УИЛЬЯМ
Я не мог смотреть и не участвовать. Я знал, что это будет тяжело, но она должна делать то, что должна, и не думать обо мне и моём несчастье.
Она опомниться не успеет, что случилось, когда я, наконец, доберусь до неё. Я заставлю её истекать кровью и кричать, она кончит на мой член так сильно, что практически переломит его пополам.
Я застонал, когда мысли пронеслись в моём призрачном сознании, пока я плыл к кабинету Блэкриджа. Прошло много времени, но я предполагаю, что он может меня видеть. Я думаю, он всегда мог.
Грёбаный ублюдок.
Чувствуя озноб, который не имеет ничего общего с моей призрачной формой, я прохожу через тяжёлую деревянную дверь кабинета Блэкриджа. Комната тускло освещена, воздух насыщен запахом старого пергамента и слабым металлическим привкусом крови. Блэкридж сидит за своим массивным столом, держа ручку наготове и что-то записывая в блокноте. Данные Изольды? Он не поднимает головы, когда я вхожу, но я знаю, что он ощущает моё присутствие.
— Уильям Харрингтон, — бормочет он, продолжая писать. — Чем обязан твоему визиту?
— Я знал, что вы меня видите.
— Не всегда. Сейчас больше.
— Вы знаете, почему я здесь, — рычу я, моё тело дрожит от едва сдерживаемой ярости. — Изольда.
Он откладывает ручку и откидывается на спинку стула, вложив пальцы домиком.
— Ах, да. Замечательная мисс Морворен. Прекрасная особь, не правда ли?
— Она не особь, — огрызаюсь я. — Она… — я замолкаю, слова застревают у меня в горле. Именно так я бы назвал её перед смертью. Особь. Что-то для изучения. Над чем можно поэкспериментировать. Но кто она для меня теперь? Всё. Моя тёмная судьба, моя королева, моё спасение. — …не ваша, чтобы экспериментировать.
Брови Блэкриджа слегка приподнимаются.
— Не моя? Она студентка моей академии. Я могу наблюдать и контролировать всё, что происходит в этих стенах.
— Не её, — настаиваю я, мой голос понижается до опасного шёпота. — Вы не можете её контролировать. Вы не можете её сдержать. И уж точно не можете использовать её в качестве одного из своих примеров.
— Думаю, ты скоро поймёшь, что я могу делать всё, что захочу.
Мы встречаемся взглядами. Он прав. Кроме того, я не в том положении, чтобы высказывать угрозы, которые не смогу подтвердить. Пока.
— Она найдёт способ вернуть меня обратно. Навсегда.
— Я знаю, что так и будет. Я не могу дождаться.
— Вы же знаете, я приду за вами.
— Ты можешь попытаться, но далеко не уйдёшь.
— Какая самонадеянность — учитывая, что вам известно обо мне.
— А ты абсолютно ничего не знаешь обо мне. Я считаю, что у меня есть большое преимущество, не так ли?
Что ж, он меня поймал.
— Почему меня убили?
— Неужели ты до сих пор этого не понял?
— Есть теории, — говорю я, прищурившись.
— Какие именно?
— Почему я должен вам говорить? Я задал вам вопрос, — Боги, это существо приводит меня в бешенство.
— Понятия не имею. Я тут ни при чём, — говорит он после небольшой паузы, во время которой очень тщательно меня изучает.
Его ответ слишком быстрый, слишком пренебрежительный. Он что-то скрывает, но давить на него — это ни к чему не приведёт.
— Полагаю, мне придётся поверить вам на слово, — отвечаю я.
Блэкридж просто улыбается, холодное и расчётливое выражение лица ничего не выражает.
— Ты мне не доверяешь, Уильям, — заявляет он почти весёлым тоном.
— Не могу сказать, что виню вас. Доверие — редкий товар здесь, в Серебряных Вратах.
— Особенно, когда это касается вас, — парирую я. — У вас всегда были свои планы, Блэкридж. Какова ваша конечная цель с Изольдой?
Он наклоняется вперёд, его глаза сверкают с такой силой, что у меня по спине пробегает холодок.
— Власть, Уильям. Стремление к знаниям и контролю. Изольда олицетворяет собой слияние древних родословных и беспрецедентный потенциал. Она — ключ к раскрытию тайн, которые веками ускользали от учёных.
— Она не инструмент для достижения ваших целей, — рычу я, и все моё тело дрожит от гнева. — Она нечто большее. Она заслуживает лучшего, чем это. Ей нужны руководство и понимание.
Он смотрит на меня так, словно у меня выросла ещё одна голова.
— Понимание? Исходящее от тебя? — он фыркает. — Боже, как столетняя изоляция изменила тебя.
Это оскорбление больно задело меня.
— О, я не изменился, в чём вы убедитесь, когда я снова стану цельным. Но Изольда — другое дело. Она королева на этой доске. Не пешка.
— О, я совершенно согласен. Она королева. И притом очень могущественная. Чего ты на самом деле хочешь, Уильям?
— Я хочу, чтобы вы удалили руны, — требую я, и мой голос эхом разносится по комнате, словно призрачный ветер. — Те, что вы воткнули ей в позвоночник. Они причиняют ей боль и являются вторжением в её личную жизнь.
Блэкридж откидывается на спинку стула, на его губах играет самодовольная улыбка.
— Это необходимость, Уильям. Это средство контролировать и понимать её силу.
— Ваш академический интерес к этому может пойти ко всем чертям.
Его улыбка исчезает, сменяясь холодным, расчётливым взглядом.
— У тебя нет права голоса в этом вопросе, Уильям. Ты призрак, пережиток прошлой жизни. У тебя здесь нет ни влияния, ни власти, и, насколько я помню, ты сопротивлялся моим попыткам узнать о тебе побольше. Это, знаешь ли, твоя вина. Если бы ты уступил моей просьбе, я бы и пальцем не тронул мисс Морворен.
— Будьте вы прокляты! — реву я, и мы оба понимаем, что задели его за живое. Кровь каскадами льётся с потолка, когда мой гнев берёт верх, и я чувствую, что становлюсь более твёрдым.
Блэкридж даже не вздрагивает, когда алый дождь проливается на его стол и бумаги. Вместо этого он наблюдает за мной с восхищённым блеском в глазах.
— Магия призрака. Твоя эмоциональная реакция напрямую связана с ней, не так ли? — это не вопрос. Он уже знает.
Я хлопаю ладонями по его столу, теперь уже достаточно твёрдым, чтобы от удара задребезжали его аккуратно разложенные ручки.
— Это не какое-то академическое упражнение, Блэкридж. Вы играете с её жизнью. С моим вторым шансом.
Он поднимает взгляд и встречается с моим, не впечатлённый моей вспышкой.
— И что заставляет тебя думать, что ты заслуживаешь второго шанса, Уильям?
— Что бы я ни сделал, какие бы грехи ни совершил, это моя вина. Не Изольды. Она не должна быть наказана за мои действия.
— Слишком поздно, — решительно заявляет Блэкридж. — Это был твой выбор, Уильям.
Взмахом руки он заставляет меня рассеяться и вернуться в спальню Изольды. Я издаю разочарованный рёв, из-за чего Изольда слетает с кровати, голая и мокрая, прямо ко мне.
— Уильям, что стряслось?
— Ничего, — выдавливаю я из себя, отодвигаясь от неё. Желание протянуть руку и прикоснуться к ней снова убивает меня.
Она изучает меня своими великолепными голубыми глазами, в которых теперь появились серебристые искорки, читая ярость и разочарование, написанные на моём лице.
— Это не ничего. Ты практически дрожишь от ярости.
— Я в порядке. Забудь об этом, — я отворачиваюсь от неё и исчезаю в стенах, где она не может последовать за мной, не может увидеть меня. Осознание того, что я сделал это с ней, пусть и косвенно, гложет меня.
Я слышу её раздражённое рычание и топот ног, когда она шагает по комнате. Затем я слышу, как льётся вода из душа.
На мгновение закрыв глаза, я точно знаю, что она делает.
Не раздумывая ни секунды, я проплываю сквозь стену и оказываюсь рядом с ней в душе. Она стоит там, вся мокрая, словно богиня среди женщин. Меня переполняет тёмная одержимость, и я подхожу к ней, обхватываю ладонями её лицо, но не прикасаюсь к ней. Она смотрит на меня невинными глазами лани, хотя я уже видел, какая она великолепная, но грязная девчонка. Близость к ней, вскоре после того, как она насытилась от двух других парней, действует на меня так, что я позволяю себе прикоснуться к ней. Я хватаю её за горло и прижимаю спиной к плитке, по мере того как промокаю насквозь, моя фигура становится всё более осязаемой.
— Ты возьмешь меня в таком виде? — грубо спрашиваю я, притворяясь, что мне всё равно, если она отвергнет меня.
Она даже не колеблется.
— Да.
— Это будет… — я подыскиваю подходящее слово.
— Мне всё равно. Я хочу тебя, Уильям. Ты нужен мне.
Я опускаюсь на колени и прячу лицо у неё между ног. Прикосновение моего языка заставляет её ахнуть.
— Что ты чувствуешь? — хриплю я.
— Как лёд. Ещё.
Я пожираю её, как изголодавшийся мужчина, мой язык скользит по её клитору с неземным холодом, который заставляет её дрожать и стонать. Это сводит с ума. Я могу попробовать её на вкус, ощутить её жар на себе, но он проникает сквозь завесу смерти. Не совсем настоящий, не совсем достаточный.
Но это уже что-то. Это она.
— Уильям, — выдыхает она, её руки пытаются схватить меня за волосы, но проходят сквозь полупрозрачные пряди. — Пожалуйста, мне нужно больше тебя.
Отчаяние в её голосе отражает моё собственное. Я сильнее прижимаюсь ртом к её киске, мой язык ласкает её с отчаянным голодом, пытаясь заставить её почувствовать то, что она делает с Си-Джеем и Кассиэлем. Вода каскадами льётся вокруг нас, пар поднимается там, где соприкасается с моим холодным телом.
Капли крови стекают вниз, ударяясь о её кожу и слегка обжигая, что заставляет её вскрикнуть, но она не останавливается. Она не просит меня остановиться.
— На вкус ты как сила, — шепчу я, прижимаясь к её плоти. — Как магия и кровь.
Её спина выгибается, прижимаясь к кафелю, пока я продолжаю атаку, мои полутвёрдые пальцы пытаются обхватить её бёдра, но им удаётся лишь мимолетно прикоснуться. Это пытка. Прекрасная, изысканная пытка.
— Я чувствую тебя, — выдыхает она. — Ты становишься сильнее.
Чем больше я прикасаюсь к ней, чем больше подпитываюсь от избытка энергии, исходящей от её кожи, тем крепче становлюсь. Я знаю, это временно, но в этот момент я буду использовать любую возможную связь.
Я поднимаюсь, теперь моя фигура достаточно плотная, чтобы прижаться к ней как следует. Мои ладони обхватывают её лицо, большие пальцы скользят по скулам, пока я изучаю её лицо.
— Ты такая красивая, — шепчу я, и в моём голосе слышится вековая тоска. — Такая совершенная.
Её глаза закрываются, когда я наклоняюсь и ловлю её губы своими. Поцелуй отчаянный, жадный, наполненный желанием, которое я испытывал на протяжении десятилетий призрачного существования. На вкус она как грех и спасение, как всё, в чём мне было отказано.
— Я хочу быть внутри тебя, — рычу я ей в губы, и с каждой секундой моё тело становится всё твёрже. — Я хочу заявить на тебя права по-настоящему.
— Тогда сделай это, — выдыхает она, и её руки, наконец, находят опору на моих плечах, вцепляясь в ткань моего костюма столетней давности. — Возьми меня, Уильям. Сделай меня своей.
Я прижимаю её к стенке душа, её ноги обвиваются вокруг моей талии, пока я пытаюсь высвободить свой член. Ощущение её тепла на моём холодном теле ошеломляет, это потрясение жизни, которое угрожает разрушить моё и без того хрупкое существование.
— Скажи мне, что ты хочешь этого, — требую я, нуждаясь в её согласии больше, чем в своём следующем вздохе. — Скажи мне, что ты хочешь трахнуть меня вот так.
— Я хочу этого. Я хочу тебя. Всех вас, навсегда.
— Боги, Иззи, — застонал я и медленно погрузился в неё, наслаждаясь каждым сантиметром, каждым вздохом, срывающимся с её губ. Она плотная, горячая, идеальная рядом со мной. Контраст между моей неземной холодностью и её живым теплом создает ощущение, не похожее ни на что, что я испытывал в жизни.
— Чёрт, — кричит она, впиваясь ногтями мне в плечи. — Чёрт, Уильям. Это… это всё.
Её слова, её убеждённость опустошают. Я зажмуриваю глаза, наслаждаясь её киской, как будто это последнее, что я когда-либо почувствую.
На всякий случай, если это так.
Каждый толчок — битва между существованием и забвением. Вода обрушивается на нас, смешиваясь с кровью, которая всё ещё капает с потолка, образуя алые ручейки, которые по спирали стекают в канализацию. Каждое движение пронзает меня ударной волной, угрожая разорвать на части, но в то же время ещё крепче привязывая к этому плану.
— Не исчезай, — шепчет Изольда мне на ухо с отчаянием в голосе. — Останься со мной.
Я не могу остановиться. Не остановлюсь. Только не тогда, когда она так прекрасно ощущает мой член, только не тогда, когда её крики удовольствия эхом отдаются от кафеля в душе, словно симфония спасения.
— Уильям, — выдыхает она, её киска сжимается вокруг меня, когда приближается кульминация. — Я чувствую, как ты ускользаешь. Укуси меня. Возьми то, что тебе нужно, чтобы остаться во мне.
Мои клыки удлиняются, и я рычу, вонзаясь в неё сильнее, глубже, стремясь к единению, которое делает меня единым целым. Она наклоняет голову, и я сжимаю её шею. Её кровь устремляется мне в рот. Её вкус — настоящая сила. От этого у меня кружится голова и в то же время я становлюсь более целостным.
Оргазм обрушивается на неё с катастрофической силой, её крик эхом разносится по ванной, когда её энергия выплёскивается наружу. На один прекрасный момент я впитываю всё это, становясь полностью материальным, полностью живым. Ощущения ошеломляющие. Её жар, её аромат, то, как она прижимается ко мне, словно создана для меня.
Я рычу ей в шею, и по её телу пробегает дрожь, когда она снова сжимается вокруг меня.
— Чёрт, — бормочу я и отстраняюсь, крепче сжимая её горло и прижимаясь губами к её губам. — Чёрт, Изольда. Ты само совершенство.
Моё освобождение нарастает с вулканической интенсивностью, каждый удар приближает меня к пределу, которого я не испытывал более ста лет. Её кровь течёт по моим венам, на время преодолевая пропасть между смертью и жизнью, делая каждое ощущение острым, как бритва, и ошеломляюще реальным.
— Моя, — рычу я ей в губы, мои бёдра движутся вперёд от отчаянного желания. — Ты моя, Изольда. Моя королева, моё спасение, моё всё.
— Кончи для меня, — шепчет она. — Я хочу почувствовать, как ты теряешь контроль.
Её слова разрушают остатки моей сдержанности. Я врезаюсь в неё в последний раз, мой член дико дёргается, когда я извергаюсь в неё с рёвом, от которого трещат плитки в душе и мы обливаемся кровью, горячей и липкой. Оргазм пронзает меня, как молния, каждое нервное окончание кричит от удовольствия, такого сильного, что оно граничит с агонией.
На какое-то прекрасное мгновение мы погружаемся в экстаз. Её сила вливается в меня, её прикосновения, её кровь укрепляют мою сущность. Я жив, по-настоящему жив, ощущаю всё с такой силой, с какой человек был лишён ощущений в течение ста лет.
Затем реальность обрушивается на меня с жестокой ясностью.
Моя форма мерцает, заимствованная жизненная сила уже исчезает. Я снова становлюсь полупрозрачным, связь ослабевает, когда её сила возвращается в нормальное русло.
— Нет, — выдыхает Изольда, её руки пытаются удержать меня, когда я исчезаю. — Останься. Пожалуйста.
— Я не могу, — шепчу я, прижимаясь лбом к её лбу, пока ещё могу. — Но это… то, чем мы только что поделились… это доказательство того, что мы можем найти способ. Постоянный способ.
Она кивает, слёзы смешиваются с кровью и водой из душа.
— Я найду способ, Уильям. Я найду способ вернуть тебя ко мне.
— Я знаю, что так и будет, — говорю я, и затем мне приходится отойти от неё. Отпуская её, я вжимаюсь спиной в стену и слышу, как она хнычет, зовёт меня, но я не могу. Я не могу встретиться с ней взглядом. Не сейчас. Только не с моим семенем, вытекающим из её киски, и я ни черта не могу сделать, чтобы остаться с ней.