Озма
Момби была мертва. Но Джек, казалось, тоже. Озма, сдерживая рыдания, бросилась к нему. На его лбу выступили капли пота, волосы намокли, а кожа побледнела. Даже его веснушки, казалось, выцвели.
Повсюду вокруг неё растения пошли в рост, достигая невероятных размеров — она никогда не видела ничего подобного, даже на тыквенном поле, где урожай созревал неестественно быстро. Что бы это ни было, оно исходило от Джека, от его вытянутой руки. Магия. Но как?
Озма не могла соображать здраво, тряся его за плечи.
— Черт возьми, Джек, давай же! Проснись, чтобы ты снова мог сказать, что не доверяешь мне. Проснись, чтобы я могла сказать тебе, как сильно я тебя люблю!
Глаза Джека оставались закрытыми. Она прижала ладонь к его груди. Тук-тук. Тук-тук. Его сердце билось ритмично, грудь мерно вздымалась. С его губ сорвался тихий стон, но веки не дрогнули. Неужели он разрушил проклятие так же, как она когда-то? Она всегда считала, что у Джека нет магии, но в Темном месте она задавалась вопросом: не сотворила ли Момби и с ним что-то гнусное? И она оказалась права.
Крики, донесшиеся из фургона позади, заставили её вздрогнуть. Она резко обернулась к десяткам спрайтов, запертых в железных клетках. Их яркие крылышки были прижаты к телам, Момби запихнула в каждую клетку слишком много крошечных существ.
Крытый фургон был светло-голубым, украшенным изящной аркой; передняя часть была выкрашена в бордовый цвет, по которому «ползли» золотые цветы и изумрудные лианы. В упряжи стоял серый олень, готовый двинуться в путь по первому приказу.
— Ключ у Момби, — пропищала спрайт с ярко-розовыми волосами, указывая в сторону ведьмы. — В левом кармане.
Озма взглянула на темнеющее небо — скоро наступит ночь. Слишком скоро. Синий свет, выслеживавший Момби, исчез, как только Джек оборвал жизнь ведьмы. Втайне она надеялась, что Волшебник окажется там же. Теперь будет невозможно провести еще одно заклинание поиска, ведь у неё не было ничего, принадлежащего ему. Но одна смерть — лучше, чем ни одной.
Выхватив кинжал, Озма направилась к Момби. Она освободит спрайтов, погрузит Джека в фургон и отвезет его домой, а потом придумает план, как найти Волшебника. Им повезло, что Момби оказалась так близко, но оставаться на ферме долго нельзя. Волшебник может хватиться своей ведьмы.
Трава всё еще окутывала тело Момби — точнее, то, что от него осталось. Все конечности были оторваны, земля пропиталась алым. Озма подняла клинок и провела ровную линию от макушки ведьмы до пупка. Налитые кровью глаза Момби безучастно смотрели в небо. Озме не довелось убить её самой, но она всё равно вонзила кинжал в сердце ведьмы, сорвавшись на крик:
— Сука!
В этом крике была вся её тоска по упущенным возможностям, по жизни, которая могла бы сложиться иначе для неё и для Джека. Затем она с размаху ударила мертвую ведьму по щеке — так, как Момби делала с ней сотни раз.
Слезы покатились по щекам Озмы, и она сердито их смахнула. Вытерев кровь с кинжала о лохмотья платья Момби, она убрала его за пояс. Её взгляд привлек выпуклый предмет в левом нагрудном кармане. Озма выудила серебряный ключ.
Она вернулась к фургону и остановилась у первой железной клетки.
— Скажи мне, — обратилась Озма к розововолосой спрайт, — ты знаешь, откуда приехала Момби и где сейчас Волшебник?
— Она ехала из морского порта после того, как побывала в Оркланде. Он там. — Спрайт запнулась и покачала головой. — Но тебе не стоит идти в Оркланд. Там все под чарами, исполняют волю Волшебника.
Озма вспомнила карты, которые Джек рисовал, изображая земли за пределами Лоланда. Оркланд был островом неподалеку. Нужно было пройти через Хайленд и переправиться через море. Она чувствовала верное направление всем нутром, но не знала, где именно на побережье находится порт.
— Я должна, — Озма пожала плечами. Было очевидно, что в Лоланде Волшебник не задержится. — Какая дорога ведет к порту?
Со вздохом, стараясь не касаться железа, она отперла клетки одну за другой.
Спрайт поколебалась, но быстро объяснила дорогу.
Расправив плечи, Озма посмотрела на Джека, надеясь, что сможет затащить его в фургон. Когда они вернутся на ферму, ей нужно будет собрать припасы и свитки с заклинаниями перед отправкой в Оркланд. Она не знала, оставит ли его там или он решит пойти с ней, когда очнется. Ведь он пошел с ней, чтобы остановить Момби… Она больше не собиралась сбегать тайком; он заслужил право сам выбирать, хочет ли он сопровождать её. По правде говоря, она была бы не против провести с ним больше времени.
Озма подошла к двери фургона и открыла её. Кто-то выскочил наружу, оттолкнув её, и она вскрикнула. На землю повалился хобгоблин. Он зарычал и перекатился; его ухо было наполовину оторвано, а вокруг раны запеклась кровь. Он попытался вскочить и убежать, но споткнулся — его руки были связаны за спиной.
— Погоди, — сказала Озма. — Я развяжу тебя.
Хобгоблин замер и медленно обернулся, глядя на неё с подозрением.
— Она забрала моё ухо. Собиралась забрать руки.
Озма спокойно кивнула.
— Больше не заберет. Она мертва.
Достав кинжал, она подошла к нему и перерезала веревку.
— Вот. Ты свободен.
— И что я тебе должен? Хотя, раз уж я свободен, считай наградой то, что я тебя не съем. — Он склонил голову набок, глядя на неё так, словно хотел вырвать ей сердце и тут же им полакомиться.
Дрожь пробежала по её спине при мысли о его грязных руках в своей груди. Она отогнала видение, выпрямилась и указала на Джека:
— Помоги мне погрузить его в фургон, и будем в расчете.
С низким ворчанием хобгоблин подошел к Джеку и подхватил его за ноги, пока Озма тянула за плечи. Она была почти одного роста с Джеком, но он всё равно был слишком тяжел для неё одной.
Внутри фургона пахло плесенью. Среди сушеных трав было много пустого места, не считая стопки книг в углу и двух корзин с фруктами, некоторые из которых уже подгнили.
Уложив Джека на пол, Озма закрыла дверь. Хобгоблин снова рыкнул и скрылся в лесу — скорее всего, чтобы найти кого-нибудь и растерзать.
Спереди была тисовая скамья, на которой лежал плащ Момби. Когда Озма села на него, что-то твердое кольнуло её. Сморщив нос, она вытащила блестящий красный камень в форме сердца. «Странно». Раз Момби хранила его в плаще, возможно, он полезен. Она сунула камень в сумку и сбросила плащ на землю.
Схватив вожжи, она прикрикнула на оленя. Тот не шелохнулся.
— Да ладно тебе! — вскричала она; серп луны уже поднимался на ночном небе. Никакой реакции. Упрямое животное просто сидело с высоко поднятой головой.
Озма достала из сумки фиолетовый фрукт и спрыгнула к оленю. Тот потянулся к ней, едва не задевая её лицо рогами, обнюхал плод и наконец откусил кусок. Озма быстро отдернула руку.
— Получишь остальное, когда будем дома.
Олень фыркнул, и она снова забралась на козлы, натянув вожжи.
На этот раз олень ударил копытами и рывком потащил фургон вперед. Озма ударилась спиной о стенку фургона и выпрямилась. Пока они ехали сквозь тьму, повозку качало из стороны в сторону, и она надеялась, что с Джеком внутри всё будет в порядке до самого дома.
Озма жалела, что свет из флакона больше не горит. Джек не знал, что магическая нить освещала путь только ей. Она видела всё, что было в том туннеле: тварей, вцепившихся в стены, их окровавленные пасти и острые зубы, слышала их шипение. Но они не напали. Ей казалось, дело в свете — будто они боялись его, хотя она и не была уверена, что они способны его видеть.
Олень втащил фургон в туннель, и Озма вздрогнула: чернильная тьма сомкнулась вокруг них, как занавес. Путь не должен был занять много времени, но что, если кто-то из существ решит напасть? Словно в ответ на её мысли, от стен отразилось шипение. Тяжелый удар сотряс крышу фургона, и Озма выхватила кинжал. Но она ни черта не видела.
Маленькое тело приземлилось рядом с ней, скамья зашаталась под весом существа, а острые когти впились ей в руку. Она вонзила клинок в монстра, и тот издал мучительный вопль. Еще один прыгнул на крышу позади неё. Озма снова приготовила кинжал, и в этот миг вокруг вспыхнул яркий свет. На мгновение ей показалось, что это она — что её магия вернулась.
Но нет.
Серый олень впереди сиял ярко-желтым светом — и тело, и рога освещали туннель, словно солнечные лучи. Твари зашипели, оскалив клыки и хлопая крыльями, и бросились вверх по стенам. Их хребты выпирали сквозь тонкую кожу; Озма даже не была уверена, есть ли у них глаза. Свет оленя сменился бледно-голубым сиянием, и он продолжал идти вперед, совершенно невозмутимый. Существа лишь рычали, в ярости скребя когтями стены.
— Ты спас нас, — прошептала Озма в благоговении, наблюдая, как олень меняет цвета один за другим. Его сияние не угасало, пока они не вышли из туннеля, и лишь тогда он снова стал обычно-серым.
Путь мимо рынка прошел тихо. Пара фэйри с закрученными рогами целовались у фургона, не обращая ни на что внимания. Лавки стояли темными и пустыми. На некоторых фургонах горели фонари, их хозяева наверняка спали внутри, готовясь к новому дню.
Осколок луны светил ярче прежнего, небо было усыпано звездами, когда они съехали с кирпичной дороги и углубились в лес по направлению к ферме. Озма снова подумала о Джеке. Наверняка с ним случилось то же, что и с ней. Возможно, он разозлился достаточно сильно, чтобы сбросить оковы любого проклятия, которое наложила на него Момби.
Интересно, смогла бы она сама убить Момби, если бы Джека не было рядом? Это был уже второй раз с момента её возвращения, когда он спасал её. Казалось, её постоянно нужно выручать. Даже Рева победила всех Колесников, кроме того одного, которого Озма легко прикончила. Из Темного места она выбралась благодаря Телии. От зверей в Песках спаслась лишь потому, что один напал на другого. Тень сомнения закралась в её душу: а сможет ли она вообще победить Волшебника? Без Джека, Ревы или Телии. Или вот этого меняющего цвет оленя…
Тяжело выдохнув, Озма натянула вожжи, когда они приблизились к хижине Джека. Когда фургон остановился, она спрыгнула на траву и освободила оленя от упряжи.
— Иди куда хочешь. — Озма достала остатки фрукта и отдала их животному, затем направилась к двери фургона. Олень ткнулся носом ей в плечо, следуя за ней. — Ты всё еще голоден? Я дам тебе больше фруктов, если ты поможешь нам в еще одном путешествии.
Олень ударил копытом о землю и вскинул голову, словно в знак согласия.
— Мы проезжали ручей, можешь сходить попить. Мы уедем утром, но только если Джек будет в порядке.
Казалось, олень понял её; он долго смотрел на неё, прежде чем не спеша направиться к лесу.
Озма взялась за ручку двери фургона и распахнула её. Джек всё еще спал на спине. Что, если это не просто истощение от магии? Что, если Момби своим последним вздохом наложила на него темное заклятие, и он больше никогда не проснется?
Войдя внутрь, она опустилась на колени рядом с ним. Джек застонал, его плечи дернулись, словно он пытался вырваться из кошмара. Снаружи раздалось шипение, которое с каждой секундой становилось громче и ближе. Она выглянула наружу, и её глаза расширились. Вокруг фургона растения начали стремительно расти и расползаться. Тени смещались, тыквы раздувались до полных размеров, становясь всё больше и больше — такими огромными она их еще никогда не видела.
Она начала неистово трясти Джека, пытаясь разбудить его, пока ситуация не вышла из-под контроля.
— Джек! — закричала она.
Он резко дернулся, его глаза распахнулись и сфокусировались на ней. Схватив её за запястье, он прохрипел:
— Это был сон…
Озма посмотрела на дверь, на нависающие силуэты гигантских тыкв.
— Нет, Джек. Это был не сон.