ФИКСАЦИЯ УБЫТКОВ
Мышцы глухо ноют, пока я заставляю их проснуться. Зевая, я поворачиваюсь на правый бок; веки кажутся налитыми свинцом, когда я с усилием разлепляю глаза. Тяжесть во всём теле объясняется просто: меня с головой укутали целой горой одеял. Я сбрасываю их до колен и сажусь, услышав тихий смешок со стороны каменной стены.
— Неужто настолько хладнокровная, что понадобилась такая куча одеял, лишь бы согреться? — язвит Дэриан.
Я бросаю взгляд на груду постели и замечаю наброшенную поверх куртку. И это вовсе не куртка Коула…
Я искоса прищуриваюсь на Дэриана: — А что здесь делает твоя куртка?
— С меня её, само собой, силой содрали, лишь бы согреть тебя. — Он небрежно смахивает соринку с колена.
— Врёшь.
Он вздыхает и закатывает глаза: — Ладно. Я сам швырнул её тебе, чтобы ты ненароком не околела. От мёртвой толку мне никакого, сама понимаешь.
— Какое благородство, — бормочу я, поднимаясь на ноги и швыряя куртку обратно ему. Вот уже во второй раз я просыпаюсь поутру со смутным пониманием того, что стряслось прошлой ночью, и с его курткой на плечах. Впрочем, пожалуй, стоит порадоваться хотя бы тому, что на этот раз я очнулась не в его постели. И не в его вещах.
— Точно так же, как и от меня тебе не было бы никакого проку, будь я мёртв… — начинает он, бросая на меня лукавый взгляд.
Я затягиваю шнурки на голенищах сапог и замираю в полупоклоне, когда его голос затихает: — Да. И тебе это прекрасно известно.
— У меня есть предложение, — роняет он нарочито будничным тоном.
Я настораживаюсь, выпрямляюсь во весь рост и смотрю на него через всю комнату: — Я слушаю.
— Я расскажу тебе, что замышляет король… — Он лениво отводит взгляд от моего лица, изучая собственные ногти, а затем сжимает пальцы в кулаки и с сухим хрустом разминает костяшки.
От одного этого звука я невольно вздрагиваю. В памяти тут же всплывают двое пленников в Артериасе, сброшенных со смотровой башни, и резкий хруст ломающихся шей, когда натянулись верёвки. Всплывает то, как именно он подписал им смертный приговор. Тогда я не осознала всей сути его слов, когда он бросил перед казнью: «Именем короля». Но теперь понимаю. Ведь он — наследник престола.
Боги, какой же идиоткой я себя чувствую из-за того, что не сложила всё воедино раньше.
Он тянет слова с нарочитой ленцой: — И-и-и… как именно ты сможешь победить его… если поцелуешь меня в задницу.
Прищурившись, я хватаю первое, что попадается под руку, — дневник отца, — и со всей силы запускаю в него. Книга проходит на дюйм ниже лица и с глухим шлепком врезается ему в плечо. Его глаза на миг распахиваются от неожиданности, а затем губы расплываются в ядовитой, довольной ухмылке.
— Ты всерьёз думаешь, что это смешно? — бросаю я с вызовом.
— А ты всерьёз думаешь, будто держишь меня на крючке. Я пальцем, мать твою, не пошевелю, пока ты не снимешь с меня оковы.
В его голосе проскальзывает… отчаяние? Я собираю в кулак всё своё самообладание, решая не поддаваться на его уловки: — Что ж, этому не бывать. Я не сниму цепи до тех пор, пока ты не докажешь, что тебе можно верить, — и не дашь мне то, что мне нужно.
— Можно верить? — смеётся он. — И как, по-твоему, я должен это доказать? Сдаётся мне, мы оба прекрасно понимаем: в этом мире нет ничего, что помогло бы мне заслужить твоё доверие. Так что давай просто зафиксируем убытки и закроем тему.
— Я знаю, как много для тебя значит Эдит, — выпаливаю я. И едва эти слова срываются с языка, меня с головой отбрасывает в ту ночь, когда он нёс меня на руках в свои покои. В ночь, когда я пообещала, что никогда не стану использовать Эдит, чтобы манипулировать им. Но поздно. Слова уже сказаны.
Черты его лица мгновенно застывают, становясь смертельно серьёзными.
Но, будь всё проклято богами. Этот взгляд говорит мне обо всём — это работает. Единственное, о чём я точно знаю, что способно заставить его поступить правильно. Нечто куда более могущественное, чем любые пытки или подкуп. Будет ли с моей стороны таким уж чудовищным поступком надавить на него — ради спасения всех людей и драконов? Когда на кону стоят тысячи и тысячи жизней?
Я продолжаю, ступая осторожно: — И… я знаю, что она в коме. Знаю, что ты пойдёшь на всё, лишь бы помочь ей. Лишь бы спасти её.
Его лицо остаётся неподвижной маской; губы едва шевелятся, сквозь зубы цедя слова, пока он буравит меня взглядом: — А ты чертовски уверена в себе, да?
Я подхожу к нему вплотную: — Я уверена в себе, потому что была на твоём месте. Дважды. И поверь мне, Дэриан: оказаться по ту сторону, где близких уже не вернуть, — это черта, из-за которой не возвращаются. Так что если ты хочешь избежать подобной участи, тебе придётся работать со мной.
Он удерживает мой взгляд, приподняв подбородок, когда я замираю в паре шагов от него: — Ты ничего не сможешь сделать, чтобы остановить его.
— Тогда почему ты так яростно отказываешься помочь мне, а? Если считаешь наше дело настолько безнадёжным?
Он колеблется, его взгляд соскальзывает с моего лица на мою руку. На Кольцо Крови. Я перевожу глаза на него, приоткрыв рот. Догадка накрывает меня с головой, проносясь по кончикам пальцев, пока я отчаянно пытаюсь поймать ускользающую мысль: — Ты… ты всё это время знал, что это такое, верно? Королю нужно это кольцо. Оно необходимо ему для чего-то. И поэтому ты хочешь его получить.
— Понятия не имею, о чём ты говоришь, — огрызается он.
Я поднимаю руку, выставляя кольцо прямо перед его глазами: — Селеста ведь никогда не хотела выходить за Коула, правда?
Святые боги. Когда Коул рассказывал обо всём, что произошло с момента нашей разлуки в Пэдмуре до моего прибытия на аванпост, он упомянул, что его отправили в Артериас на суд к королю за дезертирство. Его должны были казнить за то, что он самовольно покинул свой пост и отправился искать меня в Пэдмур. Но раз у Коула было кольцо его матери и он предстал перед королём…
Мардж говорила, что монарх искал его долгие годы. И появись Коул с этим кольцом, король обязан был заполучить его любым путём. Получить звание армейского капитана само по себе было немалым достижением. Но получить его после столь вопиющего преступления? Слова Коула в Артериасе отдаются эхом у меня в голове:
«И тогда мне сделали предложение. Если я женюсь на Селесте, то войду в богатую семью. Получу щедрое приданое и смогу отправлять эти деньги родным. А мой смертный приговор отменят, чтобы я мог быть с ней».
Король предложил помолвку с Селестой потому, что Коул, само собой, отдал бы кольцо своей матери невесте при венчании. И тогда Кольцо Крови оказалось бы у неё. Добровольно. Без всякого сопротивления. Но тут возникает вопрос… почему король просто не отобрал кольцо у Коула силой с самого начала?
Улыбка трогает мои губы: — Король боится, верно?
Дэриан закатывает глаза: — Тебя, что ли? Жалкой, беспомощной девчонки? Вряд ли.
Я перехватываю его за подбородок пальцами и силой разворачиваю к себе — меня уже до тошноты бесят мужчины, намекающие, будто я в чём-то слабее их: — Тогда я стану тем, чего он будет бояться до дрожи.
Он резким движением вырывает лицо из моих пальцев; на его скулах полыхает ярость. Всё сходится. То, как легко Дэриан метался между напускной заботой и неприкрытой жестокостью. Он просто пытался добраться до кольца. Всё, что связывало нас в Артериасе?..
Всё было ложью.
Тёмная волна гнева поднимается в груди, вытесняя все остальные мысли: — Ты переспал со мной в Артериасе только потому, что думал, будто Кольцо Крови у меня, так ведь?
— Не звучи так разочарованно, — мурлычет он.
Я улыбаюсь ему приторно-сладкой, ледяной улыбкой: — О, не обольщайся. Ни капли.
Я с силой дёргаю за цепь его кандалов, заставляя его подняться с пола. Отстегнув звенья от стены, я хватаю свои вещи и заталкиваю в дорожную сумку. Выведя его из покоев, мы направляемся к западной части Дрифтмонда — обратно на зелёный склон, где нас дожидаются драконы.
В целях предосторожности Сетан распорядился, чтобы стража Дрифтмонда доставила нам завтрак прямо сюда, на открытое место, вместо сбора в общей ратуше. Как только мы поедим, отряд выдвинется из Дрифтмонда к следующему городу — Киламберу. Арчи забирает цепь Дэриана в обмен на кусок жареной курицы и уводит его за порцией еды. Мардж подходит справиться о моём самочувствии, а по взгляду Коула сквозь толпу я понимаю: одного моего присутствия на ногах ему достаточно, чтобы убедиться, что со мной всё в порядке после ночных событий.
Дэйша всё так же лежит на тронутой утренним инеем траве, и я, закрепив сумку позади седла, усаживаюсь прямо на её исполинскую лапу размером с добрую тачку. Она вытягивает шею вперёд и обнюхивает мой затылок, вздымая волосы порывом тёплого ветра. Прислонившись спиной к её передней лапе, я смотрю снизу вверх и протягиваю ей кусок мяса: — Твоё любимое.
Её зрачки то расширяются до круглых блюдец, то сужаются в вертикальные щели; ноздри широко раздуваются при глубоком вдохе, но затем она мотает головой и брезгливо кривит нос: Я не голодна.
— Но… — я осекаюсь, не договорив «…ты же обычно ненасытная прорва?».
Мне больше такое не нравится.
Я отрываюсь от её лапы: — Что? С каких это пор?
С тех самых, как А’нала нарычала на меня за то, что я разорила курятник…
— Дэйша!
…и когда я сказала ей, что это не я, она заметила перо, которое я забыла вытащить из чешуи под подбородком.
Я не могу сдержать смешка, бросая взгляд на красную драконицу. Та возлежит на траве с такой безупречной выправкой, какой позавидовал бы любой кадровый офицер. Точная копия своего всадника, стоящего в двадцати футах и отдающего приказы бойцам. Жёлтые глаза драконицы сужаются. Губы приподнимаются в угрожающем рычании, когда Арчи, волоча за собой Дэриана, проходит мимо неё и беспечно машет ладонью. А’нала резко щёлкает челюстями прямо перед его носом; Арчи испуганно спотыкается на шагу, но тут же продолжает путь. Дэриан же даже шага не сбивает.
— Я принесла бы тебе поесть, знай я, что ты голодна…
Дело не столько в голоде. Просто это было весело. К тому же… А’нала сказала, что драконам моего размера нужно есть более сытную добычу, чтобы дольше обходиться без пищи. С возрастом обмен веществ замедляется. А если ты дракон со всадником, то во время перелётов нужно уметь обходиться без еды месяцами. Впрочем, мы в любой момент можем попросить у Сетана оленя или лося.
— Что ж… пусть я и согласна, что разорять фермы не дело, я всегда найду способ раздобыть тебе курицу, раз уж ты её любишь. И если понадобится поговорить об этом с Сетаном…
Нет-нет. Не надо. Мне не нужно, чтобы ты за меня заступалась.
— Тогда не позволяй им диктовать тебе, что любить и чего хотеть.
После того как она дала мне попробовать лосятину, для диктовки условий места почти не осталось. — Её раздвоенный язык облизывает губы, словно она до сих пор смакует вкус.
— Прости, что я никогда не могла добыть для тебя нечто подобное. — Я смотрю снизу вверх на её исполинскую голову, пока она опускает морду, встречаясь со мной взглядом.
Ты дала мне всё, в чём я нуждалась. Даже не вздумай винить себя.
Улыбаясь, я поднимаю руку и провожу ладонью по чешуе на её нижней челюсти. Из чистого любопытства дважды стучу пальцами сбоку по морде.
Она исчезает из виду на пару секунд, а затем снова мерцанием проявляется в воздухе. Над этим нам ещё нужно работать. И проверить, какими ещё способностями она может обладать.
Я перевожу взгляд на седло и на пришитые к его задней части сумы для поклажи. Какое же это облегчение — бродить по этим землям, не думая о том, как спрятать Дэйшу или дневник отца. Откусив ещё кусок курицы, я смотрю в то место, где спрятан дневник, пытаясь припомнить его заметки о солнечных драконах. Если солнечный дракон способен управлять положением светила и черпать солнечную мощь, на что тогда способна Дэйша? Пока мы знаем лишь то, что она может становиться невидимой. По крайней мере, на секунду-другую.
Дэйша шевелит сложенными крыльями, замечая, как я отрешённо уставилась на седло.
— Тебе не давит? Мы ведь не снимали его с тех пор, как затянули подпруги.
Седло? — Она укладывает голову на землю между передними лапами рядом со мной. — Думаю, это примерно как сапоги на твоих ногах. С непривычки странно, но сейчас я его почти не замечаю.
Спустя несколько минут Сетан собирает нас вместе с остальными наездниками.
Когда я забираюсь в седло, рядом появляется Коул и перепроверяет каждую пряжку: — Надеюсь, ты чувствуешь себя достаточно сносно для полёта?
— Сносно настолько, насколько это вообще возможно.
Затянув последний ремень, он опускает голову и хлопает Дэйшу по чешуе: — Берегите себя.
Я невольно провожаю его взглядом, пока он идёт обратно к повозкам; с каждым его шагом сердце всё глубже уходит в пятки. После нашей ссоры на окраине Дрифтмонда мы так толком и не поговорили. И у меня почти не было возможности сказать ему, как мне жаль.
Он отойдёт. Не изводи себя.
— Очень на это надеюсь…
Он любит тебя. И я не думаю, что хоть что-то в мире способно это изменить.
Сетан и А’нала произносят свой чудной девиз про звёзды и небеса, а затем взмывают ввысь; остальные наездники устремляются следом. Подавшись вперёд и крепко сжав руками рожки седла, я прищуриваюсь и усилием воли вытесняю муторную панику холодной решимостью.
Дышать не забывай, — рокочет Дэйша, делает несколько размашистых шагов и бросается в небо.
Мы поднимаемся всё выше и выше, пока Дрифтмонд внизу не превращается в тесную горстку домишек среди бескрайних просторов. Желудок бунтует, угрожая выплеснуть наружу весь завтрак. Пожалуй, было верхом легкомыслия набивать брюхо перед самым полётом. Больше я такой ошибки не повторю. Я отрываю взгляд от земли и устремляю его вперёд — на силуэты драконов, рассыпанные по линии горизонта.
А’нала велит нам выйти во главу строя для твоего второго урока.
Я тяжело вздыхаю, стискивая челюсти: — Ну вот, опять началось.
Я упала три раза.
Три.
Грёбаных.
Раза.
Каждый раз Дэйша ласточкой взмывала вверх и подхватывала меня задолго до того, как земля успевала стать смертельной угрозой. Но от этого каждый нерв, каждый первобытный инстинкт внутри всё равно орал от ужаса. На третьем падении я даже смогла приоткрыть глаза и увидеть, как Дэйша несётся ко мне на распахнутых крыльях с выставленными когтями. Она перехватила меня на удивление бережно. И тут до меня дошло: для неё это тоже тренировка. Просто справляется она с ней куда лучше, чем я.
Надо отдать мне должное: завтрак я удержала. Засчитаю это за победу.
К тому моменту, когда мы приземляемся рядом с Сетаном и остальными всадниками, все мои нервы звенят гремучей смесью изнеможения и адреналина. Перебросив заплетённые в косу волосы через плечо, чтобы не лезли в лицо, я отстёгиваю карабины, снимаю пояс и соскальзываю со спины Дэйши. Боги, до чего же надёжной кажется земля под подошвами сапог. Я и понятия не имела, насколько не ценила эту опору, пока под моими ногами не разверзлась пустота в сотни футов.
Сетан скупо, на грани пренебрежения, склоняет голову, а его свита смеривает меня долгими оценивающими взглядами, прежде чем повернуться обратно к своим драконам.
— Стало лучше? — слабо спрашиваю я у Сетана, борясь с искушением упереться ладонями в дрожащие колени.
— Пожалуй.
— А сколько обычно обучаются наездники в Академии?
Сетан усмехается и выразительно оглядывается на остальных, безмолвно предлагая им ответить за него.
— Я учился шесть лет, — отзывается широкоплечий, коренастый мужчина с наголо обритой головой и густой бурой бородой.
— Я — три, — бросает темноволосая женщина со стрижкой до подбородка.
— Выскочка, — откликается другая, у которой сбрита половина головы.
Мужчина с чёрными косичками до самого живота вмешивается: — В среднем уходит около четырёх лет. Но всё зависит главным образом от классификации и ранга.
Мой взгляд мечется от одного к другому: — Что вы имеете в виду под классификацией и рангами?
Мужчина с длинными косами отвечает первым: — Каждая классификация делится по стихиям: огонь, вода, земля и воздух. А уже внутри каждой из них есть свои ранги: разведчики, бойцы, вестовые, целители, ликвидаторы, заводчики, стратеги, маги и стражи. Некоторые ранги и классы требуют больше времени, чем остальные. Если ты, конечно, не Лекси.
— Ты хотя бы правду говоришь, генерал, — откликается коротко стриженная черноволосая наездница — Лекси, — скрещивая руки на груди и кокетливо усмехаясь.
— Довольно, продолжаем путь. До Киламбера дойдём пешком, — обрывает Сетан, глядя на виднеющийся вдали город.
— Почему мы не подлетели ближе? — спрашиваю я.
— В Киламбере находится одна из немногих на континенте кузниц драконьих клинков. Она закрыта с тех самых пор, как Аарик сел на трон. Как ты сама убедилась вчера, у нас хватает собственных мятежников, и мне не хотелось бы нарываться на новые стычки, если есть возможность их избежать. Джером, — он бросает взгляд на воина с длинными косами. — Возьми Лекси и идите в дозор. Найдите стражу, предупредите, что мы прибыли, и пусть выяснят, готов ли сектор наездников принять нас.
Джером и Лекси коротко склоняют головы и уходят вперёд; огненные драконы неотступно ступают следом. Тяжёлая поступь их исполинских лап постепенно затихает вдали.
Мардж стоит напротив Дэйши, мерно постукивая посохом о землю.
— Что ты делаешь? — спрашиваю я, подходя ближе.
Дэйша выдёргивает голову из-под крыла и предостерегающе рычит.
Мардж отступает на пару шагов и выставляет перед собой сухую ладонь, словно та действительно способна остановить разъярённого дракона: — Сегодня для тренировки нам понадобится она.
Дэйша поднимается с земли грозной тенью; остальные драконы недовольно фыркают, потревоженные среди ночи. Под предводительством Мардж мы втроём отходим подальше от драконьего лагеря и стен Киламбера. Старуха останавливается на открытой проплешине, где нет ни деревьев, ни кустов, — лишь нагромождение валунов у подножия голого склона. Без полога ветвей над головой открывается великолепный простор: яркие россыпи звёзд и тёмные тучи, стремительно несущиеся по небу.
Мардж щёлкает пальцами перед моим носом, заставляя оторвать взгляд от неба: — Сосредоточься… Что ты помнишь о той ночи в Артериасе, когда Дэйша подожгла лес?
— Эм-м… ну…
Если эта карга намекает на то, что снова хочет прокатиться на мне верхом, пусть начинает копать себе могилу.
Я бросаю взгляд на Дэйшу: она усаживается на задние лапы, прижимает крылья к бокам и оборачивает хвост вокруг передних когтей.
— Думай, Катерина, — подгоняет Мардж. — Ты помнишь, что происходило с драконьим пламенем?
— Оно… — Я смотрю на Дэйшу, вглядываясь в её белые глаза и ожидая, пока ответ и воспоминания нахлынут на меня. — …оно будто бы… двигалось? Я… я не знаю. Звучит нелепо…
— Вовсе не нелепо. Продолжай.
— Когда я шевелила рукой, пламя словно следовало за ней. Почти как живое? — Я оборачиваюсь через плечо на Мардж, надеясь, что она подтвердит ход моих мыслей.
Она кивает и ковыляет вперёд: — Драконье пламя — это чистая магия. Вот почему оно куда более разрушительно, чем обычный огонь. Кольца Крови и Кости были созданы как раз для того, чтобы направлять магию, именно поэтому ты и смогла сдвинуть его тогда в Артериасе. Это похоже на то, как ты вытягиваешь силу напрямую из линий лей. Только в меньшем, более рассеянном масштабе.
Она переводит взгляд на Дэйшу и легонько тычет концом посоха в её хвост: — Проверь своего наездника.
Губы Дэйши вздрагивают, оскаленные зубы хищно блестят в лунном свете. Передай ей: если она ещё раз до меня дотронется, ей уже не доведётся увидеть результат вашего так называемого испытания.
— Тс-с, — шепчу я вслух, а затем обращаюсь к Мардж: — Клинок в твоём посохе — драконий?
— Да.
Я взмахиваю рукой, показывая ей отойти подальше. Дэйша опускает голову в паре дюймов над травой, её пасть приоткрывается, и в глубине широкой груди зарождается тёплое свечение. Оно поднимается по длинной змеиной глотке и вырывается наружу, ударяя в землю. Но вместо аккуратного язычка огня пламя выплёскивается широким кругом, отчего трава моментально чернеет и обугливается.
— Хватит! — рявкает Мардж на Дэйшу. — Пока оно не разошлось и она не потеряла контроль!
Дэйша резко захлопывает пасть, обрывая поток пламени. Большая часть огня рассеивается, лишь несколько оставшихся углей тлеют в грязи, подобно рубинам.
Мардж вскидывает подбородок в мою сторону: — Хорошо. Думаю, с этим ты справишься. Не торопись. Иначе контроль сорвётся.
А повторять это снова мне совсем не хочется. Судорожно втянув воздух, я опускаюсь на одно колено и прижимаю ладонь к земле. Нарастающий гул энергии вибрирует вокруг меня, и я сосредотачиваюсь на призрачных язычках пламени, грозящих вот-вот угаснуть. Мысли против моей воли уносятся к Хорнвуду. К той маленькой девочке и кукле, которую я закопала у реки. Болезненное воспоминание о том, что я не смогла спасти никого из них. Сердце сжимается. Обычно я стараюсь загнать это поглубже. Замести под ковёр и забыть.
Но сейчас нельзя — мне это нужно.
Мне нужно почувствовать ярость оттого, что тогда у меня не было сил защитить их. Мне нужна эта сокрушительная решимость не допустить повторения трагедии. И если ради этого нужно держаться за воспоминание, срывающее швы с моего сердца, я сделаю это. Я выжму из себя всю кровь до последней капли, но не позволю этому повториться.
— Тебе незачем касаться земли, когда огонь уже на поверхности — только если ты тянешь силу из линий лей. Попробуй сдвинуть его, — направляет меня Мардж.
Я отрываю ладонь от земли и протягиваю руку к пламени. Веду раскрытой ладонью по воздуху, словно притягивая магию к себе. Огонь шипит, упрямо цепляясь за выжженную проплешину, пока я резко не веду рукой влево — и он следует за жестом. Я плавным взмахом увожу руку вправо, и с этим движением его хватка за почву слабеет.
— Хорошо… — шепчет Мардж.
Я раскачиваю языки пламени из стороны в сторону, пока не подтягиваю их к себе. Огонь ползёт по земле, дюйм за дюймом, становясь всё более послушным моему зову. Как только пламя подбирается на несколько дюймов к моим сапогам, я отступаю на шаг и резко опускаю ладонь, приказывая ему замереть на месте. Но вместо этого огонь стрелой уходит в землю и исчезает.
Звук хлопков заставляет меня оторвать взгляд от земли: Мардж довольно ухмыляется, глядя на меня.
— Я хотела просто остановить его…
— Ты и остановила. Ты вернула его в линии лей. — Она постукивает посохом по промёрзшей земле. — А теперь повысим ставки.
Она извлекает скрытый в посохе клинок; луна за её спиной очерчивает лезвие ослепительным лазурным сиянием. Дэйша пятится назад, переводя взгляд с Мардж на меч, и рога на её голове воинственно топорщатся.
Она не причинит тебе вреда. — Я мысленно касаюсь нашей связи, успокаивая её.
Мардж опускает клинок и чертит вокруг себя неровный круг. С лёгкой одышкой она командует: — На этот раз твоя задача — не подпустить пламя ко мне…
Я фыркаю: — До такого мастерства мне ещё как до небес.
— Придётся научиться.
Стоит мне открыть рот, чтобы возразить, как старуха, замыкая круг, бросает косой взгляд на Дэйшу:
— Ещё раз.