всегда была улыбка для меня, он всегда говорил мне не волноваться. Его смех был как солнце, а глаза светились еще ярче. У Типа была самая чистая душа из всех, кого я встречал — не то чтобы я встречал многих — и я его не заслуживал.
Боже, я говорю как сопливый юнец. Но, черт возьми, это правда.
Джек уставился на расходящиеся по воде круги, пытаясь отогнать боль. Он скучал по всему, что было связано с Типом. По тому, как тот напевал, работая в поле, и как дергал себя за ухо, когда нервничал. По тому, как розовели его щеки от ревности. По мягкости его волос, по тому покалыванию, которое прикосновение Типа вызывало в груди Джека, и по тем глупым рожицам, которые он вырезал на тыквах.
— Должно быть, тебе потребовалось много времени, чтобы пережить это, — сказала Озма с вопросительной интонацией.
Джек хмыкнул.
— Я так и не пережил. Поверь, было бы лучше, если бы смог.
Она внимательно наблюдала за ним.
— Но на днях…
— Проститутка из города, — быстро бросил Джек и поморщился. Гениально, кретин. Зарой себя еще глубже, чего уж там. Не то чтобы Озме должно быть до этого дело.
— Звучит паршиво, я знаю, а дальше будет еще хуже. Но я… Ну, я сплю со шлюхами, которые похожи на Типа, чтобы заглушить боль. И, прежде чем ты спросишь — нет, мне не становится лучше. На самом деле, мне становится только хуже.
— Тогда зачем продолжать? — спросила она, округлив глаза.
— Зачем? — Он глубоко вдохнул, ища ответ в своей голове. — Не знаю. Может, надеюсь, что если буду продолжать, однажды это сработает. Что боль утихнет чуть дольше, чем длится удовольствие.
Озма медленно подплыла ближе, словно боясь, что он сбежит, и убрала прядь мокрых волос с его лица.
— Ты ошибаешься.
Чертовщина — её глаза были в точности как у Типа. Ему хотелось утонуть в её взгляде. И не только во взгляде. Прошло целое вечно с тех пор, как он чувствовал тепло женщины, и он не мог не тянуться к ней. Но она была сестрой Типа. Если он собирался перетрахать половину Лоланда, чтобы забыть Типа, он уж точно не мог впутывать в это его сестру. И всё же…
— В чем я ошибаюсь? — прохрипел он.
— Я вижу, как сильно ты всё еще любишь Типа спустя столько времени. Если это не доказывает твою преданность, то ничто не докажет.
— Я и не утверждал обратного, так в чем же ошибка?
Озма отплыла назад, к берегу.
— Ты его заслуживал.
Джек словно застыл в воде, пока она выходила на берег и, совершенно нагая, скрывалась в высокой траве. Дрожь в паху говорила ему, что ошибается как раз она. То, что он вожделел сестру Типа, делало его бесконечно недостойным, но боль в груди была сильнее. Что-то внутри надломилось, и на глаза Джека навернулись слезы. Он быстро нырнул под воду, чтобы смыть их.