Жара нарастала, несмотря на ранний час, и я гадала, как вообще доберусь до исследовательского комплекса, не превратившись в липкое месиво. Велодорожка, огибавшая и проходившая через Сент-Унок, позволяла держаться подальше от улиц, но большая часть асфальта вилась через, по сути, пустыню: никакой тени, зато всегда ветер.
Постукивание велосипедного колеса замедлилось, когда я подкатила к площадке перед своим домом. Перекинув ногу, я балансировала, одной ногой на педали, другой — зависшей за спиной в паре дюймов от земли. Лабораторный халат, который дал мне Бенни, был аккуратно убран в рюкзак. Я почти была уверена, что где-то в прихожем шкафу у меня есть заначка настольных ловушек. Рядом с ботинками со стальными носками после столярных мастерских, может быть? Ни то ни другое я, разумеется, надевать не собиралась. Не в такую жару.
Но мой неторопливый темп сбился, когда я заметила крошечную машинку Эшли под навесом зоны посадки-высадки; багажник двухдверки был открыт, выставляя напоказ её одинаковый багаж и корзину для белья.
Перенеся вес, я соскользнула с педали, и глухой удар отдался по всему позвоночнику. Подарок «добро пожаловать в команду» от Бенни? — подумала я. И тут же: Она уезжает?
В животе болезненно сжалось чувство вины, когда я прислонила велосипед к длинной стойке почтовых ящиков. Общая входная дверь оказалась открыта, когда я протиснулась внутрь; кондиционер тут же сдвинул влажные пряди волос.
— Эшли? — крикнула я вверх, почти бегом взлетая по лестнице, пульс частил, когда я распахнула дверь нашей квартиры и едва не врезалась в Плака.
— Привет, желешка, — машинально сказала я, почесав большого пса за ушами. Он был встревожен, тяжёлый хвост ходил ходуном, и он явно радовался мне. Ошейник у него был перекручен; я втянула воздух, собираясь снова позвать Эшли, но взгляд зацепился за маленькую композицию из шариков на барной стойке. Дюжина ладонных шариков весело торчала на палочках, разложенных как цветы вокруг розового шарика-кролика — с нарисованной улыбкой и усиками. Кролик что-то задел в памяти, и я резко схватила открытку.
Рада, что ты в команде, Петра. Не могу дождаться, когда снова проведу с тобой время.
Подпись: Бенни. Я с резким щелчком опустила открытку. Хорошая мысль. Плохой тайминг. Неудивительно, что она расстроена. Но из-за этого ей не нужно уезжать. Мы могли бы всё уладить.
— Дай мне закончить, — сказала Эшли из своей комнаты, голос резкий. — Я почти всё. И мне даже не обязательно быть в команде, чтобы быть полезной.
Я сделала вдох, но желание откликнуться угасло — не из-за мягко-мужского голоса, переплетающегося с её, а потому что вся гостиная была забита дроссом.
Какого чёрта…
— Плак, стой. Сидеть, — сказала я, удерживая его за ошейник, разглядывая мерцающую субстанцию, рассыпанную от кухни до балкона: густую, дрожащую энергию, переливавшуюся, как марево над раскалённым асфальтом. Я почти чувствовала запах — настолько она была плотной. Квартирная ловушка, как и следовало ожидать, была пуста.
— Сопровождать процесс Строма — была твоя идея, не моя, — сказал хриплый, незнакомый голос, и Плак завилял хвостом, полностью довольный тем, кто бы это ни был. — Это пустая трата времени. Ты способна на большее.
Это надо убрать, — подумала я, вздрагивая при мысли о том, как Плак идёт по комнате, усыпанной дроссом. Всё ещё держа его за ошейник, я медленно и глубоко вдохнула, создавая тонкое пси-поле; глаза закрылись, когда я отправила его к краям комнаты.
Жгучее покалывание скользнуло по коже, когда поле развернулось; мурашки встали дыбом, пока оно проходило по множеству дрейфов дросса, сдвигая их, будто ветерком. Задержав дыхание, я уплотнила поле до более плотного, пятого класса, а затем вдохнула, схлопывая его до размера яблока — по сути, собирая размытые искажения дросса в холодный ком потенциальной энергии у себя на ладони.
Процедура была, по общему признанию, высокого уровня — не без риска, но близко. В первый раз я, наверное, справилась бы процентов на девяносто. Большинство магов использовали пси-поля лишь как «место действия» для заклинаний, но Эшли почти сравнялась со мной в умении держать крупные сборочные поля для сбора данных. Почему она устроила такой бардак, было выше моего понимания. Мелочно. Даже для неё.
Плак заскулил, когда поле прошло по нему; лёгкое мерцание вытянулось из его лапы, прежде чем дросс успел лопнуть и превратить его в гвоздь — или во что похуже. Я улыбнулась ему и погладила, зная, что он чувствует энергию. Именно поэтому я забрала его из приюта.
— Лучше, да? — сказала я, глядя на него.
…дверь Эшли была приоткрыта, и разговор звучал приглушённо; сжатый туманный шар дросса всё ещё лежал у меня в руке.
— Мы закончили это обсуждать. Твои навыки лучше использовать в другом месте, — сказал голос.
— Это моя работа, — громко сказала она. — И я почти у цели. Чёрт, я так близко.
— Нет, ты закончила, — сказал мужчина. — Ты дала нам всё, что нужно знать. Остальное можно вести через дистанционное наблюдение.
Дистанционное наблюдение?
— Да? — Эшли явно была раздражена. — Ты её не знаешь так, как я. Она всё пустит к чертям. Можешь мне поверить. И у тебя не будет ничего.
— Эшли? — позвала я; хмурясь, когда её голос резко оборвался.
— Я здесь, — наконец сказала она, и в её тоне прозвучало приветствие… но я слышала злость и радовалась, что она направлена не на меня. Пока что, — подумала я, глянув на букет из шариков. Кто-то устроил в гостиной беспорядок, будто единственная причина моего существования — убирать за ним. Это могла быть Эшли, но я сомневалась.
Я похлопала Плака и пересекла уже чистую гостиную, по пути сбросив шар дросса в ловушку. Гораздо более довольный Плак трусил рядом. Я остановилась у приоткрытой двери Эшли; взгляд метнулся от её шеи к кровати, заваленной одеждой, и дальше — к незнакомому мужчине в повседневном костюме у её комода.
— Привет, — сказала я; мужчина поставил флакон духов Эшли обратно. — Что происходит?
Лицо Эшли дёрнулось.
— Я уезжаю на пару дней, — сказала она и отвернулась от меня, продолжая рыться в шкафу.
Мужчина у комода прочистил горло. Лет сорок с небольшим, шевелюра тёмных волос, кожа, задубевшая от солнца — он принадлежал пустыне. И высокий…
— Сэмюэл Сайкс, — сказал он; лёгкий акцент прорезался, когда он убрал руки за спину, явно не желая пожимать их. Тёмный стеклянный шар, украшавший его боло-галстук, наверняка был его лодстоуном — и, надо признать, он удивительно хорошо сочетался с костюмом. Почти как обычный галстук.
Ну да. Теперь понятно, почему у меня в гостиной был свинарник.
— Петра Грейди, — сказала я сухо. — Приятно познакомиться.
Но это были просто слова. Он мне не нравился. Его манера напоминала каждого самодовольного мага, с которым я когда-либо сталкивалась. Хуже того — Плак его знал. Знал настолько, что плюхнулся к его ногам и начал выпрашивать тёплый намёк на магию. Этот тип уже бывал здесь.
— Я думала, ты на работе, — сказала Эшли, сжав губы в тонкую линию, и зашвырнула свои лучшие сандалии в дорожную сумку.
— Была. Есть. Я заехала поговорить с тобой. — Я замялась, чувствуя напряжение. — Похоже, я опоздала.
Эшли выдохнула, челюсть сжалась, когда она повернулась к мужчине.
— Профессор Сайкс — мой карьерный консультант, — сказала она кисло, и мужчина улыбнулся, будто его это забавляло.
Мои брови поползли вверх — всё начало сходиться.
— Он сказал тебе не брать эту работу, — сказала я, и мужчина прикрыл рот рукой, скрывая короткий смешок. Это объясняло, почему она злилась, но не почему уезжала.
Взгляд Эшли метнулся к профессору Сайксу.
— А…
— Именно это я ей и сказал, да, — подтвердил он жёстким, директивным тоном. — Эшли — маг. Чертовски хороший. Она многому научилась у тебя, но должность чистильщика — ниже её уровня.
— Угу, — пробормотала я, скрестив руки на груди и прислонившись к косяку. — Не так мерзко звучит, когда говоришь это над пастой. — Это я ей и сказала.
Молча Эшли сорвала джинсы с вешалки, застонала, когда карман зацепился и порвался. Уронив их на пол шкафа, она схватила вторую пару.
— У меня есть пара собеседований вне штата, которые Сайкс мне организовал. — Она резко остановилась. — Я вернусь через несколько дней.
— Мы подберём тебе что-нибудь, соответствующее твоему таланту, — сказал Сайкс, и у меня дёрнулся глаз.
Я вдохнула, собираясь сказать ему, что Эшли может найти работу здесь, и вдруг замерла от удивления. Письмо Херма лежало на её комоде. Смятые складки — там, где я его скомкала, — были аккуратно разглажены. Я схватила его.
— Я выбросила это. Почему оно у тебя?
Взгляд Эшли метнулся ко мне.
— Я пыталась выяснить, где он, — сказала она, не отводя глаз. — Хотела сделать для тебя что-нибудь хорошее, — добавила она, и её выражение исказилось, когда она посмотрела на Сайкса. — Может, чтобы вы наконец… не знаю… поговорили? Он — вся твоя семья.
Сайкс оттолкнулся от комода, и мы с Эшли оба дёрнулись. Очевидно, он нравился ей не больше, чем мне. Так почему же она его слушает?
— Эшли, я буду ждать тебя внизу, в машине, — сказал он, направляясь к двери. Я всё ещё стояла в проёме, и он реально остановился, ожидая, пока я сдвинусь, словно я могла подхватить что-нибудь заразное и прыгнуть на метр.
Плак, впрочем, вскочил мгновенно, как только мужчина двинулся; хвост вилял, пока он сопровождал его к двери.
Раздражённая, я проследила за ними взглядом, пока не убедилась, что Сайкс не «случайно» не выпустит пса.
— Да уж, ты бы ещё позвонила своему дяде, — буркнула Эшли, когда я засунула письмо Херма в задний карман. — «Не Петра Грейди», — передразнила она зло, захлопывая сумку. — Сколько лет у тебя его номер? Готова поспорить — годы.
— Эй, не все семьи ладят друг с другом, — сказала я, раздражённая. — Это не обязательное условие.
— Да, я это понимаю. — Губы Эшли сжались, и она с резкой злостью застегнула сумку. — Всё было бы нормально, если бы я получила эту работу.
— Тебе не нужно уезжать из-за того, что работу получила я, — сказала я, и она замерла, встретившись со мной взглядом. — Это не из-за меня. Я сказала Райану «нет» три раза.
— И ты правда ждёшь, что я в это поверю? — сказала она. Явно взбешённая, она сгребла одежду с кровати и швырнула её на пол шкафа. — Он прислал тебе чёртов букет из шариков! Мне нужна была эта должность! — взвизгнула она. — Чёрт возьми, Петра, они попросили меня податься на неё. Я всем сказала, что это стопроцентно, и у меня не было ни шанса. Что мне теперь делать?
Казалось, будто она уже потратила повышенную зарплату, предлагавшуюся к работе, и я смотрела на неё, не понимая, откуда идёт эта злость. Гордость, может?
— Я не знаю, но тебе не обязательно уезжать. Ты найдёшь другую должность. Я смогу тянуть ипотеку до этого момента.
Её глаза сузились, и сдержанное дыхание вырвалось наружу.
— Ты такая слепая, — пробормотала она, дёргая большую сумку, и та глухо ударилась о пол. — Я вернусь к выпускному. Ты можешь подержать мои вещи до этого времени?
— Эшли… — я вышла за ней, когда она протиснулась мимо меня к двери. — Слушай, прости. Я хотела сама тебе сказать. Шарики ничего не значат. Он, наверное, просто пытался пошутить.
Хотя извинения были бы лучше.
— Он делал такие для меня, когда мы были детьми.
Когда он сказал, что был моим другом, — подумала я с горечью.
— Сайкс прав. Это работа чистильщика. Ты не представляешь, сколько дерьма приходится глотать. Я знаю, ты мне не веришь, но то, что ты не получила эту работу, — это хорошо.
— Не для меня. — Она пошла к двери, её сумка на колёсах глухо билась сзади, пока колёса не заклинило из-за клочка дросса, который я пропустила, спрятанного в ковре. — Я ненавижу жить здесь! — закричала она, дёргая упирающуюся сумку вперёд. — Я думала, жить рядом с чистильщиком будет проще, а у меня всё ломается, а у тебя никогда ничего не происходит!
Я промолчала — причина была очевидна. Челюсть у неё сжалась, она неловко дотащила сумку к двери, затем опустилась на колени, чтобы погладить Плака по ушам. В её голос вернулась мягкость, когда она что-то прошептала ему, и я подошла ближе.
Это всего лишь работа, — подумала я, не понимая, почему она так это переживает.
— Тебе не обязательно уходить, — сказала я, и её глаза сузились.
Настроение снова испортилось — она схватила сумку и пнула её, приводя в движение.
— Это Райан меня заставляет! — добавила я, идя за ней. — Если я не возьму работу, меня уволят! Ты этого хочешь?
Она резко развернулась. Лицо покраснело, она сняла ключ с кольца и уронила его в миску у двери — он звякнул.
— У меня был один шанс, и я его упустила, — сказала она холодно. — Мой шанс быть не просто эпизодом в чём-то, что изменило бы мир навсегда.
— Чистильщиком? — не поверила я. — Ты думаешь, чистильщиков вписывают в учебники истории? Это разрушило бы твою карьеру, а не сделало её. Господи, Эшли, ты слишком хороша для работы чистильщиком!
— И всё же работу получила ты, а не я, и ты всё испортишь. Скажешь миру, что это небезопасно, когда это не так, — сказала она. Потом, колеблясь, посмотрела на Плака. — Пока, бобик. — Её взгляд вернулся ко мне. — Позаботься о нём.
— Эшли, подожди. — Она уже выходила, и я схватила Плака за ошейник, удерживая его. Мы обе знали, что после её защиты диссертации мы не сможем работать вместе, но такого никто не ожидал. — Оставь ключ, — сказала я, доставая его из миски и протягивая ей. — После собеседований сходим куда-нибудь. Разберёмся. Я не собираюсь перечёркивать два года из-за какой-то дурацкой работы.
— Это не дурацкая работа! — закричала она, начиная спускаться по лестнице. — Это всё!
Глухой удар покорёженной сумки о ступени больно отозвался во мне.
— Стоять, — сказала я Плаку и выскочила в коридор. — Эшли!
Но Эшли не ответила — споткнулась о дрейф дросса, резко распахнула входную дверь и выволокла свою сломанную сумку на солнце.
Я медленно вдохнула, когда Лев подошёл ближе — небольшой мужчина, ещё влажный после душа, пахнущий мылом. Мы вместе уставились вниз по лестнице, в крошечный вестибюль и на пустой кусок тротуара за стеклом.
— Что случилось?
Господи, а пресс у него хороший.
— Она сказала всем, что получит работу, на которую назначили меня.
Произнести это вслух прозвучало глупо, но ощущалось иначе — сильнее, гораздо сильнее, и я нахмурилась, когда Лев тихо присвистнул.
— Я… э-э… побегу, — сказала я, начиная пятиться, ключ, который она оставила, впился в ладонь. Плак скулил по ту сторону двери, ему нужно было успокоение. Мне тоже.
— Конечно. — Лев остановился у своей двери, босые ступни на прохладной плитке. — Хочешь потом встретиться?
— Лев, я сейчас не могу думать, — быстро сказала я, и он усмехнулся.
— Я просто подумал, вдруг тебе надо кому-то выговориться. Я не зову тебя на свидание. Я рядом. Ужин в семь. — Он приподнял брови. — Макароны с сыром. Принеси шесть банок. Я люблю подарки хозяину.
Подарки хозяину? Каким-то образом я всё ещё могла улыбаться.
— Спасибо. Я подумаю.
Лев отдал мне неряшливый салют и скрылся у себя, оставив только мокрые следы на плитке и слабый запах мыла.
Я недооцениваю его, — подумала я, когда щёлкнул замок её двери и я прошла к себе. Плак был тут же, прижимался к ноге, когда мы подошли к окну. Он заскулил, когда Эшли захлопнула багажник и села в машину.
Я смотрела, как она уезжает, обхватив себя руками. На выпускной она вернётся, конечно, но жить здесь больше не будет. Мы всегда знали, что рано или поздно кто-то из нас захочет своё пространство, но вот так? Из-за дерьмовой работы?
Она перегибала. Я злилась, глядя на это дурацкое украшение из шариков. Всё могло бы пойти иначе, если бы я успела поговорить с ней сама, а не дала Бенедикту попытаться сгладить детскую ссору.
Но дело было не только в этом, и грудь сжалась, когда я вспомнила то отвратительное чувство — как он меня игнорировал, как его друзья смеялись, когда он находил отговорку, чтобы сделать вид, будто я ему нравлюсь. А потом — как он повернулся ко мне спиной и ушёл.
В приступе злости я сосредоточилась на этом дурацком розовом кролике, вообразила плотное пси-поле вокруг него и резко расширила его, захватив шарик, пока тот не лопнул.
Резкий хлопок отозвался во мне, и я даже не заметила открытку внутри, пока Плак не ткнулся в неё носом.
Раздражённо я подняла её с пола.
Что будет, если залить кипяток в кроличью нору? — прочитала я. Нахмурившись, перевернула открытку.
Крест-кролики, только что из печи!
Я прищурилась и выбросила её. Я не собиралась быть его восторженной фольгой, чтобы он мог демонстрировать, какой он умный. Не в этот раз.