НЕ ЗАБЫВАЙ ДЫШАТЬ
На следующее утро Тони улыбается мне: — Я никогда не забуду артерианку, которая рискнула жизнью, чтобы освободить меня. Спасибо, Катерина.
Она остаётся: всё-таки она лидер Мидкипа. Тони нужна здесь, и хотя я знаю её не так давно, она нравится мне куда больше Сетана. На прощание она дарит мне чёрный корсет, укреплённый костями водного дракона, вынесенными когда-то на один из восточных берегов. Тони уверяет, что он надёжно защитит мои рёбра, если меня достанет клинок. Кроме того, она с явным удовольствием сообщает, что в нём есть потайные ножны для кинжалов. На случай, если понадобятся.
Остальная часть отряда и виталанцы собираются в дорогу.
Я неловко киваю Тони: — Я просто поступила правильно.
Она притягивает меня к себе и шепчет на ухо: — Помни об этом.
Я непонимающе моргаю, не зная, что именно она имеет в виду, но времени на размышления нет: Сетан уже начинает строить своих людей и отряд. Для припасов приготовлено несколько повозок, запряжённых лошадьми, туда же сядут и те, кто не может быстро идти пешком. Когда я подхожу к Дэйше, она опускается на землю; кончик её хвоста подёргивается в предвкушении.
— Нервничаешь? — спрашиваю я, заправляя выбившуюся серебристо-светлую прядь обратно в косы. Во всём теле до сих пор стоит тяжёлая мышечная ломота: почти полночи я провела под дождём, отрабатывая с Мардж вытягивание магии.
Дэйша фыркает, обдавая меня горячим паром, который сдувает волосы с лица, когда я останавливаюсь рядом. Ни капли.
— Знаю. — Я улыбаюсь и хлопаю её по шее. Она выросла настолько, что я могу пройти под ней, едва задевая макушкой чешуйчатое брюхо. Но, несмотря на внушительные размеры, её безудержная уверенность выдаёт юный возраст. Я хватаюсь за стремя седла и с трудом карабкаюсь наверх. Впрочем, в конце концов ей приходится подтолкнуть меня в сиденье носом.
К нам не спеша подходит Коул, всё так же избегая встречаться со мной взглядом. Я затягиваю на талии толстый кожаный пояс с вшитыми металлическими кольцами. Взяв длинные кожаные ремни, прикреплённые к седлу и снабжённые крюками на концах, я защёлкиваю каждый в кольцах на поясе.
— Всё зафиксировала? — негромко бормочет Коул, остановившись в паре шагов.
— Вроде бы? — Я ёрзаю, устраиваясь поудобнее, и перепроверяю каждый карабин.
Он протягивает руку, и Дэйша едва заметно подаётся назад, избегая его прикосновения, пока он подтягивает и заново проверяет каждый ремень. Хоть он и не может посмотреть мне в глаза, каждым рывком за ремни и кольца он успокаивает сам себя.
— Я так и не сказала спасибо за седло, — тихо произношу я.
Он вскидывает взгляд буквально на долю секунды, а затем снова опускает глаза и коротко кивает. Затянув ещё один ремень за лопатками Дэйши, он хлопает её по шее.
Дэйша резко поворачивает к нему голову, её зрачки то расширяются, то сужаются, не отрываясь от Коула. Не наглей, — глухо рычит она.
— Берегите себя, — шепчет он нам обеим и уходит к остальной группе, которая поедет на повозках.
— И ты тоже… — бормочу я, но он уже слишком далеко, чтобы услышать.
Арчи помогает Мардж забраться в повозку, и они усаживаются рядом с Мелайной. К ним присоединяются ещё несколько мужчин и женщин, набиваясь в кузов. Мой взгляд цепляется за Дэриана — он по-прежнему в кандалах, зажатый между двумя солдатами Сетана. Арчи ловит мой взгляд и восторженно машет рукой, широко улыбаясь. С коротким смешком я машу ему в ответ. Мелайна и Мардж тоже оборачиваются на меня, но кивают куда сдержаннее, без слепого энтузиазма Арчи.
Позади раздаётся тяжёлая поступь исполинских шагов, и тревога Дэйши отзывается дрожью в нашей связи. Впрочем, снаружи драконица абсолютно неподвижна: высоко подняв голову, она лишь пристально наблюдает за отрядом. Рядом с нами плавно останавливается А’нала — её движения тяжелы, но при этом плавны и змееподобны.
Сетан сидит в седле, расправив плечи, и смотрит куда-то вдаль, прежде чем повернуться ко мне: — Готова?
Чтобы встретиться с ним взглядом, мне приходится задрать голову: А’нала почти вдвое крупнее Дэйши. Не желая выдавать свой ужас перед полётом, я киваю. Жжение в груди напоминает мне о том, что я снова задержала дыхание, и я наконец с облегчением выдыхаю.
Сетан снова переводит взгляд на несуществующую точку на горизонте: — Взлетаем. К небесам и звёздам.
Огненно-красная пасть А’налы распахивается в ревущем клике; этот звук разрывает лесную тишину, когда она бросается вперёд. Тяжёлые взмахи крыльев поднимают её вместе с Сетаном в небо.
Решительно опустив подбородок, я крепче вцепляюсь обеими руками в два выступающих рожка на передней луке седла. Единственное, что хоть как-то спасает меня от паники при мысли о падении, — это металлические карабины, намертво пристегнувшие мой пояс к седлу.
Ты мне не доверяешь?
— Тебе я доверяю. — Я шумно выдыхаю и прищуриваюсь. — Взлетаем.
К небесам и звёздам, — передразнивает Сетана Дэйша, а затем срывается на бег. Крыльями ей приходится махать заметно усерднее, чем А’нале, но наконец она отрывается от земли.
Артерианцы, столпившиеся в повозках, провожают нас широко распахнутыми глазами. По мере того как мы поднимаемся выше, их лица и фигуры смазываются. Земля и деревья внизу уменьшаются, а ледяной ветер моментально выдувает из лица всё тепло. Хвала богам за толстые слои чёрной кожи и ткани, подаренные Тони. Мы поднимаемся всё выше, пока горизонт не растворяется в бескрайней дымке. Мы с Дэйшей ещё никогда не забирались так высоко; в животе всё скручивается от подступающего головокружения. Небо вокруг кажется безграничным синим холстом. Насколько хватает глаз, землю устилают ковры лесов и зубцы гор.
Дышать не забывай, — предупреждает Дэйша.
Я делаю глубокий вдох, и приступ дурноты немного отступает. На подъёме я действительно забыла дышать. Опустив глаза на ноющие, вспотевшие ладони, до боли сжимающие рожки седла, я мысленно благодарю Мардж за перчатки. Снимаю их палец за пальцем — и суставы с мышцами отзываются благодарным облегчением, когда хватка наконец ослабевает.
Вот так, хорошо, расслабься. Отпусти. Я тебя держу.
Дрожащими руками я разжимаю пальцы, но держу ладони в дюйме от рожков, готовая вцепиться в них в любую долю секунды. Разум и сердце наотрез отказываются верить в то, что я пристёгнута и зафиксирована: упасть я могу лишь в том случае, если отстегнусь сама. Но дрожь в пальцах, боевой барабанный бой в груди и струйку пота, стекающую по шее, прогнать не получается.
Дэйша внезапно уходит в крутое пике. Я на пару дюймов подлетаю в седле, повисая исключительно на натянувшихся карабинах. Внутри всё проклятыми богами ухает в самые пятки, и я с истошным воплем бросаюсь вперёд, изо всех сил снова вцепляясь в рожки, судорожно сжимая бёдра и зажмуривая глаза.
Тело Дэйши подо мной содрогается от неприкрытого веселья.
— Вообще не смешно!
А по-моему, очень даже.
— Не будь я пристёгнута к седлу, от меня бы на земле уже мокрого места не осталось!
Может, тебе стоит научиться отпускать контроль и наконец довериться мне? — рокочет она.
— Я доверяю тебе! Просто…
Что?
— А вдруг седло ослабнет? Ремни порвутся? Пряжка лопнет?
Ты вечно всё усложняешь. Рыжий ясно дал понять, что перепроверил всё это трижды, прежде чем мы вышли. По-моему, он сделал это просто ради твоего успокоения, потому что уже всё проверил на мне ещё до твоего прихода. И вообще, даже случись всё это разом, я бы всё равно тебя поймала. Я никогда не дам тебе упасть.
Я медлю с ответом, в голове гудит от неуверенности.
Не веришь? Давай проверим. Отстегни карабины…
Я нервно смеюсь; смех отдаётся дрожью в груди: — Ни за что на свете.
Докажи, что доверяешь мне.
— Или ты докажи, что веришь мне, когда я говорю, что доверяю тебе!
Она ворчит, явно собираясь огрызнуться в ответ, но внезапно замолкает. Дэйша поворачивает голову вбок, уставившись невидящим взглядом вдаль. Погоди, замри…
Я перевожу взгляд туда же. Красный силуэт А’налы то ныряет в облака, то выныривает обратно. Прямо за ней, выстроившись клином, плотно следуют ещё шесть наездников на драконах.
А’нала велит нам присоединиться к строю.
— Ты можешь говорить со всеми ними? Даже на таком расстоянии?
Да. Хотя некоторых понять труднее.
— В каком смысле?
У некоторых акценты и голоса странные, я только привыкаю. Тот, что второй справа за А’налой, сильно шепелявит на звуке «с». А третий в левом ряду вообще не хочет со мной разговаривать. Честно говоря… не похоже, чтобы он вообще много говорил. А’нала сказала к нему не лезть.
Она забирает влево; ветер бьёт под крылья и хлещет меня выбившимися из кос прядями. Я пригибаюсь ниже, теснее прижимаясь к чешуе, чтобы укрыться от порывов. По крайней мере, я убеждаю себя, что делаю это только из-за ветра.
— Тони говорила пару дней назад, что есть и другие наездники, но я до сегодняшнего дня их ни разу не видела. Выходит… ты уже встречалась с ними раньше?
Разок или два.
— И почему ты мне не сказала?
Ты считаешь, что способна постоять за себя, вот и я способна.
— Вообще-то у меня на пару десятков лет больше жизненного опыта, чем у тебя.
Зато я могу говорить с другими драконами. А ты нет.
— Туше.
К тому же ты тоже не докладываешь мне о каждом новом знакомстве.
Дэйша летит к ним и в конце концов пристраивается замыкающей в правом крыле строя. Раньше я каждую зиму наблюдала за перелётом птиц над Северным лесом в Пэдмуре, но видеть драконов, летящих в столь безупречном боевом порядке, — совсем другое дело. Даже один парящий в небе дракон завораживал величием: плавно опускающиеся головы, волнообразные ритмичные движения массивных тел, мощные мускулистые плечи, напрягающиеся при каждом ударе гигантских крыльев.
Остальные драконы в строю довольно похожи между собой: оттенки красного, оранжевого, жёлтого. Рога самых разных размеров теснятся на черепах, хребтах и хвостах. Но по-настоящему моё внимание приковывают шрамы, уродующие каждого из них. Крылья всех драконов испещрены дырами, из-за чего встречный ветер со свистом пробивается сквозь прорехи. Целые участки чешуи исполосованы глубокими отметинами, и блеск тел потускнел под этими рваными следами. У одного из драконов рог перебит пополам — его зазубренные края угрожающе торчат из головы. У другого вырван целый кусок из верхней части хвоста.
Ты пялишься. Даже я это чувствую.
— Прости. — Я опускаю голову, сосредоточившись на небесном просторе впереди. Мне нельзя смотреть вниз. Если я гляну туда, тошнота накатит в мгновение ока. По крайней мере, разглядывание других драконов на долю секунды меня отвлекло.
А’нала хочет, чтобы мы летели во главе строя, рядом с ней и Сетаном, — объясняет Дэйша и плавно обходит колонну драконов, за которой мы следовали. Ей приходится чаще махать крыльями, чтобы обогнать остальных, и каждый взмах отнимает всё больше сил. У этих драконов за плечами наверняка годы опыта — она же по сравнению с ними совсем ещё кроха. Их крылья почти вдвое больше её собственных.
Остальные наездники, должно быть, замечают это либо между ними происходит неслышный разговор, потому что драконы один за другим переходят на планирование, позволяя Дэйше выйти вперёд. Я бросаю косые взгляды на драконов и всадников, мимо которых мы пролетаем, неловко склоняя голову, когда они смотрят в нашу сторону. Мы выравниваемся во главе клина; жёлтые глаза А’налы лениво косятся на нас, а затем снова устремляются на путь впереди. Поравнявшись с нами, Сетан поворачивает голову в мою сторону.
Он указывает на меня, затем поднимает один палец и стучит себя по лбу.
Мой первый урок.
Он снимает руки с передней луки седла, отстёгивает карабины на поясе и встаёт в стременах во весь рост. Сетан держит руки разведёнными в стороны, запрокинув голову и подставив лицо свистящему ветру, — глаза его закрыты, лицо совершенно спокойно.
И это выглядит у него так проклято просто.
Я внимательно осматриваю А’налу: положение ног Сетана в стременах, сиротливо пустующие рожки седла и болтающиеся на ветру свободные ремни.
Он поворачивается ко мне с вызовом во взгляде и ободряюще кивает. О нет, ко всем чертям.
Всё будет в порядке. Ты же кучу раз летала на мне вообще без седла и страховок.
— Да, но мы тогда даже над верхушками деревьев не поднимались! И под нами всегда было озеро на случай, если я свалилась бы. Не говоря уже о том, что мы никогда не летали с такой скоростью…
Сетан выкрикивает что-то неразборчивое и показывает мне средний палец.
Чего, чёрт возьми?!
Должно быть, он замечает, как шок и возмущение искажают моё лицо, потому что яростно качает головой и тычет пальцем в основание среднего пальца.
О-о-о. Я опускаю взгляд на свои руки в перчатках. Тёмная татуировка кольца на пальце скрыта под кожей, но суть я улавливаю мгновенно. Дэйша не даст мне умереть. И дело вовсе не в том, что наши жизни неразрывно связаны. А в том, что она искренне хочет, чтобы я жила: я её семья ровно так же, как она — моя.
Не торопись. Не обязательно делать всё сразу, — тихо звучит голос Дэйши. — Можешь вообще ничего не делать, если не хочешь.
Втянув воздух в лёгкие, я собираю в кулак всю свою решимость. Переношу вес на пятки и один за другим отрываю пальцы от рожков; напряжение в суставах звенит натянутой струной, когда я наконец разжимаю хватку. Бросаю косой взгляд на Сетана. Он уже снова сидит в седле, но я замечаю, что карабины к его поясу по-прежнему не пристёгнуты.
Он кивает, но стоит мне замереть, как на его лице проступает разочарование. Сделав ещё один судорожный вдох дрожащими руками, я отщёлкиваю один из ремней на широком поясе. Снова смотрю на Сетана — он делает жест, явно показывая, что его терпение на исходе.
Отлично получается, — шепчет Дэйша, чувствуя новую вспышку моей паники.
В тот миг, когда мои пальцы касаются второго карабина, А’нала резко кренится и врезается прямо в нас. Её массивное тело с грохотом сбивает Дэйшу с курса, и та поджимает крылья, пытаясь уйти в сторону. От внезапного толчка меня буквально вышибает из седла, и я жалко сучу руками, пытаясь хоть за что-то ухватиться. Пальцы отчаянно скребут по рожку, по ремню — хоть по чему-нибудь, — но всё соскальзывает. Я сползаю с седла и с силой впечатываюсь в плечо Дэйши.
Вниз.
Грёбаной.
Головой.
Смотреть мне больше абсолютно некуда — только на землю. Далеко внизу лес кажется сплошным пятном зелени самых разных оттенков, а по долине вьётся тонкая голубая змейка реки. Клянусь, единственный ремень, удерживающий меня от смертельного падения, чуть слышно трещит, и я сползаю ещё на дюйм вниз. Оттягивая мою неизбежную гибель.
Ты можешь забраться обратно в седло?
Я зажмуриваюсь, сердце колотится в самом горле, пока я вслепую шарю пальцами по единственной ниточке, связывающей меня с седлом. Но попытка подтянуться наверх бесполезна. — Что это, чёрт подери, вообще было?!
Похоже, А’нала и Сетан потеряли терпение. Прости!
— Я даже подняться не могу! — Паника заползает под кожу ледяными иглами. Голова становится чугунной и покалывает от хлынувшей к ней крови, а грудь словно сжало тяжёлыми тисками первобытного ужаса.
Отстегнись!
— Ты что, совсем богами проклятая с ума сошла?!
Давай! — ревёт она.
Я распахиваю глаза; зрение плывёт, по краям всё затягивает тьмой. Земля внизу то исчезает, то вспыхивает перед глазами. Проклятье. В голове невыносимо стучит, заглушая любые разумные мысли.
Доверься мне!
Какая к чертям разница — умереть, болтаясь вверх тормашками на Дэйше, или разбиться всмятку о скалы далеко внизу. Отчаянным последним усилием я подтягиваюсь, борясь с самой гравитацией, и вцепляюсь в ремень одной рукой. Собрав остатки сил, другой рукой нажимаю на фиксатор и сбрасываю карабин. В животе всё скручивается в ледяной комок, когда я выпускаю последнюю опору, связывавшую меня с Дэйшей.
И лечу в свободное падение.