За долю секунды до того, как жгучая боль стала всепоглощающей, Эйми представила, как обхватывает руками свою собственную искру, защищая её.
Затем её тело пронзила агония. Клинок Яры, казалось, медленно выскользнул из её груди, издав при этом чавкающий звук. Эйми, тяжело моргая, наблюдала, как капли её собственной крови, казалось, повисли в воздухе, прежде чем упасть ей на лицо. Яра не попала в сердце, но всё равно через несколько мгновений истечёт кровью.
Она знала, что её грудь залита кровью, но не чувствовала этого. Рядом с ней Джесс ревела, разделяя боль своей Всадницы, но Эйми не могла её слышать. Всё, что существовало, — это острая боль внутри неё. Тёмные тучи застилали поле её зрения. Она знала, что у неё есть всего несколько коротких мгновений, чтобы действовать.
Воспользовавшись силой браслета, она начала использовать энергию трёх искр, украденных у Пагрина, чтобы исцелить себя. Одной искры было бы недостаточно. С такой раной, как та, что нанесла ей Яра, собственная искра Эйми выжгла бы всю свою энергию, безуспешно пытаясь исцелить её. Но у Эйми были запасные.
Затуманенными от слёз глазами она наблюдала, как сначала одна, а затем и вторая из украденных ею искр тускнели, пока её тело использовало их энергию для исцеления. Она выжгла всю энергию двух из них, прежде чем смогла снова дышать без боли, пронзающей лёгкие. Она продолжала двигаться, позволив силе браслета израсходовать всю энергию и в третьей искре. Боль в груди утихла, превратившись в тупую ноющую боль.
Она почувствовала, как в тот момент, когда погасла третья искра, вся её энергия иссякла, и вернула силу браслета обратно в его клетку. Джесс прижалась к Эйми всем телом, как будто могла защитить её от всего. Её тяжёлый хвост прижимался к ногам Эйми, а крылья образовывали навес над её головой. Эйми резко села, отталкивая Джесс и пытаясь выглянуть из-за своих крыльев.
— Давай, девочка, подвинься. Мне нужно посмотреть, сработало ли это.
Джесс отодвинулась в сторону, и Эйми почувствовала почти сердитый укол дракона. Как только она освободилась от хвостов и крыльев, она вскочила на ноги.
Один за другим Воины Пустоты падали ниц. Они не кричали, они не пытались убежать, они просто съёживались, словно весь огонь внутри них погас, и они падали на землю, хрустя костями. Тёмные нити, ведущие от груди Эйми к воинам, исчезли. Пульсирующие линии, ведущие к стоянке караванов, тоже исчезли, и Эйми представила, как воины сдуваются и падают замертво.
Торжествующий рёв Фарадейра заставил Эйми оторвать взгляд от умирающих воинов. На траве, прямо рядом с ней, лежало тело Пагрина. Из его груди торчал ятаган Яры, тот самый, которым она пронзила Эйми. Своими тысячами искр он мог бы исцелить себя от подобной раны. Но от ворота его рубашки остался только рваный обрубок. Фарадейр снова взревел, звук вырвался из уголков его рта, когда его длинные передние зубы вцепились в отрубленную голову Пагрина. Из разорванного обрубка его шеи хлынула кровь, и Эйми увидела, как она заискрилась сотнями искр.
Мгновение она завороженно смотрела, как кровь Пагрина впитывается в траву. Искры Кворелла исчезли, поскольку их энергия была поглощена землёй. На другом конце луга Воины Пустоты, которые атаковали Всадниц, сдулись и рухнули. Сотни пульсирующих связей, которые исходили из груди Пагрина, исчезли, когда он умер.
Тогда Джесс толкнула её, сильно и настойчиво.
— Да, я знаю, — сказала Эйми, возвращая ей внимание.
Её план сработал. Она спасла Всадниц, защитила город, но всё равно умирала. Она упала на колени, хлюпая по траве, мокрой от сверкающей крови Пагрина. Она протянула левую руку, широкая манжета золотого браслета Кьелли поблескивала под брызгами крови. Он всё ещё был застёгнут на её запястье, по-прежнему высасывая её собственную искру. Если она не снимет его, браслет убьёт её. И только энергия искры могла открыть защёлку и освободить её запястье.
В последний раз Эйми задействовала силу браслета и, сделав это, схватила умирающее тело Пагрина. Он превратился в сгусток энергии, в котором вспыхивали искры, пытаясь залечить свои невероятные раны, а другие изливались из него, отдавая свою энергию земле. Эйми нужна была только одна. Она с лёгкостью высосала искру из его окровавленного трупа в свою грудь. Она позволила ей вспыхнуть на мгновение, когда встала.
Однако, прежде чем отдать браслет и его силу, ей нужно было убедиться, что всё действительно закончилось. Яра смотрела на неё широко раскрытыми глазами, на высоких скулах играл румянец. Рядом с ней Фарадейр выплюнул голову Пагрина. Она пролетела по воздуху, оставляя за собой след из сверкающих капель крови, и с глухим стуком приземлилась у ног Блэка. Эйми подняла глаза и увидела Дайренну в седле, с лицом, искажённым болью, но живым. А позади неё приземлялись другие Всадницы, теперь они были в безопасности, и армия Воинов Пустоты превратилась в сморщенные трупы.
Эйми мысленно прошлась по городу в поисках любого намёка на злобу Пагрина, на каких-нибудь Воинов Пустоты, которые всё ещё были живы. Она ничего не почувствовала. Только биение жизни — чудесной, нормальной, заурядной жизни.
Она снова посмотрела на браслет на своём запястье, и в ней проснулось сомнение. А что, если он не снимется? Почувствовав её беспокойство, Джесс присела у неё за спиной и положила голову на плечо Эйми. Её чешуйки приятно холодили шею Эйми.
Она глубоко вздохнула, обхватила браслет пальцами и потянула. Ледяная боль пронзила руку, но Эйми стиснула зубы, чтобы не чувствовать её.
— Ну же, пожалуйста, — взмолилась она.
Что, если это не сработает, потому что она забрала искру у Пагрина после того, как Фарадейр убил его? Она смотрела на свою грудь, наблюдая, как её собственная искра слабо пульсирует в такт биению сердца. Последняя искра Пагрина упрямо горела рядом с её собственной. Затем словно защёлкнулся замок, искра, исходившая от Пагрина, исчезла во вспышке света, её энергия ушла в браслет. Эйми вырвало, когда она почувствовала, как металлический шип в её руке втянулся в браслет. Золотая манжета со щелчком расстегнулась и упала с её запястья. Она шлёпнулась на окровавленную траву. Эйми отскочила назад, подальше от него, как будто он мог внезапно прыгнуть обратно ей на запястье и снова поймать её в ловушку.
От облегчения у неё подкосились ноги, и она рухнула навзничь на Джесс. Это было похоже на тот восторг, который она испытала, преодолев подъём, только в тысячу раз сильнее. Затем чьи-то руки схватили её, и на мгновение она задумалась, почему Джесс не защищает её, пока не услышала голоса Всадниц. Резкий голос Яры прорезал их всех, когда она отстранилась от Эйми, крепко обняв её.
— Искры! Почему я обнимаю тебя, а не поднимаю твой труп? Я убила тебя!
Вокруг Эйми было море лиц, Всадницы ухмылялись, глядя на неё с восхищённым недоверием. А над ними возвышались головы драконов, чешуя которых переливалась на солнце всеми цветами радуги. Множество рук схватили её и заключили в объятия. Она почувствовала, как Дайренна нежно поцеловала её в макушку, и почувствовала знакомый запах, исходящий от Лиррии, когда та обняла её за талию. Все хотели прикоснуться к ней, обнять её, стать частью её победы. Это было невероятно, и в сочетании с облегчением от того, что Эйми больше не носила браслет, она чувствовала себя так, словно выпила бочонок морошкового ликёра.
— Эйми! — Яра снова схватила её, всё ещё глядя на неё так, словно не могла поверить, что она жива.
— Если бы ты пронзила меня до того, как мы напали на Пагрина, я бы умерла, — объяснила Эйми. Она говорила отрывисто, задыхаясь от всеобщего внимания, — моя искра израсходовала бы всю свою энергию, безуспешно пытаясь исцелить меня. Но я украла три искры Пагрина и использовала их энергию, чтобы залечить свою рану. В основном.
— В основном? — на лице Яры промелькнуло беспокойство.
Эйми распахнула рубашку, не испытывая ни малейшего смущения, и уставилась на дыру, которую лезвие Яры проделало в её жилете. Под ней, прямо между грудями, посреди участка бесцветной кожи, всё ещё сочился кровью неглубокий порез.
— Искры, — выругался кто-то.
— Откуда ты знала, что это сработает? — спросила Лиррия. Она подошла вплотную к Эйми и обхватила её мизинец своим, как будто не была уверена, правильно ли взяла её за руку.
— Я и не знала, — призналась Эйми. — Я не была уверена, смогу ли я сохранить энергию в своей собственной искре, или она тоже будет израсходована. Я подумала, что если смогу спрятать её, то смогу и защитить.
Эйми подумала о том, что она только что сказала, и о том, как она всегда пряталась от своих хулиганов, и кривая улыбка тронула её губы.
— Что? — Лиррия подтолкнула её локтем, увидев её улыбку.
Эйми пожала плечами.
— Иногда прятаться помогает, но только если ты делаешь это с друзьями, — лицо Лиррии исказилось от смущения. — Я думаю, что объединённая сила всех вас и ваших драконов — это то, что дало мне достаточно сил, чтобы защитить мою собственную искру.
Яра снова крепко обняла её.
— Я была готова взять на себя вину за твою смерть.
— Знаю. Но ты достаточно сильная, ты могла бы справиться с этим. Ты хранила тайну браслета все эти годы, — сказала Эйми.
— Да, но я всё равно чертовски рада, что мне не придётся этого делать. Ты у меня в долгу.
Эйми рассмеялась искренним, радостным смехом, как будто радовалась тому, что жива.
— Мне нужно испечь самый большой в мире торт и раздать всем по кусочку.
— Ты чертовски права, — с улыбкой добавила Дайренна.
Улыбка исчезла с лица Эйми, когда вспышка паники взорвалась внутри неё подобно фейерверку.
— Натин! — воскликнула она.
Она протолкалась сквозь Всадниц, не обращая внимания на их крики, и помчалась через луг. Ей пришлось перепрыгивать через груды трупов — Воины Пустоты лежали бесформенными кучами, их почерневшие кости обтягивала впалая кожа, в них не было огня и ненависти, которые придавали им цель. На лугу не было ни драконов, ни Всадниц, кроме группы позади неё. Она отчаянно обернулась, ища свою подругу. Джесс толкнула её рогами и зарычала, указывая мордой на скалы.
Малгерус присел на карниз неподалёку от шумящего водопада. Эйми схватила своё седло и уже собиралась взлететь к нему, когда Джесс окликнула её. Малгерус издал ответный рёв, прежде чем с треском расправить крылья и скользнуть вниз. В когтях он держал обмякшее тело.
— Нет, нет, нет, — бормотала Эйми, бросаясь ему навстречу.
Это было несправедливо. Она не могла спасти всех, но потеряла девушку, которая превратилась из хулиганки в её лучшую подругу. Малгерус осторожно положил тело Натин на траву. Эйми упала на колени рядом с ними, сминая полевые цветы. Малгерус зарычал на неё, когда она схватила Натин.
— Ай! — пожаловалась Натин. — Ты не можешь так грубо обращаться с девушкой, когда она ранена.
Эйми опустилась на корточки, когда облегчение снова захлестнуло её, вытесняя остатки адреналина. Внезапно она почувствовала себя обессиленной. Город был в безопасности, Пагрин был мёртв, а Натин была такой же живой и раздражающей, как всегда. Эйми хотела проспать целый месяц, свернувшись калачиком, в объятиях Джесс.
Зашипев от боли, Натин села и прислонилась к своему дракону, чтобы не упасть. Малгерус обернул вокруг неё свою шею и положил голову ей на колени. Тёмное пятно крови прилипло к рубашке Натин на её плече. Эйми увидела, что та скомкала повязку и приложила её к ране.
— Я заставила Мэла вытащить кинжал зубами, — сказала Натин, поморщившись, когда потрогала рану чуть пониже ключицы. — И он тоже хорошенько её зализал, но всё равно, ой.
— Ничего страшного, Яра пронзила меня ятаганом прямо в грудь, — сказала Эйми, небрежно пожав плечами и улыбнувшись.
Натин мгновение смотрела на неё, не веря своим ушам, а потом разразилась отрывистым смехом.
— Ты её разозлила?
— Я попросила её об этом.
— Только не говори мне, что это было частью твоего плана.
— Ага.
Натин покачала головой, тряхнув высоким хвостом.
— Это твой худший план на данный момент, Эйми.
И Эйми улыбнулась, потому что Натин улыбалась. Затем лицо Натан исказила гримаса боли.
— Полагаю, ты не могла бы одолжить мне ещё одну искру? — полушутя спросила она.
— Извини, я использовала их все, чтобы залечить смертельную рану в груди, — ответила Эйми.
Натин покачала головой и придвинулась поближе к Малгерусу, пытаясь устроиться поудобнее.
— Ты такая эгоистка.
На этот раз настала очередь Эйми смеяться. Грубые шутки Натин были именно тем, что ей было нужно. Изумление и трепет на лицах других Всадниц были замечательными, но ошеломляющими. После того, как Натин преуменьшила роль Эйми в качестве героини дня, она почувствовала, что вернулась на знакомую почву.
Но затем в её мозг закралось беспокойство, которое росло, вытесняя все остальные мысли. Эйми вспомнила, как Пагрин насмехался над ней в тюремной камере за то, что она не воспользовалась браслетом, чтобы «вылечить» своё необычное лицо. Но она только что пережгла три искры, исцелив своё тело. Неужели она случайно «исцелила» и своё лицо тоже?
Год назад она отдала бы всё на свете за то, чтобы привести в порядок своё лицо, но сейчас эта мысль привела её в ужас. Это было её лицо. Бесцветная половина, с белыми ресницами и белой бровью, завитки белых волос на виске — всё это было частью того, кем она была. Без своего необычного лица она никогда бы не заставила себя достичь всего, что сделала.
Она посмотрела на свои руки, ища белые пятна на бесцветной коже, которые покрывали костяшки пальцев. Но её руки были в крови, её собственной и Пагрина. Она потёрла их, размазывая кровь, но не делая их чище. Она попыталась вытереть их о траву, отчаянно пытаясь как следует разглядеть свою кожу.
— Эй, Эйми, что ты сейчас делаешь? — голос Натан звучал озадаченно.
Эйми вскинула голову и уставилась на девушку.
— У меня всё ещё моё лицо? — выпалила она.
Натин в замешательстве приподняла брови.
— Да. А что?
Эйми с трудом удержалась от того, чтобы не схватить Натан и не заключить её в объятия. Браслеты давали Квореллам власть над людьми и изменили их, исказили, но Эйми обладала той же силой и отпустила её, и она сделала это, не потеряв ничего от себя.
— Почему у тебя такой самодовольный вид?
Эйми не успела придумать достойный ответ, как рядом с ними приземлился Фарадейр. Яра спрыгнула с седла и окинула Натин критическим взглядом, прежде чем повернуться к Эйми.
— Я лечу к совету, чтобы сообщить им о том, что здесь произошло, — объявила Яра.
Эйми кивнула, недоумевая, зачем Яра ей это рассказывает. Яра провела пальцами по своим сальным волосам и продолжила.
— На самом деле это ты должна идти. Ты должна быть тем, кто скажет им, что всё кончено, ведь именно ты спасла нас всех.
Несколько месяцев назад мысль о том, чтобы выступить перед советом с подобным заявлением, привела бы Эйми в ужас. А совсем недавно она бы захотела заставить себя сделать это, чтобы доказать, что она может. Теперь она улыбнулась, осознав, что на самом деле была счастлива предоставить это Яре.
Эйми мягко покачала головой.
— Нет, я хочу остаться здесь со своими друзьями.
Яра кивнула, а затем, как будто упоминание о других привлекло её внимание, она отвела взгляд от Эйми и огляделась вокруг. Эйми медленно встала и проследила за её взглядом. Рядом с грудами сдутых Воинов Пустоты возвышались два разноцветных холмика. Один был солнечно-жёлтым, как у дракона, которого Эйми не узнала, а другой — зелёным, как сосновые иголки, как у Виспер.
— Сэл, — выдохнула Эйми это имя.
— И Теага, — добавила Яра. — Мы должны быть благодарны, что потеряли только двух Всадниц, но…
Она замолчала, и Эйми поняла почему. Она также чувствовала, что даже потеря двоих — в дополнение к гибели Леваны, Финеи и Аранати — это слишком много.
— Сегодня вечером мы устроим им всем достойные похороны, — пообещала Яра, берясь за седло Фарадейра. — Эйми, ещё кое-что.
Она протянула руку, и на её ладони лежал широкий золотой браслет. Браслет Кьелли.
— Если я заберу его в совет, ты знаешь, что они предложат, — сказала Яра.
Эйми знала. Неравный совет будет спорить, но в конце концов они решат оставить браслет на всякий случай. Они, конечно, запрут его, но как скоро желание воспользоваться им заставит кого-нибудь застегнуть его на запястье? Она вспомнила, как оправданно и уверенно говорили советники Бельярн и Сет о своем плане забрать искры у тех, кем, по их мнению, можно было пожертвовать.
Хотя от одного прикосновения к нему у Эйми мурашки побежали по коже, она протянула руку и взяла браслет у Яры.
— Он был потерян в битве, — сказала она.
Яра кивнула.
— Какая жалость.
Затем она и Фарадейр исчезли, на кроваво-красных крыльях устремившись обратно в город. Эйми медленно опустила глаза, оглядывая луг. Всадницы сидели или стояли кучками, обрабатывая раны, утешая друг друга, обнимая своих драконов, испытывая облегчение от того, что они всё ещё живы. Эйми плюхнулась обратно на траву. Джесс опустилась более грациозно и обвилась вокруг своей Всадницы. Эйми погладила её по взъерошенным перьям.
— Мы сделали это, девочка, — прошептала она.
Горе сжало её грудь в тугой комок. Её взгляд остановился на чешуе драконов Сэл и Теаги, мёртвых, но всё ещё защищавших своих Всадниц. И её мысли обратились к Пелатине, убитой горем из-за потери сестры. Затем она почувствовала, как Натан тянет её за запястье, и, обернувшись, увидела, что её подруга легла на траву, а Малгерус прижался к её боку. Эйми соскользнула вниз, прижавшись к Натин с другой стороны, Джесс свернулась калачиком у её ног, положив голову на бёдра Эйми.
Долгое время они просто лежали так, и Эйми смотрела, как над головой проплывают облака. Сотни миллионов мыслей и эмоций пытались проникнуть в её сознание, но Эйми отогнала их прочь. Они могли подождать, сейчас она просто хотела отдохнуть.
— У меня есть план, — прошептала Натин, подталкивая Эйми локтем в бок.
Эйми обернулась и увидела, что Натин улыбается ей.
— Он заключается в том, что тебе нужно почистить зубы, потому что у тебя отвратительно пахнет изо рта?
— У меня? Когда ты в последний раз чистила свои? — голос Натин звучал возмущённо, а Эйми рассмеялась.
Горе тоже может подождать, хотя бы ненадолго.