ПРЕДАТЕЛИ
Коул перехватывает мою руку и заслоняет меня собой. Его мышцы напряжены, он замирает в боевой стойке, расправив плечи. Коул выше Карлайла по меньшей мере на пять дюймов, и если дело дойдет до драки, преимущество явно будет на его стороне. Помимо врожденного мастерства, один только внушительный рост Коула способен запугать кого угодно.
Но здесь нас задавили числом.
За спиной Карлайла выстроились еще несколько человек, не сводящих с нас глаз.
Ладони у меня потеют, и Коул коротко, ободряюще сжимает мою руку. Тонкий, почти бессознательный жест, который он делает уже много лет.
— Дэриан собрал их у сторожевой башни, — докладывает Карлайл. — Мы снимаем патрули и собираем весь отряд.
Коул поворачивается ко мне, едва заметно отпуская мою руку. — Возвращайся в свою комнату, — говорит он, тяжело сглотнув.
— Капитан, вы знаете правила, — окликает его Карлайл.
Коул бросает на Карлайла свирепый взгляд. — Ей не нужно этого видеть. Она временная гостья…
— Она находится в расположении аванпоста. А значит, правила распространяются на всех.
Коул стоит неподвижно, его тело натянуто как струна.
Карлайл прищуривается. — Капитан, вы хотите сказать, что даете своей сестре разрешение пропустить обязательную явку всего личного состава короля?
Коул сжимает кулак так, что костяшки белеют. Наконец он побеждено склоняет голову.
Мы собираемся вместе с остальным отрядом у северной сторожевой башни. Чьи-то плечи задевают мои — толпа становится всё гуще. Над скоплением людей повисает жуткая тишина, нарушаемая лишь шарканьем ног. Все лица, что я вижу, опущены; ночь скрывает их угрюмые выражения.
На вершине каменной, поросшей мхом башни стоит Дэриан в окружении нескольких солдат с факелами. Между солдатами видны две фигуры с черными мешками на головах. Их металлические кандалы поблескивают в неверном свете пламени.
Коул бросает на меня быстрый взгляд; в глубине его янтарных глаз плещется мука, но затем его лицо превращается в бесстрастную, холодную маску.
Он снова коротко сжимает мою ладонь, его голос звучит едва слышно, почти на выдохе: — Отвернись.
Карлайл делает знак Коулу, и они вдвоем исчезают в толпе.
Арчи пристраивается рядом со мной и ловит мой взгляд. Прежде чем я успеваю спросить его, что происходит, Дэриан на башне откашливается, и толпа затихает. Коул и Карлайл поднимаются к Дэриану на верхнюю платформу.
Карлайл выкрикивает, обращаясь к толпе: — Сегодня мы осуждаем двоих сочувствующих драконам. Пусть это послужит напоминанием: наш Король справедлив, а закон есть закон. Чтобы защитить нас от мятежников и драконов, мы должны соблюдать наши законы, кем бы ни были нарушители.
Где-то в глубине толпы женщина прячет лицо в ладонях, сотрясаясь от рыданий; мужчина рядом шикает на неё.
Солдат на платформе срывает мешок с одного из узников. Я не узнаю преступника, но его глаза округляются от ужаса. Он дергается в руках солдат, пока те пытаются удержать его и накинуть петлю на шею.
У меня отвисает челюсть, грудь сдавливает. Страх пригвождает меня к месту, каждая секунда тянется мучительно медленно.
Узник вскрикивает: — Подождите! Стойте, пожалуйста, я всё объясню…
Один из солдат заталкивает что-то в рот пленнику, чтобы заглушить крики. Они снимают мешок со второго нарушителя, накидывают петлю ему на шею и подталкивают обоих к краю платформы.
Нет.
Нет, нет, нет.
Как они могут их не выслушать? Разве не должно быть суда, допроса?
Я озираюсь по сторонам в поисках того, кто это остановит. Хоть кого-нибудь. Но никто не шевелится, все глаза прикованы к башне.
Я дергаюсь вперед, порываясь вмешаться, но Арчи хватает меня за предплечье. Я смотрю на него; он кусает губу и качает головой.
— Именем Короля, вы приговариваетесь к смерти через повешение. Да смилуются над вами боги, — провозглашает Дэриан.
Мой взгляд снова взлетает к башне и встречается со взглядом Коула. По затылку катится пот, сползая по позвоночнику; дыхание перехватывает.
Смотри. В сторону.
Стражник сталкивает одного из узников с платформы. Я резко отворачиваюсь, уставившись на свою тяжело вздымающуюся грудь.
По толпе проходит коллективный вздох. Но ничто не может заглушить жуткий хруст ломающихся шей. Зажмурившись, я зажимаю уши руками, едва сумев приглушить хруст костей второго смертника.
Чья-то рука касается моей спины, и я вздрагиваю. Распахиваю глаза и оборачиваюсь: Арчи смотрит на меня сочувствующим взглядом. Его губы беззвучно произносят: «Кэт».
Я проскальзываю мимо него и расталкиваю толпу. Пробившись сквозь последний ряд зевак, я срываюсь на бег. Промчавшись мимо осыпающейся стены аванпоста, я залетаю в лес; темные тени деревьев мелькают вокруг. Дыхание со свистом вырывается из груди.
Это могла быть я.
Или Коул.
Лунный свет дробится на мелких волнах, когда я выбегаю к озеру. Сверчки завели свои скрипучие песни, кожа зудит от ночной прохлады. Я опускаюсь на землю, обхватив колени руками, и пытаюсь выровнять дыхание.
Темный силуэт Дэйши скользит между деревьями в мою сторону. Приблизившись, она тычется мордой мне в ребра. Что случилось?
Как я могу рассказать ей о том, что произошло, когда она здесь совсем одна? Когда цена самого факта её существования так высока? Это наверняка напугает её. Разум лихорадочно прокручивает варианты и бесконечные риски. Право на ошибку ничтожно мало, и от этого становится жутко.
Я выдавливаю улыбку и чешу её под подбородком. — Ничего.
Она снова толкает меня в бок и замирает. Глубоко втянув воздух носом, она расширяет зрачки.
Курица.
Ты ела сегодня? — Я достаю крылышко из кармана.
Её глаза мерцают, точно блики луны на поверхности воды, на фоне иссиня-черной чешуи. Она склоняет голову набок. Если я скажу «нет», значит ли это, что ты всё равно отдашь мне ту курицу, что принесла?
Смешок прорывается сквозь мой страх, и я бросаю ей куски мяса. Надо же, она почуяла запах.
Она ловит куски на лету, заглатывает их и облизывает пасть. До каких размеров вырастают курицы?
— Ненамного больше этого, — я показываю руками примерный размер.
Она поникает от разочарования.
Усмехнувшись, я долго поглаживаю её по морде. — Однажды ты будешь есть и другое. Лошадей, оленей, овец. Они куда больше куриц. Ты сможешь охотиться на них в Землях драконов вместе с другими. Будешь летать на свободе, и тебе никогда не придется гадать, куда можно идти, а куда — нет.
Она вскидывает голову — пришла идея. Я хочу тебе кое-что показать. Я тренировалась летать и могу добраться до другого берега озера.
Она заходит мне за спину, расправляя крылья.
Я наблюдаю за ней через плечо. — Покажи, но, Дэйша, тебе не стоит летать одной…
Пригнув голову, она бросается прямо на меня, подсовывает морду мне между ног и опрокидывает навзничь. Из меня вышибает дух; она извивается всем телом, перекатывая меня на сгиб между шеей и плечами. Я лихорадочно ищу, за что ухватиться, вцепляюсь в один из её рогов и подтягиваюсь. Дэйша пулей несется к озеру, моё тело подбрасывает при каждом её прыжке.
Я цепляюсь за её шею, мои глаза округляются, когда мы приближаемся к воде. — Дэйша!
Гром её шагов стихает, сменяясь взмахами крыльев. Мы отрываемся от земли в самый миг, когда достигаем кромки воды. Сердце замирает на несколько ударов; мы поднимаемся всё выше в воздух, паря над озером. Ветер овевает лицо и отбрасывает мои волосы назад. Я щурусь, глаза слезятся; в конце концов я зажмуриваюсь и крепче обхватываю её ногами и руками. — Под «покажи мне» я имела в виду совсем не это!
Она шипит. Спокойно!
— Я соскользну, я сейчас соскользну, я точно соскользну!
Ты мне не доверяешь?
Я распахиваю глаза и осмеливаюсь глянуть вниз на проносящиеся под нами барашки озерных волн. Сердце колотит в ушах, ладони мокрые от пота. — Это не тебе я не доверяю!
Перестань смотреть вниз!
Я перевожу взгляд с воды вперед. Деревья становятся всё больше по мере того, как мы приближаемся к другому берегу.
Держись.
— Как будто я уже не держусь изо всех сил!
Дэйша закладывает крутой вираж влево, меня швыряет вправо; я соскальзываю с её спины и повисаю на шее.
Она спотыкается в воздухе и кренится ниже к воде, вскрикнув от неожиданного смещения веса.
Мои ноги жалко болтаются в пустоте, руки дрожат от усилий, пытаясь удержаться на шее. Мои взмокшие от пота ладони соскальзывают с чешуи, и я с криком падаю назад.
Не знаю, секунды или минуты длилось это падение, но, когда я переворачиваюсь лицом к воде, стремительно летящей мне навстречу, меня подхватывают. Что-то дергает мою рубашку сверху, ветер шепчет на обнаженной спине. Дыхание Дэйши согревает кожу, сталь её зубов прижимается к моему затылку. Я хватаюсь за воротник, чтобы не задохнуться. Она поднимается выше в небо, вода под ногами уменьшается с пугающей скоростью.
Грудь болезненно сдавливает, сердце колотит под кожей, как военный барабан. — Поставь меня!
Я не могу.
— Дэйша. Поставь. Меня. На землю!
Она фыркает. Хорошо. Как пожелаешь.
Её хватка исчезает. Крик вырывается из меня, когда я снова лечу вниз. Я врезаюсь в озеро, и ледяная вода поглощает меня. Я борюсь за воздух, кожа горит, пока я рвусь к поверхности. Когда я выныриваю и жадно вдыхаю свежий воздух, я смахиваю воду с глаз и озираюсь в темноте ночи, ища её.
— Я не это имела в виду!
Оцепенение сковывает конечности, каждый гребок становится всё медленнее. Ноги сводит, лицо снова уходит под воду. Паника обжигает легкие, пока я пытаюсь удержать голову над водой. Но я тону, опускаясь всё ниже и ниже с каждым запоздалым толчком ног, пока не оказываюсь полностью под водой. Замедляющийся пульс отдается эхом в ушах, глаза сами собой закрываются.
Дэйша ныряет в воду рядом со мной. Она подается вперед, хватает ртом мою рубашку и тянет вверх. Мы прорываемся сквозь поверхность, с моих губ срывается сдавленный хрип. Её мощные лапы загребают воду, пока она несет меня к берегу. Вытащив меня из озера, она оставляет меня на песке; моё тело сотрясается от озноба, я подтягиваю колени к груди, чтобы сохранить хоть какое-то тепло. Она собирает плавник и складывает его рядом со мной. Одна из веток хрустит в её челюстях, и я вздрагиваю.
Разум мгновенно уносится назад, к тем двоим, которых казнили.
Теплое свечение разливается из глубины глотки Дэйши, когда она размыкает челюсти.
— Н-нет. Пожалуйста, н-не надо, — говорю я сквозь стучащие зубы. Я не вынесу вида огня прямо сейчас. Одно воспоминание перехватывает горло. К тому же свет может привлечь нежелательное внимание.
Я перевожу взгляд на противоположную сторону озера, в сторону аванпоста. Лес закрывает лагерь от меня, но оттуда исходит мягкое сияние.
Что сейчас происходит в лагере… и кто в ответе за то, чтобы снять тела пленников? Дадут ли им достойное погребение, а их семьям — шанс почтить их память? За что их поймали, и почему Коул не смог это остановить?
Желудок скручивает. У пленников наверняка не было ничего столь же обличающего, как живой дракон. Если поймают меня — это одно. Но если поймают Коула? Если я стану причиной его насильственной смерти? От одной этой мысли меня начинает тошнить.
Дэйша сворачивается вокруг меня, прикрывая крыльями от ветра. Горячее дыхание из её ноздрей согревает кожу, прогоняя озноб и холод.
Когда мы только встретились, она прижималась ко мне, ища тепла. А теперь я уткнулась ей в бок, согреваясь жаром её тела, пока её длинная шея и хвост обнимают меня.
— Зачем ты это сделала? — шепчу я.
— Ты сама просила поставить тебя на землю.
— Я не это имела в виду.
Она фыркает, обдавая моё лицо паром и согревая щеки.
— Зачем ты хотела, чтобы я летела на тебе?
Она шевелится, ухитряясь придвинуться ко мне еще ближе. — Я думала, так мы доберемся до Земель драконов быстрее.
Я смотрю на неё снизу вверх. — Мы не можем уйти без Коула.
— И почему же?
— Потому что… — я замолкаю, лихорадочно пытаясь найти аргументы. Потому что так велела мать? Звучит жалко. На самом деле… потому что я не думаю, что справлюсь сама.
Потому что мне страшно.
— Потому что он нам нужен.
— Для чего он нам нужен?
— А для чего нам вообще кто-то нужен? — бросаю я вызов. Возможно, дело не только в моей неуверенности. Я не хочу расставаться с Коулом — только не снова. Мое сердце принадлежит ему, независимо от того, надет ли на мой палец перстень его матери. Пугающая мысль о выборе между ним и Дэйшей тенью маячит где-то на задворках сознания.
— Всё, что я когда-либо знала, — это ты… — шепчет она в моих мыслях, тычась мордой мне в бок.
Я глажу её голову дрожащей рукой; ладонь покалывает, когда нервы начинают оттаивать. — Я знаю. И всё, что я когда-либо знала, — это он.
— Значит, мы должны идти с ним? Откуда мы знаем, что он не из тех опасных двуногих?
— Потому что я его знаю. Я знаю Коула. И я…
— Любишь его. Я знаю. Я чувствую то же, что и ты.
— Правда? — я улыбаюсь этому открытию и прижимаюсь к ней крепче, закрывая глаза и почесывая её под подбородком.
В её груди рождается рокочущее мурлыканье, от которого содрогается кровь в моих жилах.
Мы лежим в безмолвном сплетении чешуи и кожи, холода и тепла. Наслаждаемся присутствием друг друга. Слушаем ритм чужого дыхания.
Мысль шепчет где-то в глубине души. Я пытаюсь, безуспешно, приглушить её. Я перевожу взгляд на контуры хребта Драконья Спина, застывшие на фоне ночного неба. Он смотрит в ответ: зазубренный, грозный и темный.
Мне стоит забрать её. Уйти. Пока я не потерпела неудачу, и кто-то еще не погиб.
Но чем дольше я смотрю на далекую горную цепь, тем тверже становится моё решение. Я не справлюсь одна. Ни без карты, ни без Коула.
Тяжело сглотнув, я прерываю покой нашего тихого момента. — Мне пора возвращаться. Нужно продумать план.
***
Если кто-то когда-нибудь скажет, что может незаметно шпионить в мокрой одежде, — он лжет. Каждый шаг обратно к лагерю сопровождается хлюпаньем воды между пальцами ног, а стекающие с волос капли змейками бегут по позвоночнику. Одежда трется и липнет к телу при каждом движении. Моя кожа уже натерта до красноты и раздражена к тому времени, как я пересекаю опушку и приближаюсь к границе лагеря.
Патруль обходит западную сторону, к которой я направляюсь, и я замираю, скользнув за дерево. Они проходят мимо, ничего не заметив, и я прокрадываюсь мимо осыпающейся стены к едва различимому силуэту своего жилища. Сердце пропускает удар, когда кто-то выходит из тени неподалеку.
Я раздумываю, не пригнуться ли и не броситься ли наутек. Но поздно. Меня заметили.
— Ты… э-э… мокрая, — хриплый голос Дэриана прорезает тишину. Его взгляд обрисовывает контуры одежды, облепившей мою фигуру.
Я обхватываю себя руками, внезапно почувствовав себя скорее неловко, чем холодно.
— Потрясающая наблюдательность, — шепчу я и поворачиваюсь к своей комнате.
Он загораживает мне путь, задумчиво вскидывая взгляд к небу. — Хмм.
Я прослеживаю за его взглядом. Звезды ярко блестят над нами в безоблачную ночь. Мы оба опускаем глаза и снова смотрим друг на друга. Между нами повисает вопрос.
После нескольких мгновений тишины он произносит: — И вроде бы дождя нет.
— Я люблю купаться по ночам, — выпаливаю я.
— И… прямо в одежде?
Тут он меня поймал. Я лихорадочно соображаю, как объяснить, почему я брожу в ночи, когда с меня течет вода. Особенно так скоро после публичной казни.
Лунный свет играет на его порочной улыбке. — Не то, чтобы я против видеть тебя мокрой. Я бы просто предпочел… другие обстоятельства.
Мне хочется ударить его за то, что он ведет себя так беспечно после того, как сегодня вечером приговорил двух человек к смерти. У этого чертова ублюдка нет ни капли раскаяния.
— А ты что здесь делаешь? — рычу я.
Внезапно потеряв интерес, он принимается что-то смахивать со своей груди. — Знаешь, мне вообще-то плевать, — бормочет он. Отвернувшись от меня, он направляется в сторону своего жилья.
Оказавшись в комнате, я стаскиваю с себя прилипшую одежду, развешивая её на спинке стула у стола. Переодевшись в ночную рубашку, я забираюсь в постель, благодарная за тепло и сухость простыней.
— Завтра мы придумаем план, — шепчу я Дэйше, засыпая.