ЗАВТРА Я БУДУ ОДНА
Дэриан замахивается на меня, как в замедленной съемке. Я пригибаюсь, его клинок проходит в дюйме над моей головой. Я замахиваюсь на него своей сумкой — жалкая попытка. Его зеленые глаза пылают, в радужках пляшут искры пламени. С порочной улыбкой его глаза вспыхивают красным, затем оранжевым, пока не превращаются в сплошную белизну, поглотившую зрачки. Жар целует мою кожу, из воздуха высасывается кислород.
Я хватаюсь за горло, заставляя себя дышать. Пламя вырывается из-под земли и пляшет вокруг, мерцая красным и голубым. В какую бы сторону я ни повернулась, оно вспрыгивает навстречу. Крики маленькой девочки, её родителей, моей матери и брата звучат повсюду. Треск костра имитирует хруст ломающихся шей.
Слезы наворачиваются на глаза; я падаю на колени и зажимаю уши, в которых звон становится всё громче.
Оно кружит вокруг меня, дразнит, пытает. Я зажмуриваюсь, пытаясь отгородиться от всего этого. Я отрываю себе уши, и когда раскрываю ладони, кожа оказывается залита кровью. Крики всё равно звучат в голове, даже громче, чем прежде.
Кровь силы. Кровь силы. Кровь силы.
Я просыпаюсь рывком, тяжело дыша и лежа в луже собственного пота.
Пять вещей, которые я вижу…
Я оглядываюсь, перечисляя предметы в комнате. Стол, стул, кровать, обветшалый потолок, сумка. Я пробегаюсь по остальным органам чувств, пока дыхание не выравнивается.
Четыре вещи, которые я чувствую. Три вещи, которые я слышу. Две вещи, которые я обоняю. Одна вещь, которую я чувствую на вкус.
Я выдыхаю. Это был всего лишь сон.
Дэйша, должно быть, чует мою панику, потому что её текучий голос проникает в мой разум. Я всё еще здесь.
Я убираю волосы со лба, усмиряя панику и страх.
Лучи мягкого предрассветного света просачиваются сквозь дыры в потолке, растягиваясь по комнате и падая на мою сумку. Истощение давит на меня тяжелым грузом, но я решаю не возвращаться ко сну. Воспоминание об эхе криков всё еще преследует меня.
Я достаю отцовский дневник в надежде найти хоть какой-то ответ на вопрос, что мне делать дальше.
«Прошло несколько недель с тех пор, как я покинул замок. Я старался передвигаться по ночам — это самый верный способ не попасться. Мне стыдно признавать, что под покровом темноты мне приходилось воровать еду, где только возможно, но я напоминаю себе, что это на благо королевства.
Я должен добраться до Земель драконов. Я должен доставить это яйцо старейшинам. Черное драконье яйцо наверняка имеет какое-то особое значение. Оно может даже стать ключом к миру и свободе Артериаса.
Я разбил деревянный ящик, чтобы освободить яйцо из ловушки, и переложил его в сумку, которую украл для удобства передвижения и маскировки.
Наконец я добрался до Гровдена — при мне только одежда, что на плечах, драконье яйцо в сумке, этот дневник и мой меч.
Чем дальше на север я продвигался, тем беднее становились города. До меня дошло, что все богатства короля сосредоточены подле его замка. Я видел изнуренных детей, играющих на грязных улицах обветшалых городков, и угрюмые лица горожан.
Мне так хотелось их остановить. Умолять их начать лучшую жизнь в Землях драконов. Но я знал, что, поступив так, я рискну всем.
Я тащился дальше и нашел прибежище у реки близ Пэдмура.
Здесь я начал чувствовать себя почти как дома: густые кроны деревьев, журчание рек. Даже воздух здесь казался чище. Запах сырости и земли, пение птиц в вершинах деревьев.
Я провел несколько дней в Северном лесу, планируя последний переход к Землям драконов. Я был так близок.
И тогда я был бы свободен.
Вернулся бы туда и к тем, кого называл своим домом».
Я замираю, зацепившись за последнее предложение. Как такую развращенную группу людей можно считать домом? Что изменилось с тех пор и до сегодняшнего дня, что они стали ответственны за невыразимые зверства против северных городов?
Против ни в чем не повинных людей?
Я снова и снова кусаю губу, думая о Хорнвуде. Зачем они это делали?
Когда я переворачиваю страницу, сердце ухает куда-то в желудок. Переворачиваю снова. И снова.
Пусто, пусто, пусто.
Слезы наворачиваются на глаза. Там больше ничего нет. Я никогда не узнаю, как они встретились с матерью и как полюбили друг друга. И хоть я не уверена, чего именно ждала, этот резкий обрыв дневника опустошает меня. Стоит мне убрать руку, как задняя обложка сама собой начинает закрываться. Оставшиеся страницы пролистываются, и я замечаю что-то, нацарапанное в самом конце. Я расправляю книгу, снова перелистываю страницы и замираю.
Кровь отливает от моего лица, рот приоткрывается от того, что написано в конце дневника.
***
Тайны не умирают, они лишь зарыты в могилу.
Тайны не умирают, они лишь зарыты в могилу.
Тайны не умирают, они лишь зарыты в могилу.
Тайны не умирают, они лишь зарыты в могилу.
Тайны не умирают, они лишь зарыты в могилу.
Тайны не умирают, они лишь зарыты в могилу.
Тайны не умирают, они лишь зарыты в могилу.
Тайны не умирают, они лишь зарыты в могилу.
Тайны не умирают, они лишь зарыты в могилу.
Тайны не умирают, они лишь зарыты в могилу.
Тайны не умирают, они лишь зарыты в могилу.
Тайны не умирают, они лишь зарыты в могилу.
***
Я с силой захлопываю дневник и поспешно отшвыриваю его от себя. Слова матери звенят в ушах, пугая меня. Помимо её бреда про солнце, это была еще одна фраза, которую она постоянно повторяла. В сознании вспыхивает видение: эти слова, раз за разом вырезанные на стене того, что когда-то было нашей гостиной.
Я сосредотачиваюсь на дыхании, считаю до десяти, чтобы прийти в норму. Не знаю, что это значит, и, возможно, это не значит ничего, но я должна показать это Коулу. Может, это был очередной приступ безумия… но потом я вспоминаю её наставления.
Найти Коула, отвести Дэйшу в Земли драконов и не возвращаться.
Тогда я думала, что она имела в виду — не возвращаться в Пэдмур. Но вспоминая вчерашнюю казнь, кошмары о Дэриане и пламя, я начинаю задумываться… что, если смысл был иным?
Что, если она имела в виду, что здесь, в Артериасе, мы не в безопасности?
Можно ли вообще верить её словам?
Я снова смотрю на дневник. Можно ли верить его словам?
Я переодеваюсь в дневную одежду, заплетаю косу и закидываю дневник в сумку, прежде чем выйти из комнаты. Солнце греет кожу, когда я выхожу наружу; я зажмуриваюсь от утреннего света.
Проклятье, уже позже, чем я думала. Мардж будет в ярости. Я быстро иду через лагерь, надеясь перехватить Коула. Группы собираются за столами на завтрак. Не знаю, как у них кусок в горло лезет после того, как двоих из них казнили прошлой ночью.
Не найдя Коула, направляюсь в крыло лекарей, боясь, что не доживу до завтра, если окончательно испорчу отношения с Мардж. Перехвачу Коула после того, как она меня отпустит.
— Ты опоздала, — ворчит Мардж, когда я наконец вваливаюсь в дверь.
— Простите, я… — пытаюсь нащупать оправдание, ставя сумку на прилавок, но ничего не придумываю.
Она молча протягивает мне корзину. Хватает посох и заявляет, что покажет мне, где искать разные растения, но завтра я буду сама по себе. Мы в тишине выходим из крыла лекарей, а затем и из аванпоста.
— А вы… всегда заходите так далеко в лес? — спрашиваю я; мой взгляд блуждает по теням, а мысли — по Дэйше.
— Нет. Но в это время года у озера можно найти болотный ваточник.
— И чем он хорош?
— Уменьшает рвоту, если найти правильный вид.
Мы выходим к опушке, открывающей вид на бескрайнее озеро, мерцающее в дневном свете.
Оглядываю лес вокруг. Дэйша? Ты где?
В пещере, — зевает Дэйша.
Похоже, она становится всё более ночным созданием. Хорошо, сиди там. Я здесь не одна.
— Это странно, — говорит Мардж, слегка наклонившись и разглядывая пятно на берегу.
Подхожу к ней; песок шуршит под сапогами. Во рту пересыхает. Глубокие отпечатки лап клеймят песок, землю вспороли следы длинных когтей.
— Что это? — изображаю я любопытство и неведение.
Она осматривает воду и деревья, а затем переводит взгляд на небо. — Драконы.
— Д-драконы? — повторяю я; в голосе звучит неподдельный страх. Но причина моего страха совсем не та, что должна быть.
Мардж подходит ближе к кромке воды и с силой бьет посохом по глади. Круги разлетаются от удара и исчезают в глубине озера.
Озадаченная, я наблюдаю за ней, вскинув брови. — Что вы делаете?
— Проверяю.
— Проверяете что?
— Ш-ш. — Она прищуривается, её взгляд мечется по периметру воды.
Но на поверхности ничего не появляется, ничто не шевелится. Наконец она переводит взгляд на меня, задерживаясь на лице — возможно, замечает пот, выступивший на лбу.
Она толкает меня посохом в плечо, уводя прочь. — Нам нужно уходить. Сейчас же.
— Что! Почему?
— Потому что это… — она указывает посохом на отпечатки, — следы дракона. И они свежие.
— Что дракону здесь делать? Разве его бы до сих пор не заметили?
— Водные драконы обычно приходят из океанских глубин в реки и озера, чтобы гнездиться. Возможно, рядом яйца, детеныши или мать. А значит, нам нужно доложить Коулу и установить здесь усиленное наблюдение.
При виде моих округлившихся глаз она вздыхает. — Идем, вернемся назад. Нечего бояться. Уверена, у Коула будет отличный план, чтобы защитить всех.
Паника захлестывает меня при мысли о патрулях, следящих за местностью. О том, что они обнаружат Дэйшу.
Мардж забирает корзину, когда мы подходим к стене аванпоста. — Иди, доложи Коулу. Как закончишь, поможешь мне обрезать эти травы в крыле лекарей.
Бегу искать Коула; он стоит с Карлайлом и Дэрианом у сторожевой башни. Все взгляды устремляются на меня.
Пересиливая нервозность, я неловко склоняю голову, избегая зрительного контакта со всеми ними. — Коул, мне нужно поговорить с тобой.
Коул извиняется и выходит за мной из аванпоста.
Как только мы проходим стену, он начинает: — Послушай, я знаю, вчерашнее было ужасно…
— Мардж нашла следы дракона у озера.
Он замирает на полушаге. — Что?
— Но я не думаю, что это её. Они кажутся слишком большими, и Мардж сказала, что это может быть водный дракон…
— Показывай.
Мы бежим к озеру, и он опускается на корточки у следов. Его пальцы проводят над отпечатком.
— Это точно не медведь и не волк. Мы никак не сможем выдать это за них. — Он проводит рукой по песку, затирая след.
Мы одновременно вскидываем головы, замечая остальные отпечатки. Сотни следов, тянущихся к воде и обратно.
Черт.
Позади хрустит ветка, мы резко оборачиваемся. Из теней выбирается Дэйша.
Коул сглатывает, не отрывая от нее взгляда. — Она… больше. Намного больше.
Дневной свет подчеркивает, насколько она выросла, вырвавшись из тьмы и теней. Я начинаю сомневаться, что эти следы не её. Потому что он прав — она стала намного крупнее.
Поверит ли он мне, если я расскажу про голубое пламя? Да и как вообще такое объяснить? Пожалуй, Уиллард был не таким уж безумным, как думал Коул.
Но прежде, чем я успеваю начать объяснения, Коул прерывает мои мысли.
— Как нам держать её в тайне? Она размером уже не меньше лошади.
— Тебе нельзя было выходить, — отчитываю я её.
Дэйша крадется к Коулу, разглядывая его с интересом и вытягивая шею, чтобы обнюхать издалека. Я почуяла твой запах, других двуногих я не чуяла.
Коул сглатывает; цепочка с металлическим кольцом его матери поблескивает на солнце. Он замер на месте, всё еще припадая к земле над её следами. Неподвижный, он следит за Дэйшей краем глаза.
Она продолжает кружить вокруг него, принюхиваясь. Дюйм за дюймом подбирается всё ближе.
— Она не причинит тебе вреда, — бормочу я, поднимаясь на ноги. Подхожу к Дэйше и глажу её по щеке. — Перестань, ты его нервируешь.
Может, ему и стоит понервничать.
Я фыркаю, улавливая в её голосе легкую ревность. — Он наш друг. Он на нашей стороне.
Коул откашливается и медленно встает, не сводя глаз с Дэйши.
— Ты можешь сосредоточить патрули на северной стороне? Пусть они концентрируются там, — предлагаю я.
— Я попробую. Но она должна оставаться вне поля зрения. Ей нельзя выходить днем.
Я поворачиваюсь к ней: — Он сказал…
Дэйша фыркает, медленно моргая, глядя на Коула. Я его слышу.
— Ты его слышишь?
Коул наклоняет голову. — Что… что ты делаешь?
Должно быть, я молча уставилась на Дэйшу. — Она тебя понимает. И мы можем… разговаривать.
— Разговаривать? — Он переводит взгляд с одной из нас на другую.
Я киваю. — Я слышу её в своей голове.
— Как это вообще возможно?
— Помнишь голубой огонь, о котором говорил Уиллард? Мы видели его здесь в лесу той ночью. Она коснулась его и выросла втрое. С тех пор мы можем общаться.
Его губы приоткрываются в изумлении. — Похоже… Уиллард всё-таки был прав…
Резко закрыв рот, он делает несколько шагов вперед и встречается взглядом с Дэйшей. — Стражники на нашей башне заметят тебя, если ты взлетишь выше крон деревьев. Особенно днем. Держись подальше от берега, иначе оставишь новые следы. — Он переводит взгляд на меня. — А ты — не высовывайся. Делай всё, что просит Мардж, пока мы не придумаем план.
Дэйша проводит хвостом по песку, стирая отпечатки лап с берега. Я чешу её под подбородком, прежде чем мы с Коулом направляемся обратно в лагерь.
Коул замирает у деревьев прямо перед лагерем и поворачивается ко мне; его голос — едва слышный шепот. — Мне так жаль, что тебе пришлось это увидеть прошлой ночью… Я не хотел. Я пошел искать тебя сразу после всего, но тебя уже не было. Я испугался, что ты ушла…
Я поднимаю взгляд на его теплые янтарные глаза. — Ты это не остановил.
— Я не мог. — Он тяжело сглатывает. — Я… я не знаю, что делать, Кэт. Я чувствую себя в ловушке. Я в ужасе от мысли потерять тебя снова. Но каждый день, что ты остаешься здесь — это новый риск…
— Тогда уходи со мной, — выдыхаю я, придвигаясь к нему ближе.
Он всматривается в моё лицо, хмурится, а затем отводит взгляд. — Я не могу.
Я хватаю его за руку. — Можешь. Мать велела мне найти тебя и не возвращаться. Не думаю, что она имела в виду Пэдмур. Она имела в виду Артериас. Возможно, она хотела, чтобы мы оба ушли в Земли драконов. Вместе.
— Мы не можем оставаться в Землях драконов. Ты знаешь, насколько свирепы мятежники? Они убьют нас на месте.
Я качаю головой. — Нет, я так не думаю.
— И с чего ты это взяла?
— Потому что мой отец был мятежником.
— Что? Откуда тебе это знать?
Я вкратце рассказываю ему об отцовском дневнике и всех записях.
Глаза Коула расширяются, он инстинктивно сжимает мою руку. — Он с тобой?
— Нет.
— Где он?
Моё лицо бледнеет, когда я вспоминаю, где оставила его в последний раз. — Он… он в моей сумке. В крыле лекарей.
Тяжелая мышца на его горле пульсирует в ритм сердцебиению; он хватает меня за запястье и тянет к аванпосту. — Мы должны забрать его, пока кто-нибудь не нашел.
Мы бежим обратно. Как только мы проходим стену, появляется Карлайл и направляется прямиком к нам. Он делает Коулу резкий, тревожный жест, требуя его присутствия.
Голос Коула падает до шепота: — Если кто-нибудь найдет его, скажешь, что он…
Карлайл сокращает расстояние, между нами. — Вы нужны нам, капитан.
Коул уходит с Карлайлом, бросая на меня взгляд через плечо. «Мой», — беззвучно шевелит он губами.
Стоя у дверей крыла лекарей, я судорожно вдыхаю; ужас грозит парализовать мои конечности. Меня не было слишком долго.
Пересилив страх, я распахиваю дверь. Мой взгляд тут же бросается туда, где я оставила свою сумку на прилавке. Но её там нет — она валяется на полу.
Я подбегаю к ней, опускаюсь на корточки и поднимаю, только чтобы обнаружить, что клапан не застегнут. Проклятье — неужели я не закрыла его перед уходом?
Стук, стук, стук — звук заставляет меня обернуться. Мардж ковыляет ко мне и бросает что-то на прилавок рядом. Предмет приземляется с негромким хлопком, вокруг него поднимается облачко пыли.
Дневник моего отца.