ОГОНЬ ВО ПЛОТИ
Звук сотрясает стены комнаты. Мы с Дэрианом оба смотрим, как ходуном ходит потолок над головой, а следом за этим снаружи раскатывается нестройный хор драконьих глоток.
Дикие драконы! — ревёт Дэйша. — Ты где?
— В комнате…
Они напали на город! Тащи сюда свою задницу, живо!
Не будь я так перепугана, я бы, наверное, рассмеялась от таких словечек — пожалуй, мне стоит следить за тем, как я выражаюсь при ней.
На улице взрываются крики, и Дэриан рвётся на цепях, пока я со всех ног несусь к выходу.
— Стой… стой! Не оставляй меня здесь! — кричит он мне вслед, отчаянно дёргая оковы.
Я замираю на пороге, встречаясь с ним взглядом. Но я не могу. Я не могу ему верить. Под шумок этой суматохи у него будет идеальный шанс сбежать. А он всё ещё нужен мне — мне нужно пробить ту стену, за которой он прячет тайны, способные стать ключом к освобождению королевства.
— Я вернусь, здесь тебе безопаснее всего, — шепчу я и захлопываю дверь прямо перед его носом, обрывая протесты.
На улицах крики и рёв сливаются в безумную какофонию. В паре кварталов от меня прямо над мостовой скользит гигантская тень, гоня перед собой толпу вопящих горожан. Огромный красный дракон прорывает дымовую завесу, проносясь над крышами домов; его рогатая голова запрокидывается назад, ноздри яростно раздуваются, а пасть распахивается. Пятьдесят футов до нас.
Тридцать футов.
— В укрытие! — кричу я, бросаясь к женщине, которая прижимает к груди младенца, и машинально вскидываю руку, словно пытаясь заслониться от пламени.
Я обхватываю её за плечи и веду сквозь панически мечущихся людей; их руки и плечи больно задевают нас на бегу. Пробиваясь против течения толпы, я затягиваю её в узкий переулок прочь с главной улицы — ровно в тот миг, когда дракон выплёвывает огненный смерч, который проносится по дороге и взвивается вдоль трёхэтажного дома улицах в семи от нас.
Плач младенца звучит всё громче, пока тяжёлый гул драконьих крыльев и рёв огня затихают вдали, уступая место приглушённому ропоту испуганных горожан. Я поворачиваюсь к женщине, а та опускает взгляд на мою руку, лежащую на её плече. Её глаза расширяются, скользя по моим пальцам и кольцам, а затем дикий, ошарашенный взгляд поднимается к моему лицу. Чёрт, вот тебе и «не привлекать внимания». Особенно с Кольцом Крови на руке. А перчатки я так и оставила в комнате.
— Вам есть где укрыться? — шепчу я.
Она кивает, всё ещё приоткрыв рот от шока: — У нас есть подземное убежище возле центральной площади.
— Хорошо. Сможете показать дорогу?
Она снова кивает, и мы выбегаем обратно на главную улицу. Вглядываясь в небо, я замечаю вдалеке силуэты ещё нескольких драконов: они то закладывают виражи, то планируют над городом, обрушивая струи огня на здания.
Ты где? — рычит Дэйша.
— Помогаю горожанам добраться до убежища возле центральной площади. А вы где?
Помогаю А’нале и остальным увести диких драконов прочь от города. Или заставить их сжечь весь запас огня. Сетан в бешенстве оттого, что тебя нет на месте.
— Передай ему и А’нале: я закончу здесь и сразу присоединюсь к вам. Но спроси, может ли он послать кого-нибудь забрать Дэриана из комнаты.
Поняла.
Мы с женщиной сворачиваем влево на перекрёстке, вливаясь в общий поток бегущих жителей. Охваченные огнём дома жалобно стонут под треск пламени; жар ощущается даже на таком расстоянии, согревая морозное зимнее утро. Высокие тонкие деревья раскачиваются из стороны в сторону, их широкие зелёные листья занялись ярким огнём.
— Почти пришли! — тяжело дыша, произносит женщина и замедляет шаг, указывая на каменное строение несколькими улицами впереди, вокруг которого сгрудилась толпа.
Мы пристраиваемся в хвост очереди; люди в давке отчаянно пытаются прорваться вперёд, но их оттесняют назад. В толпе прокатываются панические крики. Оглянувшись назад, я вижу, как ещё один дракон закладывает крутой вираж прямо над крышами.
Волна облегчения накрывает меня, когда я замечаю на его спине всадника. Дракон с наездником устремляются к южной части города — наперерез другому красному, дикому дракону. Первый наездник сбавляет ход при сближении, распахивая крылья своего дракона и оглушительно ревя. Дикий зверь резко разворачивается навстречу, и они с грохотом сталкиваются прямо в воздухе; сцепившись клубком из челюстей и когтей, они рушатся на крыши и исчезают за фасадами домов. Вдалеке гремит глухой взрыв.
— На всех места не хватит! — истошно вопит кто-то у самого входа в убежище. — Только женщины и дети!
Сгорбленный старик, опирающийся на клюку, поднимает голову; лицо его испещрено глубокими морщинами.
Молодой парень кладёт руку ему на спину и кричит во всю глотку: — Мой дед! Пожалуйста! Он не может бежать, как вы!
Толпа взрывается яростными спорами: каждый пытается решить, кому положено спастись, а кому суждено бежать сломя голову ради собственной шкуры. Людская волна подаётся вперёд, сминая тех, кто стоял на страже входа, и втискиваясь в распахнутые массивные каменные двери. Я крепче перехватываю женщину за локоть.
Лицо её бледнеет, нижняя губа мелко дрожит, когда она поворачивается ко мне: — Пожалуйста. Умоляю, возьми мою девочку. Ты сможешь защитить её.
Я качаю головой: — Нет. Ты сама заберёшь свою дочь. — Я затягиваю её за собой и плечом начинаю пробивать дорогу сквозь толпу: — С дороги, у неё ребёнок! Пропустите нас! Пропустите вперёд!
Люди оборачиваются с яростью на лицах, но, поняв, кого именно я веду, неохотно расступаются, пропуская нас к самому входу. Я заталкиваю её внутрь каменных дверей вместе с ещё несколькими беженцами. Оглянувшись на меня через плечо, она теснее прижимает младенца к груди. В её глазах читается всё без слов: спасибо.
Я пячусь назад, освобождая дорогу и собираясь бежать на поиски Дэйши. Остальные горожане продолжают протискиваться внутрь, и людская масса постепенно тает, исчезая в проёме. Оказавшись позади редеющей толпы, я замираю.
Мардж неотрывно смотрит на меня; опираясь обеими руками на посох, она стоит неподвижно. Лицо её спокойно и предельно собрано.
— Что ты здесь делаешь? А ну тащи свою задницу в убежище! — Я протягиваю руку, готовая силой волочь её к дверям, если потребуется.
Вместо ответа она лишь вскидывает подбородок к небу: вдалеке ещё один дракон без всадника разворачивается в нашу сторону. — Все туда не поместятся. И если ты ничего не предпримешь, они погибнут, Катерина. Все до единого.
Я тяжело сглатываю, переводя взгляд с приближающегося дракона на Мардж и обратно: — Что мне делать? — в моём голосе проскальзывает паника.
— Помнишь, что я говорила тебе о линиях лей и магии? — Концом посоха она чертит перед собой полукруг, напоминая о том, как две ночи назад я училась отводить от неё пламя. — Направляй её. Не позволяй ей подчинить себя.
Я отступаю на пару шагов назад перед несущимся на нас драконом; его жёлтые немигающие глаза намертво цепляются за меня. — Я не готова, — сдавленно пищу я.
— Ты никогда не будешь готова, — глухо звучит голос старухи у меня за спиной, когда дракон испускает яростный рёв, прокатывающийся по улицам и переулкам сокрушительной звуковой волной.
Расставив ноги шире и не сводя глаз со зверя, я опускаюсь на корточки; пальцы касаются холодных, пыльных булыжников. Сердце срывается в бешеный ритм.
Всё зависит только от меня.
Я совершенно не готова, но выбора нет.
Мне нельзя закрывать глаза. Не тогда, когда дракон несётся прямо на нас. Каким-то глубинным чутьём я шарю в толще земли в поисках тайной реки магии, призывая её к себе. Но сила не идёт, ускользая от моего зова, словно пугливый дикий зверь. Или мы просто слишком далеко от линии лей.
— У тебя мало времени, Катерина! — срывается на фальцет голос Мардж.
Дракон распахивает зазубренную пасть; в глубине его глотки разгорается слепящий жар. Эти дикие, сузившиеся в щёлочки глаза буравят меня. Он хочет моей смерти. Я чувствую это каждой клеточкой.
— Сейчас! Давай же! — кричит Мардж.
Мой хриплый стон переходит в крик, пока я пытаюсь кончиками пальцев подцепить струящуюся под землёй магию — словно кукловод, дергающий за нити марионетки. Но у этой марионетки своя воля. Стоит мне приподнять ладони на пару дюймов над мостовой, как сквозь трещины между камнями пробивается бледный голубой дымок.
Дракон выплёвывает струю огня; стена пламени с грохотом несётся по улице прямо на нас, обжигающее облако готово пожрать нас заживо. Моя хватка срывается, и магия снова уходит из-под пальцев. Я слишком слаба.
— Катерина! — крик Мардж леденит мне кровь.
С глухим стоном я падаю на колени, снова отчаянно вгрызаясь пальцами в землю и готовясь принять на себя надвигающийся вал огня. Этот стон перерастает во что-то иное. Во что-то утробное, низкое и первобытное.
Тень падает на меня сверху, и чёрный силуэт ласточкой ныряет прямо над моей головой. Дэйша с оглушительным грохотом приземляется передо мной, круша булыжники под массивными когтями, и встаёт на дыбы, распахивая крылья навстречу бушующему огню. Стена пламени с размаху врезается ей в грудь, сдвигая её назад, пока когти со скрежетом бороздят мостовую.
— Дэйша! — истошно кричу я, вскакивая на ноги.
Её тело впитывает пламя, пока чешуя не начинает светиться почти белым светом. Едва огонь спадает, она припадает к земле, но красный дикий дракон прорывается сквозь остатки пламени и с размаху сбивает Дэйшу с ног.
Перевес не на её стороне.
Она почти вдвое меньше этого зверя. И только что приняла на грудь целый шквал огня. Она может быть ранена, хотя по нашей связи боль пока не отдаётся в моём теле. Дэйша извивается под красной тушей, выскальзывает из мёртвой хватки и вскидывается на дыбы с яростным, неистовым оскалом.
— Загони их внутрь! — бросает мне Дэйша; её глаза не отрываются от красного дракона, пока она делает угрожающий выпад челюстями.
Я поворачиваюсь к Мардж, которая застыла в смеси благоговения и ужаса. Указывая на вход в убежище, я с отчаянием замечаю, что снаружи остались лишь трое горожан. Проём набит битком: люди испуганно выглядывают из-за широких двустворчатых дверей, уставившись полными ужаса глазами на двух рычащих и кружащих друг против друга драконов. Я подталкиваю Мардж и оставшихся троих к самому входу.
— Пожалуйста! Ещё немного! Подвиньтесь назад, впустите их! — кричу я вглубь убежища. Толпа внутри нехотя уплотняется, освобождая крошечный пятачок для четверых, и Мардж оказывается с краю. Но людей набилось столько, что массивные створки не закрываются до конца, сколько бы их ни пытались захлопнуть.
— Вышвырните их! Вы нас всех погубите! — надрывается мужской голос где-то из глубины.
Раздаётся нестройный гул согласия, и толпа внутри колышется, пытаясь вытолкнуть людей обратно на улицу.
Я со всей силы бью кулаком по створке двери, привлекая их паническое внимание: — Нет! Если вы начнёте толкаться, то потеряете право оставаться здесь, ясно вам?! Стойте смирно и не двигайтесь!
Позади раздаётся яростный рёв Дэйши. Я оборачиваюсь и вижу, как она скользит вокруг противника, вставая живым щитом между ним и мной. Дикий дракон делает резкий выпад, смыкая челюсти на горле Дэйши, пока она когтями полосует его морду.
Клинок с сухим звоном покидает ножны; мой взгляд прикован к дикому зверю. Дэйша и красный дракон кружат, щелкают челюстями, наносят сокрушительные удары лапами, отчаянно борясь за превосходство. Несмотря на меньший размер, Дэйша быстра и всё ещё представляет для противника немалую угрозу. Я крадусь вперёд, поднимая меч и уклоняясь от взметнувшегося красного хвоста.
Дэйша выворачивается из пасти чудовища, наваливается сверху и прижимает врага к мостовой, но красный дракон мощным броском отшвыривает её прямо в стену дома. Здание жалобно трещит и оседает, осыпая Дэйшу градом кирпичей и деревянных балок. Она сжимается, уходя от удара, пока вокруг клубится густая серая пыль. Когда её глаза снова распахиваются, они горят чистейшей белизной первобытной ярости.
Красный дракон стоит ко мне спиной, глухо рокоча. Подобравшись ближе, я изо всех сил вонзаю меч сверху вниз в толщу хвоста чудовища — сквозь плотные мышцы, пока лезвие не уходит по самую рукоять. Дракон истошно ревёт и разворачивается ко мне; в его крошечных блестящих глазах полыхает живой огонь.
Я удерживаю его взгляд: — Назад.
Его губы кривятся, обнажая вековые зубы — щербатые, пожелтевшие и зазубренные. Из раскрытой пасти вырывается шипение, обдавая моё лицо зловонным дыханием, но я не отступаю ни на дюйм.
— Назад…
Дэйша бесшумно выбирается из руин, стряхивая с чешуи обломки дерева и каменное крошево, и заходит на зверя с противоположной стороны.
— …я сказала.
Голос, древний, словно сами боги, шипящим эхом отдаётся у меня в голове, пока дракон сужает жёлтые глаза: «Вы прячсссете Иссспорченныхссс. Носссите и призываете великую магию. Держсссите драконьи клинкиссс. Грешсссный вы род. Зачсссем нам щадить вассс?»
В знак доброй воли я выдёргиваю клинок из его хвоста; зверь глухо стонет от боли. Оранжевая кровь толчками сочится из раны, стекая по блестящей алой чешуе и собираясь лужицей на серых булыжниках.
Глядя дракону прямо в глаза, я убираю меч в ножны и отвечаю вслух: — Мы грешный род, это чистая правда. Но здесь живут невинные. Дети, чьи души ещё ничем не запятнаны.
«Вы и нашссших забираете. Украли мои яйцассс». — Голос дракона становится отчётливо женским, когда она делает пару шагов ко мне, склоняя массивную голову, чтобы заглянуть мне прямо в глаза.
— Мы — не король с юга, — объясняю я. — Это он крадёт ваши кладки. И мы не оправдываем его злодеяний.
Дэйша глухо рычит, вставая вплотную ко мне, готовая к броску при малейшей угрозе. Красная драконица медленно переводит тяжёлый взгляд с меня на неё, буравя белые зрачки; между ними повисает тягучая тишина. О чём бы они ни говорили, зрачки обеих сначала расширяются во всю радужку, а затем сжимаются в щели, после чего красная великанша отдёргивает голову и делает несколько шагов назад. Дэйша вытягивает шею вперёд, нависая мордой прямо надо мной. Один этот жест несёт в себе предельно ясный смысл.
Моё.
Пасть Дэйши приоткрывается, в её груди рождается низкий вибрирующий рокот, от которого стынет кровь в жилах. Красная драконица склоняет голову, глядя в землю, и пятится прочь. Упёршись крупом в стену дома, она на миг замирает и бросает на меня последний взгляд: «Ссспассси наш род», — шелестит она в моих мыслях, а затем с шумом взмывает в небо.
Щурясь от мощных порывов ветра, поднятых её крыльями, я запрокидываю голову к возвышающейся надо мной Дэйше: — Что ты ей сказала?
Дэйша наконец отрывает взгляд от силуэта, тающего в далёких облаках, и опускает морду, касаясь носом моего лба: Что-то вроде: «Сделаешь к ней ещё хоть шаг — и я сотру тебя в порошок».
— Правишь через страх, значит? — Я опускаю ладонь на плотную чешую её горла.
Она поняла, кто я. Большинство драконов понимают. Но они считают, что раз я моложе, то мои слова можно не брать в расчёт. Но ты — моя. И я никому не позволю угрожать тебе.
Я улыбаюсь и поворачиваюсь к ней всем корпусом: — Ты не ранена? — Я осторожно провожу пальцами по её смоляной чешуе. Но та блестит так же безупречно, как и всегда, без единой царапины или ожога. — Ты… ты совсем цела? Ты просто впитала этот огонь?
Дэйша расправляет крылья, оглядывая безупречные кожаные перепонки. Если не считать единственной затянувшейся прорехи со времён битвы в Артериасе, когда она спасла меня. Она встряхивает крыльями и спиной, словно собака, стряхивающая воду. Было тепло. Но в остальном всё отлично. — Она вскидывает голову, вглядываясь вдаль. — А’нала говорит, что они вытеснили последнего дикого дракона за черту города. Кажется, мы в безопасности.
— Катерина! — знакомый крик эхом разносится по площади.
Мы с Дэйшей оборачиваемся к убежищу, откуда как раз выходит Мардж. Мало-помалу из дверей осторожно высыпают люди, тревожно всматриваясь в небо.
Глаза Мардж расширяются; она указывает на что-то вдалеке. Я перевожу взгляд туда же. Исполинские языки пламени вздымаются к небесам, пожирая целые кварталы и выжигая дома до самого фундамента. Обугленная деревянная балка с треском рушится, перегораживая улицу и врезаясь в соседнее здание; огонь моментально перекидывается на лавки и дома по ту сторону дороги. Горожане в ужасе кричат, видя стремительно расползающийся пожар, а я кручусь на месте и с ужасом понимаю, что огонь окружает нас со всех сторон. И не простой огонь — драконье пламя.
А’нала и остальные собираются уводить людей. Она говорит уходить на юг — там меньше всего огня, — рокочет Дэйша. — Но уходить нужно прямо сейчас, пока пламя не отрезало дорогу и мы не оказались в ловушке.
Будь всё богами проклято. Мы прогнали диких драконов… но это совсем другое. Пламя не попросишь отступить. Не заставишь пощадить людей, которые строили здесь свои жизни. Где целые поколения рождались и умирали. Где воспоминания жили и дышали в каждом камне.
Вдали, там, где бушующий огонь сливается со стенами горящих домов, в самом пекле мелькает тень. Встревоженные крики толпы за моей спиной постепенно затихают, пока единственным звуком вокруг не становится глухой, болезненный стук моего сердца. Хаотичный танец пламени словно замедляет бег, когда силуэт человека поворачивается боком.
Это она.
Я не могу разобрать ни деталей её одежды, ни черт лица. Но я всё равно знаю — это она. А в опущенной руке покачивается крошечная тряпичная куколка с надорванным рукавом. Та самая, которую я похоронила в Артериасе. Она делает один крошечный шаг. Затем второй. Пока окончательно не исчезает в пылающем мареве города.
Стоит ей скрыться, как испуганный шум и гомон вокруг с новой силой врываются в уши. Я перевожу взгляд на Мардж — она уже пристально смотрит на меня. В её глазах читается всё без слов: «И что ты теперь будешь делать?»
По переулку на центральную площадь выбегает новый отряд: Арчи, Мелайна, Гэвин, Нолан и остальные артерианцы. Во главе отряда я сразу узнаю Коула. Его цепкий взгляд скользит по силуэту Дэйши и находит меня.
— Всем отходить на юг! — зычно командует он, перекрывая хаос. Спокойная решимость на его лице каким-то чудом пробивает панику в людях, и горожане послушно устремляются туда, куда он указывает. Он подталкивает их в спины, направляя бег: — Без паники, но быстрее!
Людская масса колышется и послушно течёт в сторону южной улицы, указанной Коулом. Мардж на миг сжимает моё плечо и, прихрамывая, уходит следом за всеми; Арчи бережно ведёт её под руку. Я смотрю им вслед, пока липкий страх и сомнения в собственных силах ледяной волной захлёстывают меня. Дэйша застыла рядом, готовая в любую секунду расправить крылья для взлёта, но её взгляд прикован к горожанам, исчезающим вдали.
Даже если они выберутся из огня, им некуда будет идти. В самый разгар зимы? Это может стать куда более мучительной смертью, чем от драконьих когтей. И куда более медленной.
Всё зависит только от меня.
Я справлюсь.
Опустив голову и глядя на камни под сапогами, я падаю на одно колено прямо посреди мостовой. Прижимаю левую ладонь к булыжникам. Со всем отчаянием, на какое способна, я молю магию отозваться. Пытаюсь вытянуть пульсирующую силу из бушующего вокруг пламени. Но незримая энергия лишь дразнит меня, ускользая из поля зрения. Боги, клянусь, я почти физически ощущаю, как она надо мной насмехается.
Жар накатывает удушливой волной, струйки пота бегут по шее и спине. Но стена огня вокруг даже не вздрагивает. Когда я отрываю ладонь от камней, на них остаётся лишь влажный отпечаток.
Не работает.
Я снова с силой впечатываю ладонь в мостовую, стискивая зубы до скрежета и пытаясь вобрать кружащую вокруг силу в руку. Но знакомый разряд, продирающий позвоночник до самых костей, так и не разливается по жилам.
Всё. Ещё. Не. Работает.
— Проклятье! — кричу я, пока драгоценные секунды утекают сквозь пальцы. Сорвав руку с камня, я вскидываю глаза на дома вокруг, объятые всё разгорающимся пламенем. Огонь перекидывается на фасады, выстроившиеся вдоль дороги, по которой Коул повёл людей на юг.
Нет… только не это!
Новые дома вспыхивают, как сухой хворост. Я вскакиваю на ноги, оборачиваясь лицом к бушующему пожару. Руки дрожат крупной дрожью. В ушах снова звучат истошные крики той маленькой девочки из Хорнвуда, переплетаясь с далёким замогильным шепотом из кошмаров.
Огонь во плоти. Пламя в теле. Кровь силы.
Я не справилась. Какой от меня прок, если мне суждено спасти это королевство? Спасти этих людей? Мысли срываются в тёмную пропасть. В глухую бездну, со дна которой не выбраться…
Что-то сжимает мою ладонь. Осаживая бешеную скачку мыслей и заставляя смолкнуть навязчивый шёпот в голове.
Я опускаю глаза на свою левую руку и вижу сильные пальцы, переплетённые с моими. Шершавые мозоли касаются кожи с щемящим, давно забытым уютом. Подняв взгляд, я встречаюсь с тёплыми янтарными глазами Коула, смотрящими на меня сверху вниз; в их глубине пляшут отблески пожара.
Он ничего не говорит. Ему и не нужно. Он просто крепче сжимает мои пальцы.
Всё в порядке. Всё будет хорошо.
Один лишь этот безмолвный смысл разгоняет бурю, бушующую в моей голове, расчищая дорогу передо мной.
— Я верю в тебя, — шепчет он так тихо, что я едва не сомневаюсь, не почудились ли мне эти слова. — Ты самый сильный человек из всех, кого я знаю.
Он выпускает мою руку, не сводя с меня глаз, и делает шаг назад. Я смотрю на бушующий огонь; сердце в груди постепенно замедляет бег, отпуская панику. Мы с Мардж уже тренировались подчинять драконье пламя Дэйши. И пусть это было в куда меньшем масштабе, я обязана попробовать снова. Обязана пытаться, пока во мне остаётся хоть капля сил. Я делаю шаг вперёд, вытягивая левую руку с кольцом матери Коула в сторону ближайшего горящего здания.
Покорись мне, — шепчу я про себя, не сводя глаз с беснующихся языков огня, и делаю ещё шаг. Ещё один. И ещё.
Жар яростно бьёт в лицо, приказывая отступить. Я замираю в паре дюймов от огненной стены, прищуриваясь; пот ручьями стекает со лба. Едкая соль щиплет глаза, размывая зрение, но мне нельзя моргать. Стиснув зубы и подавляя предательскую дрожь в руке, я сгибаю пальцы навстречу огню — словно впиваюсь в него намертво, пытаясь нащупать опору. С такой тяжестью, будто сдвигаю с места само здание, я веду рукой через грудь.
Пламя, истошно зашипев в знак протеста, неохотно следует за моей ладонью, вздымая к небу сноп искр. Робкая улыбка касается моих губ. Этого крошечного проблеска уверенности мне вполне достаточно.
Я вытягиваю обе руки, сосредотачиваясь на том, чтобы намертво зацепить огонь своей волей, а затем начинаю раскачивать его из стороны в сторону, лишая собственной силы. Стоит мне поймать ровный ритм, как пламя начинает всё больше подчиняться каждому взмаху. Сдавленно рыкнув, я с силой вбиваю его ладонями в землю, заставляя уйти в пульсирующие под ногами линии лей. Над обугленным фасадом поднимается лишь лёгкий сизый дымок, но драконий огонь отступил.
Отличная работа, — довольно мурлычет Дэйша. — Я знала, что ты сможешь.
Тихий смешок рождается в груди; волна её гордости просачивается в мои мысли, пока я тяжело перевожу дух. Я смогу.
Я перевожу взгляд на остальные дома, кольцом охватившие площадь. Разум отказывается осознавать, сколько сил потребуется, чтобы загнать всё это буйство обратно в линии лей. Но если кто-то и способен с этим справиться, то только я. И если придётся выжимать каждую искру, опустошая себя до капли, — да будет так. Я развожу руки над центром города и начинаю медленно кружиться на месте, выманивая пламя из стен и притягивая его к себе.
В голове эхом звучит голос Мардж из того мгновения, когда меня едва не поглотила Белизна: «Ты управляешь ею — помни об этом».
Судорожно втянув воздух, я кружусь медленными, тяжёлыми шагами, распахнув руки и подзывая огонь ближе, стягивая его к себе, словно я — центр притяжения. С каждым моим поворотом пламя кружит следом, превращаясь в ревущий смерч из жара и света.
Покорись мне!
Огненное кольцо вокруг меня становится всё шире и яростнее, закручиваясь всё быстрее; оно балансирует на грани моего контроля, выжидая малейшей оплошности, чтобы взорваться и сжечь меня дотла.
Но я не дрогну. Не могу.
— Покорись мне! — кричу я вслух, когда голова перестаёт поспевать за телом, а череп взрывается неукротимым приступом дурноты.
Огонь оглушительно ревёт, отчаянно сопротивляясь моей воле. Острые пики инферно взмывают вверх, пытаясь уйти в небо и вырваться из хватки. Я замираю на месте, но мир вокруг продолжает кружиться; ноги подкашиваются, голова запрокидывается, пока я изо всех сил цепляюсь за ускользающее равновесие. Я прижимаю локти к бокам, подтягивая огонь всё ближе и ближе, пока стена бешено кружащегося вихря не берет меня в плотное кольцо.
Мне должно быть страшно.
Окажись я в подобном пекле ещё пару месяцев назад, я бы уже от страха наложила в штаны. Или рухнула без чувств. Искушение бросить всё и упасть без сил шепчет внутри. Но два коротких слова стучат набатом на краю сознания: держись, не отпускай.
Решимость глушит любые тревожные колокола; я сдвигаю брови, заставляя себя держать глаза открытыми посреди ослепительного огненного водоворота.
Покорись!..
Дрожащими от чудовищного напряжения руками я сгребаю пальцами верхушку огненного смерча, который вопит от ярости почти человеческим криком.
…мне!..
Ещё немного вниз, к самой земле. Но пламя отказывается склониться передо мной, словно я недостойна повелевать им.
…живо!
С утробным криком я падаю на колени и с размаху прижимаю обе ладони к раскалённым булыжникам. Оглушительное кольцо огня взрывается в последний раз и, закручиваясь спиралью, устремляется вниз, словно всасываемое в бездну под мостовой. Пламя исчезает в недрах земли, и на смену удушающему пеклу моментально накатывает ледяная пустота.
Ты сделала это. — Улыбка Дэйши ощущается почти физически. — Вот она, моя двуногая.
Задыхаясь, я смотрю на свои ладони, распластанные по камням; руки ходуном ходят подо мной, грозя подломиться в любую секунду, пока я пытаюсь успокоить бешено колотящийся пульс. Кольцо Крови коротко вспыхивает нежно-голубым сиянием и снова гаснет до привычного тускло-серого блеска.
Перед глазами резко темнеет, и я носом валюсь вперёд, прямо на камни. Но тупая боль от удара о мостовую меня уже не волнует. Лишь глухое изнеможение, выгрызающее кости, словно падальщик, терзающий добычу. Когда сознание почти угасает, под мой живот мягко подсовывается что-то тёплое и твёрдое.
Я с трудом приоткрываю глаза: Дэйша упёрлась носом мне под ребра и поднимает меня над землёй. Ноги беспомощно волочатся следом, пока я пытаюсь нащупать опору. Руки безвольными плетьми повисли на её чешуйчатой морде; голова кажется неподъёмной. Носки сапог касаются мостовой, и драконица замирает, позволяя мне медленно выпрямиться, опираясь о её нос на дрожащих ногах.
Я оборачиваюсь, чтобы оценить масштабы разрушений, но мир тут же заходится в сумасшедшем хороводе. Я заваливаюсь вперёд, но Коул успевает подхватить меня в падении, не давая снова встретиться лицом с мостовой.
— Я держу тебя, — шепчет он мне на ухо, опускаясь на колени вместе со мной.
— Все… все выбрались? — хриплю я ему в грудь. — Я спасла их?
Он бережно отстраняет мою голову, и сквозь его короткую бороду пробивается слабая улыбка, пока он подбородком указывает мне за спину. Здания вокруг тихо шипят, лёгкий сизый дым поднимается от фундаментов, затягивая воздух пеленой. Стены домов изувечены чёрной гарью, но деревянные перекрытия и кирпичные опоры устояли. А дальше по затянутой дымом улице, куда ушла толпа, в тумане снова проступают далёкие силуэты людей.
Я сделала это, чёрт возьми.
Нервный смех вырывается из груди; слёзы застилают глаза, пока я улыбаюсь сквозь боль. Впервые в жизни я что-то изменила. Впервые я смогла их спасти.
Мостовая вздрагивает под тяжёлой поступью А’налы и остальных драконов. Сетан спрыгивает из седла; его красная драконица переводит немигающий золотой взгляд с Дэйши на меня. В её повадках больше нет и следа раздражения — скорее нечто, до странности похожее на гордость. Другие всадники тоже спешиваются. Сетан смотрит на меня без единого слова, пугающее спокойствие затапливает черты его лица; он обнажает клинок, втыкает его остриём между двумя булыжниками мостовой и опускается на одно колено, низко склоняя голову.
Один за другим остальные наездники повторяют его жест: вынимают оружие и преклоняют колени. Каждый красный дракон склоняет шею, и А’нала делает это последней: прикрыв глаза, она почтительно прижимает морду к земле. Волна гордости и немого изумления захлёстывает меня при виде этого строя.
Ради Дэйши.
И ради меня.
Торопливый стук приближающихся шагов заставляет меня вздрогнуть и повернуться на шум. Из бокового переулка, словно летучая мышь из преисподней, к нам несётся Корвин. Он бежит так отчаянно, что едва не спотыкается на каждом шагу. Долетев до нас с Коулом, он сгибается пополам, надрывно кашляя и пытаясь перевести дыхание, а затем вскидывает на меня безумные глаза:
— Я… не смог… — задыхаясь, выдавливает он, жадно хватая ртом воздух. — …вытащить… Дэриана.