Эйми поймала взгляд Пелатины и вопросительно наморщила лоб. Несомненно, если кто и мог повлиять на Аранати, так это её сестра, и Эйми была уверена, что Пелатина сейчас на её стороне. Но Пелатина покачала головой, печально улыбнулась и одними губами произнесла слово «упрямая». Эйми почувствовала укол раздражения. Пелатина могла бы, по крайней мере, попытаться убедить Аранати.
Напряжение на складе было подобно натянутой веревке, которая скручивалась, натягивалась и скрипела. Яра оборвала его своей вспышкой гнева.
— Искры Кьелли, Аранати! Я не должна умолять тебя выслушать меня. Неужели четыре года дружбы ничего для тебя не значат?
Аранати так крепко сжимала дневник, что Эйми могла видеть костяшки её пальцев. Она сделала шаг вперёд, и Эйми затаила дыхание.
— Левану и Гларис убили, Яра, — тихо сказала Аранати. Её голова была опущена, слова падали на дневник, который она держала в руках.
Яра глубоко вздохнула.
— Мне жаль, и я тоже чувствую боль от этого, не думай, что я не понимаю.
— Но ты всё равно отправишь нас обратно?
Яра собрала пряди своих светлых волос на затылке, а затем позволила им упасть.
— Тебе не обязательно уходить, Аранати. Я найду кого-нибудь другого.
— Я не трусиха, — Аранати подняла голову, нахмурившись ещё больше. — Я видела, как убивали моих родителей, прежде чем меня забрали в рабство. Это научило меня мужеству, которого я никогда не потеряю.
Пелатина протянула руку и нежно взяла сестру за руку. Джесс что-то проворчала Эйми на ухо, и та поняла, что сжимала её шею. Она засунула руки в карманы плаща и вместо этого вцепилась в подкладочную ткань, крутя её в пальцах.
— Прости, я не это имела в виду.
Когда Яра шагнула вперёд, она оглянулась и случайно встретилась взглядом с Эйми. Эйми была уверена, что увидела, как страх промелькнул на лице Яры, словно облака, которые ветер гонит по небу. Затем её щеки вспыхнули от гнева, и она намеренно шагнула к сёстрам. Аранати отшатнулась, наткнувшись на Натин, которая схватила её, чтобы не упасть.
— Чёрт возьми! — Яра потеряла терпение. Гнев, который бурлил в ней с тех пор, как караван повернул обратно, снова прорвался наружу. — Отдай мне дневник, или я заберу Хармони и вышвырну тебя из Всадниц!
Аранати выглядела так, словно Яра дала ей пощёчину. Когда она заговорила, её слова были мягкими облачками по сравнению с громом, исходившим от Яры.
— Ты угрожаешь забрать дракона у другой женщины? С таким же успехом ты можешь угрожать украсть искру из моей груди. Каждая из нас заслуживает своих драконов, в том числе и Эйми. Да, мы выбрали тебя своим лидером, но мы — Всадницы Кьелли, и ты не имеешь права отнимать это у нас.
Эйми снова увидела страх, промелькнувший на лице Яры. Страх появился, когда Аранати произнесла имя Кьелли. Чего она боялась? Потерять место лидера Небесных Всадниц, если Кьелли вернётся?
— Никогда за последние триста лет ни одна женщина не была исключена из Всадниц, — продолжила Аранати. Её мелодичный акцент делал её слова ещё мягче. — Мы все рисковали своими жизнями, чтобы стать частью нашего сообщества Всадниц, и мы защищаем друг друга, а также город. Похоже, ты об этом забыла.
Аранати сунула дневник в карман плаща и отвернулась от Яры. Волна облегчения захлестнула Эйми. Аранати направилась к двери, Пелатина и Натин последовали за ней. Эйми ожидала, что Яра в порыве ярости бросится за ней. Но она этого не сделала. Вместо этого она, казалось, поникла, как будто выбор Аранати высосал энергию из её искры.
— Давай, девочка, с дороги, — Эйми легонько подтолкнула Джесс к выходу.
Всадницы вышли из зала. Эйми была последней и, прежде чем уйти, ещё раз заглянула в мастерскую. Кентавры наблюдали за всем происходящим в смущенном молчании, но теперь они сбились в кучу, оживлённо переговариваясь на своём языке и помахивая короткими хвостами. Сала поймала взгляд Эйми и прищурилась.
Яра уткнулась лицом в плечо Дайренны, и Эйми подумала, не плачет ли она. Это было подло, но Эйми надеялась, что это так. Будучи девочкой, она всегда мечтала заставить своих хулиганов плакать, а не наоборот. Она также была в восторге от того, что Аранати выбрала её. Это означало, что сейчас она доверяла ей больше, чем Яре.
Как только Эйми собралась уходить, Дайренна слегка кивнула ей. Эйми очень хотелось, чтобы старшая Всадница поехала с ними, но по тому, как по-матерински она держала Яру, Эйми поняла, что её место здесь. Забота о Яре была самостоятельной задачей Дайренны, и Эйми могла уважать это, даже если в тот момент ей казалось, что Яре не заслуживает объятий.
Выйдя Скайдэнс, Хармони и Малгерус приземлились на широкой улице рядом с Джесс. Их драконы были напуганы, даже Хармони, а их Всадницы молчали, словно не совсем веря в то, что только что произошло, в то, что они только что сделали. Запрыгивая в седло и берясь за рога Джесс, Эйми взглянула на Фарадейра. Он сидел, низко пригнувшись, на крыше мастерской, его длинный рыжий хвост и шея были прижаты к черепице. Кроваво-красные перья свисали по обе стороны головы. Блэк стоял над ним неподвижно, как горгулья, обернув вокруг себя крылья, но глаза его наблюдали за всем происходящим.
Затем они поднялись в воздух и полетели обратно над городом. Теперь, когда облегчение смыло страх перед тем, что придётся бросить вызов Яре и встретиться лицом к лицу с вооружённым кинжалом Гельветом, Эйми почувствовала, как её снова охватывает возбуждение. Она снова напала на след Кьелли. Теперь всё, что им нужно было сделать, это прочитать дневник. Кэллант и Аранати могли узнать о Воинах Пустоты и о том, как победить их, но чего Эйми действительно хотела, так это найти то единственное слово, которое подсказало бы ей, где находится Кьелли. Джесс, находившаяся внизу, разделяла её волнение и набирала скорость, преодолевая воздушные потоки над городом.
Им всё ещё казалось, что время убегает от них, но теперь, когда у них был дневник, они могли его поймать. Они могли всё исправить до того, как армия прорвалась в туннель.
Кэллант ждал их в маленьком дворике у кафе, его бородатое лицо было обращено к небу. Он неуклюже отступил в сторону, когда четыре дракона устремились на посадку. Во дворе едва хватило места для них всех, даже с расправленными крыльями. Эйми чувствовала, как Джесс хочет снова оказаться в небе. Это было похоже на то, как друг уговаривает её оставить домашние дела и пойти поиграть.
— Не могу поверить, что я это сделала, — простонала Аранати, слезая с дракона и обхватывая голову обеими руками. Хармони легонько подтолкнула её локтем.
Эйми видела, что Аранати дрожит, остатки страха и адреналина всё ещё давали о себе знать. Эйми посмотрела на свои руки, не обращая внимания на пятна бесцветной кожи на костяшках пальцев. Её тоже трясло.
— Мы должны были приехать, — заверила её Пелатина. — Шуракш, я обещаю.
Аранати посмотрела на сестру и медленно покачала головой. Пелатина заговорила снова, тихо, но Эйми не разобрала её слов.
— На скольких языках ты говоришь? — спросила Эйми, пытаясь увести разговор в сторону от беспокойства о Яре и любом возмездии, которое могло их ожидать.
— На четырёх, — ответила Пелатина, поворачиваясь к Эйми. — Хотя мой главик, язык, на котором говорят в городах-государствах, немного подзабыт. Если бы мы были в таверне в Таумерге, вы бы не захотели доверить мне заказ еды.
— Как называется ваш с Аранати язык?
Лицо Пелатины озарилось её очаровательной улыбкой, и Эйми почувствовала совершенно неуместное покалывание в животе.
— Иранский.
— Однажды в Лорсоке я видела торговца, у которого была такая же бронзовая кожа, как у тебя, — сказала Натин. — Он сказал мне, что родом откуда-то ещё севернее, чем города-государства, где постоянно солнце светит. Вы оттуда?
— О, ну что ж, девушка не станет рассказывать истории о своём прошлом с такой лёгкостью, как разжигать огонь. Сначала тебе нужно хотя бы угостить меня пирогом.
Пелатина отвечала на вопрос Натин, но смотрела она на Эйми. Это покалывание распространилось вверх, заставляя её сердце биться быстрее.
— Вы достали его? — внезапно вырвалось у Кэлланта. Он наблюдал за их разговором со стороны, в волнении переминаясь с ноги на ногу.
— Нет, бородач, мы думали, что просто попросим тебя написать свою версию, а мы воспользуемся ей, — сарказм Натин был слышен, но не таким резким, как обычно. Она тоже была потрясена тем, что они сделали.
Тогда Эйми поняла, что пути назад нет. Организовав кражу у других Всадниц и ослушавшись Яры, Эйми пересекла черту, о которой даже не подозревала.
Кэллант всё ещё пристально наблюдал за всеми, и на его лице, не скрытом бородой, читалось замешательство. Эйми сжалилась над ним. Ей бы тоже не хотелось, чтобы её оставили, даже если бы это означало не переходить черту дозволенного.
— Да, Кэллант, дневник у нас, и теперь нам понадобятся твои знания истории и города, рассказы и всё такое прочее.
Он с готовностью кивнул и протянул руку с толстыми пальцами. Эйми указала на Аранати, которая вытащила дневник из кармана, на её лице было написано чувство вины. Она протянула его Кэлланту, как будто это было горящее клеймо, от которого она хотела избавиться. Кэллант взял его и погладил кожаную обложку, проведя пальцами по рельефному дереву. На его лице отразилось благоговение, как будто свет его собственной искры отразился на щеках.
— Кэллант! — Натин толкнула его локтем.
— Да, извините, просто так приятно держать в руках этот маленький кусочек Кьелли.
— Ты такой же, как Эйми, — Натин покачала головой.
Кэллант уселся на каменную скамью на краю двора, а все Всадницы столпились вокруг. Их драконы кружили по двору, заражаясь возбуждением своих Всадниц и не в силах оставаться на месте. Малгерус игриво цыкнул на Джесс.
— У меня есть чай, — объявил Кэллант, кладя дневник на колени и роясь под скамейкой. Он вытащил узорчатый чайник и стопку маленьких чашечек.
— Правда, сейчас? — губы Натин скривились.
— Ну, когда я занимаюсь, я всегда нахожу, что чашка чая успокаивает меня и помогает сосредоточиться, — он оглядел их всех, держа чайник в одной руке, чашки — в другой.
Эйми не смогла сдержать улыбки, глядя на него.
— Вы очень добры, Кэллант, но у нас нет времени.
— И чай ужасный, — добавила Пелатина.
— Ты не любишь чай? — голос Натин звучал так, словно Пелатина призналась, что в ней нет ни капли задора. — Что с тобой не так? Я завариваю самый лучший чай и готова поспорить, что, если я приготовлю тебе чашку, ты будешь наслаждаться каждым глотком.
— Натин, заткнись, — перебила её Эйми. — Пелатина… — она запиналась. Ей было неудобно отчитывать человека, с которым она познакомилась всего несколько часов назад. Вместо этого она посмотрела на Кэлланта. — Пожалуйста, прочтите дневник, а потом можете выпить целый чайник чая.
К облегчению Эйми, Кэллант отставил чайник и чашки и открыл дневник Кьелли. Эйми склонилась над его плечом, желая увидеть каждое слово, написанное Кьелли, каждую мысль, которой она поделилась. Страницы дневника зашелестели, когда Кэллант пролистал их, пока не дошёл до раздела с заголовком Воины Пустоты, трижды подчёркнутым.
— Сначала вернись на страницу назад, — сказала Эйми.
Кэллант послушно перелистнул страницу назад, открывая страницу, покрытую рисунками лиц. Пальцы Кэлланта зависли над бумагой, скользя по разным типам лиц: у одних вместо глаз были языки пламени, у других — маленькие горы вместо зрачков, у всех женских лиц были глаза цвета древесины, и, наконец, у нескольких в самом низу, у которых в глазах были шестерёнки.
— Мы видели точно такие же лица, вырезанные на домах земледельцев, — объяснила Натин для тех, кто там не был.
— Сверкающие искры, что это такое? — спросила Пелатина.
— Я думаю, что это разные типы Воинов Пустоты, — ответила Эйми.
— Их несколько? — в голосе Аранати звучал ужас.
— Не знаю. У всех, кто был в армии, были горящие глаза, не так ли? Не иначе, — Эйми посмотрела на сестёр, ожидая подтверждения. Они обе кивнули, и Эйми не знала, следует ли ей радоваться. Были ли другие? Уничтожили ли Кьелли и её отец тех, у кого в глазах было что-то другое, кроме огня?
— Что ж, будем надеяться, что ответы находятся здесь, — сказал Кэллант и начал читать вслух.
Они принесли столько смертей. Даже сейчас, когда они ушли и мы в безопасности, меня всё ещё мучают ночные кошмары. Я вижу, как рушится Киереллатта, как пожары бушуют на наших прекрасных улицах, как рушатся здания, как камни сокрушают целые семьи. Все эти люди, которых мы не смогли спасти. Отец говорит мне, что кошмары исчезнут, и я надеюсь, что он прав, потому что вечность — слишком долгий срок, чтобы жить с этими образами в голове.
Эфиста говорит, что я должна записать свои страхи, чтобы выбросить их из головы. Она говорит мне, что, если я ограничу их доступ к страницам своего дневника, они будут меньше контролировать меня.
— Кто такая Эфиста? — перебила Палатина.
— Тсс, — пожурила её Натин.
— Она была первым лидером Небесных Всадниц, — прошептала Эйми, сама не зная почему. Затем она подтолкнула Кэлланта продолжать.
Она многое знает о контроле, теперь, когда у неё есть дракон, Дрим. И она такая сильная. Я знаю, что остальные четверо проголосуют за то, чтобы она стала их лидером.
— Тогда было всего пять Небесных Всадниц?
На этот раз Натин прервала их, и все зашикали на неё. Она сердито посмотрела на них, но жестом велела Кэлланту продолжать.
Я прожила сотни лет и проживу ещё сотни, но сейчас я и близко не чувствую себя такой храброй, как те женщины, которые приняли моё требование стать Небесными Всадницами. Ни одна из них не прожила больше двадцати пяти лет, но их смелость намного превосходит мою. Там, в Киереллатте, я ничего не боялась, но это было до того, как я потеряла контроль, до того, как Воины Пустоты разрушили всё.
Кэллант перевернул страницу, и там был небольшой набросок женщины с короткими, торчащими в разные стороны волосами, летящей верхом на драконе. Эйми предположила, что это Эфиста, и позавидовала ей, потому что они с Кьелли были подругами.
Я действительно жалею, что, когда всё развалилось, я не могла больше помогать своему отцу. Он не говорит мне, скольких усилий это ему стоило, но по морщинам на его лице я вижу, что в нём больше нет той жизни, которая когда-то была. Отец не позволит мне чувствовать вину за то, что я не помогаю. Мне сотни лет, но он всё ещё пытается присматривать за своей маленькой девочкой.
Когда ситуация вышла из-под контроля, и Воины Пустоты начали всё разрушать, мы быстро поняли, что только бессмертный может остановить их, только мы, Квореллы, можем их уничтожить. Конечно, сначала мы не называли их Воинами Пустоты, но так они и стали называться. Это мой брат дал им такое название, и это хорошее название для чего-то, что является полной противоположностью нам, чего-то, в чём нет ни единой искры.
Я не собиралась упоминать своего брата. Его смерть до сих пор гложет меня. Остальные девять Квореллов тоже умерли, но я оплакиваю только его. Теперь мы с отцом остались последними.
Голос Кэлланта стал хриплым, когда он прочитал последнее предложение, и теперь он согнулся пополам от приступа кашля. Раздражённая Натин попыталась выхватить у него дневник, но он оттолкнул её руку. Он выпрямился, лицо его было красным, а грудь всё ещё вздымалась от сдерживаемого кашля.
— А вы не пробовали… — начала Аранати, но Кэллант оборвал её.
— Только не говори «чай с тимьяном», — он покачал головой, но одарил её улыбкой.
Эйми была рада, что его прервали, потому что у неё голова шла кругом от того, что она узнала. В прошлый раз Кьелли не остановила Воинов Пустоты, это сделал её отец. Но, похоже, она знала, как это делается. И у неё был брат. Дядя Эйми никогда не упоминал о нем ни в одной из своих историй. И, что хуже всего, Кьелли сказала, что только один из Квореллов мог уничтожить Воинов Пустоты. Что бы это ни значило.
Кэллант наконец набрался духу, чтобы продолжить чтение.
Я забегаю вперёд. Полагаю, если, как говорит Эфиста, я должна рассказать эту историю, то мне следует начать с самого начала. Мне следует начать с Киереллатты. О, мне там понравилось. Я уверена, что наши выжившие создадут дом и город здесь, в этих горах, но это уже никогда не будет прежним. У каждого из трёх других доменов были свои столицы — Морнвелло, Триветон и Делтанс. Я знаю, что необъективна, потому что Киереллатта была городом нашей семьи, но он был самым красивым. Я до сих пор не могу поверить, что его больше нет.
Кэллант перевернул страницу, а следующая была пустой. Он пролистал назад на случай, если случайно перевернул сразу две, но этого не произошло.
— А где остальное? — спросила Эйми, и внезапная паника сдавила её грудь.
— Я не знаю, — Кэллант пролистал оставшиеся несколько страниц в конце дневника — все они были чистыми.
— Возможно, по какой-то причине у Кьелли не было возможности закончить запись, — предположила Аранати, нахмурившись ещё сильнее, чем всегда.
— Нет, — Эйми отказывалась в это верить.
Она выхватила дневник у Кэлланта, вернулась к последней странице, перевернула его и заметила корешки. Прямо на корешке дневника были обрывки страниц. Она почувствовала, что тонет, как будто трясина отчаяния затягивала её на дно. На другом конце двора Джесс скорчилась на каменных плитах.
— Кто-то вырвал оставшуюся часть раздела о Воинах Пустоты, — сказала она.