Эйми чувствовала, как Блэк и Фарадейр наблюдают за ними, пока они бесшумно переходят улицу. Она старалась не думать слишком глубоко о том, что они собираются сделать, о том, что она собирается заставить всех сделать. Если она ошибалась насчет того, что дневник был их спасением, то её жизнь — и жизнь Джесс — была бы потеряна. Ей придётся бежать, пока Яра не догонит её.
Она отогнала эту мысль, но это было всё равно что пытаться в одиночку толкать тяжёлые бочки — далеко они не уедут.
Они добрались до тени, отбрасываемой кирпичной стеной склада, и остановились. Рядом с ними были плотно закрыты большие двойные двери, но в них была маленькая, в человеческий рост, дверь, и она была приоткрыта. Эйми почувствовала доносившийся изнутри запах кожи и масла. Над дверью висела вывеска, на которой были изображены стилизованная лошадь, иголка и нитки. Это была мастерская шорника. Эйми подумала, что Дайренна специально выбрала её.
Сквозь щель в приоткрытой двери доносились сердитые голоса. Эйми узнала голос Яры. Она говорила, запинаясь, на языке, которого Эйми не понимала.
— Гельветы говорят, что не могут сражаться с Воинами Пустоты, — перевела Пелатина. — Сейчас только два племени, которые могли бы помочь городу, и все они могут собрать не более тысячи воинов, — она придвинулась поближе к двери, чтобы послушать, наклонив голову, как дракон. — Яра предлагает Всадниц, чтобы увеличить их число.
Аранати покачала головой.
— Это самоубийство. Она не отправила бы нас туда умирать. Ты, должно быть, неправильно поняла, Пелли.
— Мой Гельветский хорош, ты же знаешь, — тихо сказала Пелатина.
— Как звучит Яра? — спросила Эйми.
Пелатина печально улыбнулась ей.
— Ещё более раздражённая, чем тогда, на Кворелл-сквер.
Мысли порхали в голове Эйми, как испуганные бабочки, и все они казались такими же хрупкими и их так же легко было раздавить. Скрежет когтей заставил её поднять глаза. Фарадейр сидел на коньке крыши над ними, вытянув длинную шею во всю длину, и смотрел на них сверху вниз, прищурив жёлтые глаза. Затем Эйми услышала сзади общий шорох. Оглянувшись через плечо на крышу напротив, она увидела четырёх драконов с поднятыми перьями и полураспущенными крыльями. Малгерус постукивал когтем по черепице, и быстрое стаккато эхом разносилось по улице. Скайдэнс раскачивался из стороны в сторону, как будто не мог усидеть на месте. Джесс опустилась на крышу, прижавшись животом к ней, и уставилась на Фарадейра.
Ни один дракон не был спокоен, и это подсказало Эйми, что эмоции у всех были на пределе. Может быть, ей удастся использовать это и совместить со своей способностью незаметно проскальзывать сквозь толпу. В голове у неё созрел план.
— Пелатина, если там начнётся заваруха, ты сможешь объяснить Гельветам, что мы делаем? — спросила Эйми.
— Конечно, но есть вероятность, что начнётся заваруха? Что мы собираемся делать?
— У меня есть идея.
Пелатина насмешливо улыбнулась ей.
— Не хочешь поделиться своей идеей?
Эйми покачала головой. Она не хотела никому рассказывать о своём плане, опасаясь, что они сочтут его глупым.
— У неё снова такое решительное выражение лица, — сказала Натин. — Когда она так смотрит, лучше делать как она говорит.
Эйми одарила Натин улыбкой, благодарная за её поддержку. Она отошла от стены и повернулась лицом к двери. Она стояла на солнце, и её дерево было тёплым, когда Эйми положила на него руку и открыла до конца. Она вошла внутрь, твёрдо обдумывая свой план.
При других обстоятельствах Эйми почувствовала бы умиротворение от насыщенного запаха кожи в мастерской шорника — это напомнило ей о маленькой пещере Дайренны. Слева от Эйми стену занимал огромный деревянный стеллаж, на котором рядами лежали инструменты, все аккуратно разложенные на своих местах. Большую часть пола занимали верстаки, на которых терпеливо стояли седла разной степени готовности. Сзади уздечки были сплетены из кожаных ремней и свисали со стропил.
Гельветы собрались в конце рабочего стола, и Эйми почувствовала волнение, когда увидела их. Единственными Гельветами, которых она видела раньше, были отец и сын, которых убили Воины Пустоты в тундре. Они выглядели такими разными, сильными и по-настоящему высокими. Их было двое мужчин и две женщины. У племен всегда была пара вождей, и это были вожди племён Кахоллин и Овогиль. В рассеянном свете мастерской рыжевато-коричневый мех на их спинах и лапах казался мягким.
— Аранати, Пелатина, что случилось? — голос Яры разнёсся по мастерской, её вопрос был прямым, как стрела. — Пожалуйста, скажите мне, что вы нашли Повелителя Искр.
Эйми стояла впереди, первой вошла в дверь, но Яра полностью проигнорировала её, даже не взглянула на неё. Раньше это вывело бы её из себя, заставило бы подпрыгивать на месте, размахивая руками. Прямо сейчас избежание Яры было частью её плана. Но ей нужно было убедиться, что это сработает, поэтому она попыталась заговорить.
— Яра, мы здесь, потому что… — она успела произнести всего несколько слов, прежде чем Яра набросилась на неё.
— Заткнись, Эйми. Искры, ты как дырявый носок, который, сколько бы раз я его ни выбрасывала, всё равно оказывается в моём ящике.
Она подошла ближе и пристально посмотрела на Эйми, и та отступила. Она огляделась и поняла, что все Гельветы уставились на неё, их глаза блуждали по бесцветной части её лица. Старший из мужчин с отвращением посмотрел на неё и откинулся назад, подальше от неё, хотя их разделяли три рабочих стола. Эйми придерживалась своего плана и ждала.
— Левана мертва, — сказала Аранати.
— Нет, Левана не умерла бы, у неё слишком большой опыт, — Яра собрала волосы в пучок, а затем распустила их. Её высокие скулы порозовели, а в зелёных глазах появилось дикое, отчаянное выражение. Эйми поняла это с той ночи, когда видела, как Яра безутешно плачет в объятиях Дайренны. Она выглядела так, словно женщина трещала по швам.
— Яра, мы не можем вернуться туда, никто из нас, — сказала Пелатина нежным голосом, как будто разговаривала с ребёнком.
— Мы должны найти Повелителя Искр, — голос Яры был на удивление твёрдым. — Как только Повелитель Искр будет мёртв, мы заставим Гельветов атаковать арьергард армии и разместим Всадниц в воздухе над армией. Со смертью Повелителя Искр у нас появятся все шансы покончить с этим, не потеряв ни город, ни туннель.
— Яра, как? Там, должно быть, десять тысяч Воинов Пустоты. Что могут сделать несколько Всадниц против такого количества монстров? — Аранати нежно положила руки на плечи Яры. — Они могут сбить нас с неба, Яра. Именно это случилось с Леваной.
— Нет, — Яра оттолкнула руки Аранати и отступила назад. — Совет заперся в своём зале заседаний, а Бельярн там выступает за то, чтобы туннель был обрушен. Пройдёт совсем немного времени, прежде чем люди начнут соглашаться с ним. Тогда мы навсегда останемся запертыми в этих горах. Искры! Пройдёт несколько недель, и город начнёт разрушаться сам по себе.
Эйми услышала грохот на крыше и поняла, что Фарадейр взволнован не меньше своей Всадницы. Это было хорошо, это соответствовало её плану.
— Успокойся, Яра, — Дайренна вышла из-за стойки с сёдлами и обняла Яру за плечи. Но Яра оттолкнула и её.
— Аранати, ты вернёшься к армии. Возьми кого-нибудь другого на замену Леване, и я хочу…
— Яра, они сбили Гларис с неба и отрубили ей голову!
Эйми подпрыгнула от возмущения Пелатины. На мгновение Яра выглядела удивлённой, затем тряхнула головой, разметав светлые волосы. Казалось, она отказывалась верить в то, что происходит на самом деле.
Эйми услышала стук копыт по половицам. Двое кентавров подошли ближе, молодая женщина и мужчина постарше. У них были маленькие хвостики, как у оленей, и они подрагивали так, что это напомнило Эйми о том, как Джесс махала кончиками крыльев, когда была в нерешительности. У женщины было лицо, усыпанное веснушками, а её рыжие волосы были заплетены в замысловатые косички, обернутые вокруг головы.
— Улус явж бания, эр, Яра?
Её слова скатывались с горки, прежде чем сорваться с губ. Она помахала Эйми и остальным, затем указала на Яра и, казалось, повторила свой вопрос. Ответила Яра, запинаясь на гельветском. Эйми наблюдала за их перепалкой, пока женщина-кентавр что-то не сказала, указывая прямо на Эйми, и Пелатина затаила дыхание.
— Она назвала меня уродиной, не так ли? — спросила Эйми.
— Достаточно близко, — ответила Пелатина, и, хотя оскорбление, как всегда, причинило боль, Эйми оценила честность Пелатины.
Яра снова повысила голос и указала на Эйми, которой не нужен был перевод Пелатины, чтобы понять, что Яра не сказала о ней ничего хорошего.
Эйми почувствовала, как в воздухе витает бурлящий поток эмоций, и решила, что настал её час. Детство, когда её называли уродкой, научило её сдерживаться. Годы, проведённые в страхе перед оскорблениями или, что ещё хуже, на улицах, научили её почти незаметно проскальзывать сквозь толпу. Звук бегущих шагов её обидчиков научил её быть быстрой. Теперь она использовала все эти навыки.
Все сбились в кучу, привлечённые спором Яры. Эйми была на грани срыва, никто её не заметил, и это идеально соответствовало её плану. Яра вызвала всеобщий гнев, и это всех отвлекло, как и надеялась Эйми.
Настал её звёздный час.
Она наклонила плечо и скользнула вбок между Пелатиной и Аранати, обогнула спину одного из кентавров-мужчин и поднырнула под одну из размахивающих рук Яры. Не останавливаясь, она сунула руку в карман плаща Яры, где заметила квадратную выпуклость. Её пальцы сомкнулись на дневнике, и она потянула его. Прижимая его к груди, она развернулась на каблуках, нырнула между двумя кентаврами и побежала к двери. Прошло немало времени, прежде чем кто-либо понял, что Эйми вообще пошевелилась, и к тому времени у неё было преимущество.
Она уже собиралась отдать команду Джесс, как только та оказалась снаружи, когда услышала грохот и стук копыт. Один из кентавров перепрыгнул через два верстака и приземлился прямо перед ней. Она попыталась остановиться, но её ботинки заскользили по деревянному полу. Краем глаза она уловила взмах чёрных волос.
— Аранати! — закричала она и швырнула дневник.
Затем она врезалась в бока кентавра и упала на пол. Она инстинктивно выставила руки, чтобы смягчить падение, и, когда её ладони ударились о половицы, боль пронзила раненую руку. Она вскрикнула, когда обожжённый отпечаток ладони начал пульсировать. Кентавр возвышался над ней, и Эйми поняла, что это была молодая женщина с рыжими волосами, заплетёнными в косу. Татуировка в виде геометрических узоров спускалась по её щеке от правого глаза, отчего она выглядела ещё более чужой, чем её тело, похожее на тело оленя.
Кентавр что-то прокричала Яре, затем встала на дыбы. Копыта её передних ног ударились об пол, приземлившись по обе стороны от коленей Эйми. Она почувствовала вибрацию половиц под своей задницей.
Затем она наклонилась, и Эйми отпрянула, но недостаточно быстро. Холодное лезвие изогнутого кинжала прижалось к её горлу.
— Ты, не друг Яры. Ты, враг мира, — сказал кентавр.
Эйми не смела пошевелиться, она едва осмеливалась дышать. Её горло пульсировало от удара кинжала. Все, кто приближался к ней, замерли, как статуи. Эйми посмотрела в глаза кентавра — большие серые глаза цвета облаков над тундрой.
— Пелатина — Эйми едва шевелила губами, когда говорила. — Не могла бы ты сказать ей, что я ей не враг, пожалуйста?
Эйми услышала, как позади неё раздался голос Пелатины, быстрый и запыхавшийся. Кентавр, стоявший над Эйми, что-то прорычал в ответ. Сердце Эйми бешено колотилось в груди, и каждый удар отдавался болью в обожжённой руке. Неразборчивые слова пронеслись у неё в голове, и Эйми очень надеялась, что они не содержат в себе её смерть.
Затем в поле её зрения появилась рука, а затем и рукав чёрного плаща. На мгновение Эйми показалось, что это Пелатина, но затем она поняла, что рука была бледной, а не коричневой. Оно мягко покоилось на запястье кентавра, пальцы обхватывали сухожилия, сжимающие кинжал. Эйми скосила глаза и была потрясена, увидев на конце руки Яры.
— Сала, угу, не угу, — Яра говорила намного медленнее, чем Пелатина. — Она Всадница, Сала.
Любая радость, которую Эйми могла испытывать от того, что Яра объявила её своей, была омрачена кинжалом, который не двигался. Над её головой заговорил один из кентавров. Серые глаза Салы оторвались от лица Эйми, а затем, мгновение спустя, лезвие оторвалось от её горла.
Эйми уже собиралась поблагодарить Яру, надеясь, что, возможно, они смогут сделать первый шаг к тому, чтобы снова стать вежливыми, но Яра вмешалась первой.
— Я не могу допустить, чтобы Гельвет убил Всадницу в Киерелле. Всё ещё есть Всадницы, которые не доверяют Гельветам, и я никогда не заставлю их поддержать наш союз, если они будут думать, что кентавр убил одну из них. Даже если они убили уродину.
Яра говорила, даже не глядя на Эйми, и её слова ранили Эйми так, словно её укололи дротиком. Она попыталась скрыть свою обиду, когда Дайренна подошла к ней вплотную.
— Яра, Эйми, это несправедливо…
Раздался треск, словно упало срубленное дерево, и все подпрыгнули. Эйми попятилась назад, опасаясь, что кинжал Салы появится снова. Маленькая дверь в мастерскую с грохотом упала на пол. Эйми услышала рев и сразу поняла, что это Джесс. Она попыталась пролезть в зияющий дверной проём, но её крылья не пролезли. Она застряла и снова взревела от отчаяния. Эйми чувствовала, как она напрягает их связь, как будто могла использовать это, чтобы притянуть Эйми ближе к себе.
— Джесс!
— Сверкающие искры!
— Сандрак!
Все закричали одновременно, но пошевелилась только Эйми. Каблучки её ботинок отбивали ритм по полу, когда она бежала к двери. Джесс увидела, что она приближается, и снова заревела, всё ещё пытаясь протиснуться в дверь, которая была слишком мала для неё.
— Возьми её под контроль! Тупоголовая дура!
Команда Яры полетела вслед за Эйми. Она добралась до Джесс и, схватив её за голову дракона, притянула её к себе. Она прижалась лбом к лбу Джесс и представила, как посылает успокаивающие мысли прямо через их соприкасающиеся черепа. Одной рукой она погладила Джесс по перьям, пытаясь заставить их снова лечь ровно.
— Всё в порядке, девочка, я в безопасности, — прошептала она. — Теперь тебе нужно успокоиться, пожалуйста.
Джесс выпустила струю дыма, которая окутала лицо Эйми. У неё защекотало в носу, но она не отдёрнула руку. Вместо этого она глубоко затянулась, наслаждаясь согревающим запахом древесного дыма, исходящим от Джесс.
— Тебе не следовало этого делать, — шёпотом сказала ей Эйми, — но спасибо тебе.
Её всё ещё поражало, что это невероятное создание рискнуло собственной жизнью ради неё.
— Аранати, отдай.
Эйми повернулась, но не убрала руку с Джесс, чешуя которой стала тёплой под её ладонью. Толпа людей разделилась надвое. Яра встала, Дайренна стояла за её плечом, а Гельветы выстроились полукругом позади неё. Сала всё ещё держала кинжал наготове, и суровый взгляд её серых глаз говорил о том, что она подумывает о том, чтобы ткнуть его куда-нибудь. Повернувшись к ним лицом, Аранати и Пелатина стояли бок о бок, а Натин неловко переминалась у них за спиной.
Аранати держала дневник обеими руками, её пальцы были почти незаметны на коричневой кожаной обложке. Яра протянула к дневнику свои длинные тонкие пальцы.
— Аранати, не предавай меня и сегодня.
Эйми догадалась, что Яра хотела, чтобы слова прозвучали жестко, как когти, но вместо этого они дрожали. Все в комнате, должно быть, услышали, как за ними послышались слёзы. Эйми почувствовала острую симпатию к ней. Но это не заставило её подчиниться приказам Яры, вместо этого она больше, чем когда-либо, хотела найти Кьелли. Только спаситель их города мог снять напряжение, прежде чем Яра сломалась.
Эйми черпала силы в Джесс, сделала глубокий вдох и шагнула вперёд.
— Аранати, отдай дневник мне.
Тёмные глаза Аранати метались от Яры к Эйми и обратно. На её лице отразились страдание и нерешительность.
— Пожалуйста, — одновременно произнесли Эйми и Яра.