Вход в туннель был залит дневным светом, но они оставили его далеко позади, и теперь Эйми, спотыкаясь, брела в темноте, следуя за Всадницей. Она подумала о покрытых шрамами руках Дайренны и о том, как старшая Всадница не отшатнулась от её внешности. Казалось, что Всадницы могут принять её. Волнение сменило охватившую её нервозность.
Темноту пронзило оранжевое свечение, и Эйми посмотрела вверх. До сих пор туннель представлял собой идеально прямую линию, но впереди он резко сворачивал влево. Из-за поворота проблески оранжевого света, окрашивали стены своим теплом. Дайренна оглянулась, чтобы убедиться, что девушка всё ещё следует за ней, затем исчезла за углом.
Эйми вышла на свет и ахнула от того, что увидела. Она совершенно не представляла, чего ожидать от дома Небесных Всадниц, простого выживания при восхождении было более чем достаточно, чтобы задуматься, но то, что она увидела, было более невероятным, чем всё, что мог представить её разум.
Этот новый коридор извивался в скале, как толстая, искривленная ветвь старого дерева. От этого коридора отходили ветви поменьше, расходящиеся во всех направлениях. Там было множество деревянных дверей, одинарных, двойных, больших, крошечных — и на каждой было клеймо дракона, широко распахнутые крылья в полёте. Некоторые двери были заперты на толстые железные засовы, другие слегка приоткрыты. Эйми хотелось остановиться и заглянуть в каждую.
Что поразило её больше, чем этот чудесный лабиринт и его возможности, так это освещение. Она привыкла использовать свечи и фонари из дешёвого масла, которые давали больше дыма, чем света. Но эти огни были прекрасны, и они были тёплыми. Мириады больших стеклянных шаров свисали на цепях с потолка, а по всем стенам маленькие стеклянные шары располагались в нишах и на широких выступах в скале. Эйми пришлось остановиться и посмотреть.
Она подошла к стене туннеля, где на уровне её глаз находились два естественных углубления в скале. Поперёк скалы прожилки нежно-розового и молочно-белого кварца сверкали на свету, как карта сверкающих рек. В укромных уголках стояли два стеклянных шара, внутри которых мерцал огонь. Эйми зачарованно смотрела, как языки пламени кружатся вокруг стеклянных сосудов, мерцая и танцуя, но никогда не угасая. Она присмотрелась внимательнее. Внутри стекла не было горючего. Шары были достаточно маленькими, чтобы она могла обхватить их обеими руками, но свет, который они излучали, омывал её лицо и освещал туннель позади неё.
Она запрокинула голову и посмотрела вверх. Сфера размером с её голову свисала с чёрной цепи, прикреплённой к крыше. Внутри него тоже плясали языки пламени, излучая свой свет и тепло, но без видимого источника топлива.
— Дыхание дракона.
Голос испугал Эйми, и она виновато посмотрела вниз, обращаясь к лицу Дайренны. Слабые складки на её коже были выделены оранжево-жёлтым свечением. Сотня вопросов крутилась в голове Эйми, но она была слишком застенчива, чтобы задать хоть один из них. Про себя она проклинала себя за то, что всё ещё была такой робкой. Предполагалось, что она станет другим человеком. Она глубоко вздохнула, готовясь открыть рот, задать вопрос и стать тем новым уверенным человеком, но Дайренна заговорила первой.
— Пойдём, столовая в той стороне.
При мысли о еде у Эйми заурчало в животе, и она напрочь забыла о своих вопросах. Туннель извивался с таким количеством поворотов и примыкающих к нему проходов, что вскоре Эйми потеряла всякое чувство направления. Какая-то часть её всё ещё не могла поверить, что она действительно идёт по дому Небесных Всадниц. Здесь жили удивительные женщины, женщины, достаточно сильные и храбрые, чтобы посвятить свою жизнь защите Киерелла.
Когда они приблизились к паре Всадниц на перекрёстке четырёх туннелей, Эйми почувствовала перемену в Дайренне. Она ускорила шаг, и Эйми, подняв глаза, увидела, как она нахмурилась. Инстинктивно она спряталась за Дайренну, держась в её тени и стараясь не привлекать к себе внимания.
Две Всадницы были увлечены разговором, но одна обернулась, когда Дайренна приблизилась. Эйми огляделась по сторонам, а затем не смогла удержаться и уставилась на неё. Ближайшая Всадница была среднего роста, но только по тому, как она держалась, Эйми могла сказать, что она была грациозна. Кожа Всадницы была глубокого бронзового цвета, которого Эйми никогда раньше не видела, а её густые волосы были блестяще-чёрными. Она была красива. Она также была забрызгана кровью, от кончиков пальцев до самых локтей. На её правой щеке тоже была красная полоса, и она пыталась вытереть её тряпкой.
— Я почищу его и верну обратно, — сказала другая Всадница. Эйми с удивлением наблюдала, как она взвалила на плечо огромное чёрное седло и унесла его.
— Спасибо тебе, — крикнула ей вслед прекрасная Всадница.
Дайренна остановилась перед ней, а Эйми неуверенно топталась позади Всадницы, наблюдая, но держась поодаль.
— Кто? — Дайренна кивнула на окровавленные руки Всадницы.
— Финея, — ответила она. Она говорила быстро, с музыкальным акцентом.
— Что произошло?
— Вчера на караван напали. К счастью, с ним всё в порядке, он вернулся час назад. Это была всего лишь небольшая группа гельветов, которые просто пытались донимать нас, выкрикивая обычные протесты, что равнины принадлежат им, а мы вторглись на их территорию. — Она вытерла кровь с лица и принялась за руки, — Я думаю, что в основном это были молодые кентавры, которые пытались проявить себя. Они ускакали достаточно быстро, когда мы с Гармонией налетели на них.
— А Финея? — спросила Дайренна.
— Она получила стрелу в бедро. Я перевязала ей ногу, и мы благополучно доставили караван обратно в Киерелл. Я только что закончила её как следует заштопывать. Я посоветовала ей отдохнуть несколько дней, хотя сомневаюсь, что она послушает. Всем всегда хочется снова полетать. — Серьёзное, хмурое выражение на её лице немного разгладилось, когда она упомянула о полётах.
— А Бёрнишь?
— Дракон Финеи в порядке, — она закончила вытирать руки, но Эйми заметила, что под её ногтями всё ещё виднелись тёмные полукруги крови.
— Ты рассказала Яре? — спросила Дайренна.
— Конечно, сначала я доложила ей. Кстати, она ищет тебя.
— Она знает, где меня найти, — ответила Дайренна и снова двинулась в путь.
Эйми поспешила за ней с вопросами, вертевшимися у неё на языке. Кто такая Яра? Кто эта прекрасная Всадница? Как могла Всадница по имени Финея быть в порядке, если её ранили в ногу стрелой? Но она была слишком застенчива, чтобы задать какой-нибудь из этих вопросов. Вид окровавленных рук бронзовокожей Всадницы также заставил её забеспокоиться о той опасной жизни, в которую она ввязалась.
Затем их тянущийся туннель открылся, и Эйми стояла, озираясь по сторонам, как ребёнок. Обеденный зал представлял собой огромную пещеру, более широкую в этом конце, чем в другом, и наполненную оранжевым свечением дыхания дракона. Сотни шаров свисали с потолка на цепях разной длины. Маленькие шары висели гроздьями; большие болтались поодиночке. По всем стенам искрились на свету прожилки розового, белого и фиолетового кварца. Там стояли два ряда длинных деревянных столов и скамеек, расходящихся под углом друг к другу, скамейки почти сходились в более узком конце пещеры. Тут и там группами сидели Всадницы, доедая свою еду. Их болтовня и смех витали в воздухе, и Эйми почувствовала внезапную тоску. Она так сильно хотела быть частью этого, иметь место и друзей, с которыми можно поесть и посмеяться.
— … слышала о Финее?
— Да, я встретила Аранати в туннеле наружу.
— Итак, новобранец?
— Совершила восхождение сегодня днём.
— Это хорошо, в этом году их уже три.
Дайренна разговаривала с женщиной, сидевшей на краю одной из скамеек. На столе рядом с её локтями стояла тарелка с хлебом и копчёной колбасой. Пока они разговаривали, она посмотрела на Дайренну, и Эйми заметила, что у неё кривые передние зубы. Это не мешало ей быть хорошенькой. Эйми предположила, что ей лет двадцать пять. Её каштановые волосы были заплетены сзади в длинную косу, которая перекидывалась через одно плечо и доходила до талии. В её ушах сверкали маленькие серебряные серёжки в форме раскрытых цветов с лазуритом в центре.
— Присаживайся, — женщина неопределённо махнула Эйми, не сводя глаз с Дайренны.
Эйми поспешила повиноваться, отчаянно желая сделать всё правильно, чтобы Всадницы приняли её.
— Я Лиррия, — продолжила женщина, впервые поворачиваясь к Эйми, — и я… Вау! Сверкающие искры, что с тобой не так?
Всадница поднялась со скамейки, поставив её вместе со столом между собой и Эйми. Она вытерла руки о бёдра, хотя их и рядом с Эйми не было.
— Она другая, — сказала Дайренна.
— Правда? Я не заметила, — саркастически ответила Лиррия, — Искры, это неестественно.
— Она совершила восхождение, — указала Дайренна.
— Да, да, значит, её прошлое больше не имеет значения, но она же не совсем оставила свои проблемы в городе, не так ли?
Все расцветающие надежды Эйми на то, что Всадники примут её, сомкнули свои лепестки, увяли и умерли.
— Ты думаешь, она заразна? Искры Кьелли, — выругалась Лиррия.
— Заткнись, Лиррия. Почему бы тебе не принести ей чего-нибудь поесть? — предложила Дайренна.
Затем Дайренна повернулась и ушла. Эйми захотелось вскочить и последовать за ней. Она была первой встреченной ею незнакомкой, которая не была груба с ней. Вместо этого она посмотрела на Лиррию. Всадница скрестила руки на груди и настороженно смотрела на неё.
— Куда она идёт? — выпалила Эйми, прежде чем у неё было время подумать над вопросом.
— Дайренна? Я полагаю, она отправится на разведку, — ответила Лиррия.
— Но она сказала, что только что закончила дежурство.
— Да, это Дайренна. Она хорошая Всадница, но предпочитает держаться особняком, не любит компании. Я не знаю, как ей это удаётся, потому что я люблю поговорить. Ладно, оставайся здесь, я принесу тебе поесть. Ты заметила, что она тебе ничего не принесла? Предоставила мне разбираться с уродиной.
Лиррия важно прошествовала между скамьями. Эйми поставила локти на стол и ахнула, когда её ободранная кожа коснулась дерева. Она оставила пятно крови на столешнице и поспешно вытерла его, надеясь, что никто не заметил. Она выпрямилась и постаралась выглядеть поудобнее. Все её грандиозные мысли о том, чтобы стать новым, уверенным в себе человеком, испарились в тот момент, когда Лиррия отреагировала на её кожу.
— Держи, — снова появилась Лиррия, ставя на стол тарелку с хлебом, колбасой и яблоком. Затем она отступила, — Хотя я принесла тебе это только для того, чтобы Дайренна не могла сказать, что я не была милой.
— Спасибо.
Лиррия пожала плечами.
— Итак, как мне звать тебя, когда я буду кричать на тебя?
Это заставило Эйми занервничать ещё больше.
— Почему ты будешь кричать на меня? — спросила она.
— Потому что я много тренируюсь с новобранцами.
— Меня зовут Эйми Вуд.
— Ладно, хватит быть милой, — Лиррия перекинула косу через плечо, — Может, я и обязана тренировать тебя, раз уж ты совершила восхождение, но я не обязана есть с тобой.
И с этими словами Лиррия зашагала прочь. Эйми смотрела, как покачиваются её бёдра, когда она лавирует между скамейками. Лиррия была хорошенькой, как и Нианна, но она была злой, как и Нианна. Сферы дыхания дракона превратились в гигантские оранжевые пятна, когда из глаз Эйми брызнули слёзы. Несколько капель упали на её недоеденный хлеб.
— Я понимаю, что имела в виду Лиррия, — произнес чей-то голос.
Эйми поспешно смахнула слёзы и подняла глаза, делая вид, что она не плакала.
Две девушки стояли рядом с её скамейкой, и в этом зале Всадниц они выделялись, потому что не были одеты, как обычно, во всё чёрное. У девушки пониже ростом было круглое веснушчатое лицо, и она была одета в ярко-голубую рубашку, которая выглядела так, словно когда-то была красивой, но теперь была изодрана в клочья. Она оторвала рукава, так что её веснушчатые руки были обнажены. Эйми отвела взгляд от её загорелой кожи, устыдившись, что её поймают за разглядыванием. Её спутница была высокой, с рыжевато-русыми волосами, длинными руками и нежными пальцами. На ней была белая туника, перетянутая на стройной талии широким поясом.
Это были две другие, новобранцы — девушки, которые совершили восхождение, но еще не получили своих драконов. Это делало их такими же, как Эйми. Она снова шмыгнула носом и набралась решимости.
— Я Эйми, — представилась она, поворачиваясь на скамейке.
— Я Натин, а это Хайетта, — ответила девушка с круглым лицом, — а ты уродина.
Сердце Эйми упало.
Внезапно Натин схватила Эйми за руку и потащила её вперёд, к свету от сферы дыхания дракона. Эйми попыталась вырваться, но другая девушка больно вывернула ей руку.
— Ух ты, посмотри, какая она пятнистая, — Натин улыбнулась ей, но в её улыбке не было дружелюбия, — Искры, у тебя всё тело такое?
Униженная, Эйми пожалела, что у неё всё ещё нет рубашки, чтобы она могла опустить рукава, скрывая пятна бесцветной кожи, которые портили её предплечье. Спрятать покрытые пятнами костяшки пальцев было сложнее. И невозможно спрятать её лицо.
— И посмотри, какая она к тому же тощая, — продолжила Натин, обращаясь к Хайетте, — Я поражена, что искра в ней не погасла от напряжения при подъёме.
— Ух, не прикасайся к ней, Натин, — Хайетта вздрогнула, когда заговорила.
Высокая девушка была утончённо хорошенькой, и Эйми узнала в ней женщину из тех, кто так беспокоится о собственной красоте, что не осмеливается прикоснуться к Эйми. Такие девушки боялись, что Эйми заразит их и сделает их тоже уродливыми.
Натин с презрительной усмешкой отпустила руку Эйми и повернулась к Хайетте, — Я даю этой уродине две недели.
Она плюхнулась на скамейку напротив Эйми и улыбнулась своей неприветливой улыбкой. Её волнистые каштановые волосы были распущены, и она заправила их за уши, прежде чем наклониться вперёд, чтобы посмотреть на Эйми. Её голубые глаза искрились ликованием, но не то чтобы радостным.
— Иногда выжить при восхождении недостаточно, — сказала Натин, — Я слышала истории о новенькой, которая упала со скалы во время пробежки, и её тело превратилось в кашицу к тому времени, как она достигла дна. Я слышала о другой, которую проткнули лезвием в результате несчастного случая во время тренировки. И ещё есть те, кто прошёл обучение, но не пережил экспедицию в гнездо дракона, чтобы украсть детёныша. Те, которых съели.
Натин откинулась назад, поставив локти на стол позади себя.
— На что ты ставишь, Хайетта? — спросила она, не сводя глаз с Эйми, — Не думаю, что даже дракон съел бы тебя. Держу пари, на вкус ты такая же отвратительная, как и на вид. Нет, я ставлю на несчастный случай на тренировке.
Эйми почувствовала, как ненависть пульсирует в ней. Ненависть к Натин, к Райнону и Нианне, ко всем в городе, кто когда-либо оскорблял её. Она вскочила на ноги и бросилась на Натин. Другая новенькая этого не ожидала, и Эйми нанесла два удара, прежде чем колено Натин врезалось ей в живот. Она ахнула и отшатнулась назад. Скамейка ударила её сзади по ногам, затем кулак Натин ударил её по лицу. Её лицо было мокрым, и она почувствовала вкус крови из носа. Но боль не имела значения. Она снова бросилась на Натин, без стиля или умения, просто движимая яростью. Две девушки перелетели через скамейку и приземлились под столом. Эйми приземлилась сверху и сильно ударила Натин.
— Я заслуживаю быть здесь так же сильно, как и ты! — Эйми попыталась закричать, но она захлёбывалась кровью и слезами, поэтому её голос дрожал, когда она это сделала.
Она отвела руку назад для следующего удара, но Натин, с её многомесячными тренировками Всадницы, схватила её за руку, обхватила ногой ногу Эйми и перевернула их обоих, так что она оказалась сверху. Она схватила Эйми за волосы и ударила её головой о каменный пол. Эйми показалось, что мир взорвался, и в глазах у неё потемнело.
— Небесные Всадницы — элитные воины, созданные самой Кьелли, — прошипела ей Натин, — Какая часть твоего мозга решила, что тебе когда-нибудь будет здесь место?
— Натин!
Крик эхом разнёсся по пещере обеденного зала.
— Мы продолжим позже, уродина, — пообещала Натин, затем соскользнула с Эйми и выбралась из-под скамейки.
Эйми лежала ошеломлённая, в голове стучало, кровь всё ещё стекала в рот. Она медленно перевернулась и обнаружила, что смотрит на ботинки Натин, Хайетты, а теперь и Лиррии.
— Прости, Лиррия, она просто сошла с ума и напала на меня. Я думаю, что у неё что-то не в порядке с мозгом, а также с лицом, — сказала Натин.
— Это правда, именно так и произошло, — поддержала Хайетта свою подругу.
— Хорошо, отправляйтесь в оружейную и начинайте работать над своей формой. Я скоро приду, — сказала Лиррия.
Эйми смотрела, как уходят две пары ботинок, затем появилось лицо Лиррии. Удивительно, но она улыбнулась Эйми своей кривой улыбкой.
— Что ж, возможно, ты немного странно выглядишь, но ты свирепа, как детёныш дракона. Хотя очевидно, что ты не такая умная. Натин — одна из самых сильных новобранцев, которых я видела за многие годы, — сказала Лиррия, — Вставай и убирайся.
Эйми выкарабкалась из-под скамейки и встала, в ужасе представляя, каким будет наказание за то, что она затеяла драку в свой первый день. Лиррия перекинула свою длинную косу через плечо и склонила голову набок в очень драконьем жесте, рассматривая Эйми своими карими с зелёными крапинками глазами.
— Мне нравится, что ты пытался бороться с Натин, хотя она могла сломать тебя с такой же лёгкостью, как пустое драконье яйцо. Это показывает, что в тебе есть сильная искра.
Эйми была ошеломлена словами Лиррии. И это был отблеск уважения, который она увидела в этих красивых глазах?
— Ладно, давай устроим тебя в комнате, — продолжила Лиррия, — Я не собираюсь заставлять тебя начинать какие-либо тренировки этим вечером. Я думаю, пережить восхождение, а затем ввязаться в драку с кем-то крупнее тебя — этого достаточно для одного дня.
Лиррия снова улыбнулась. Эйми заметила, что она часто это делала. В Лиррии была непринуждённость, в том, как она двигалась, как легко говорила, как будто слова никогда не застревали у неё в горле, и Эйми позавидовала этому.
В последствии, Эйми едва помнила прогулку по лабиринту туннелей к маленькой пещере, которая впоследствии стала её комнатой. Всё болело. Все её мышцы заныли после подъёма, голова болела так, словно на неё кто-то наступил, а все порезы и царапины на руках жгло. Она, спотыкаясь, вошла в комнату и опустилась на край кровати. На цепочке висел шар дыхания дракона, придававший маленькой пещере успокаивающий вид.
— Я попрошу Аранати прийти и залатать все эти порезы, — сказала Лиррия, отступая за дверь, — Увидимся завтра, маленький дракончик.
Слова Лирии звучали дружелюбно, но затем она оставила Эйми в покое. Она была измучена, с неё капала кровь на пол, и она действительно хотела, чтобы в мире всё ещё был кто-то, кто мог бы её обнять.