ПРАВИЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ
Я сглатываю комок, подступивший к горлу, и прищуриваюсь. — Ты рылась в моих вещах?
Мардж оглядывает меня с ног до головы. — Вряд ли, дитя. Он упал с прилавка. Хорошо, что я его нашла.
Я выхватываю дневник, прижимаю его к груди и отворачиваюсь, скрывая его от неё. — И что это должно значить?
Она уже отвернулась, переливая какое-то варево из миски в стеклянный флакон. Либо она сейчас потребует щедрую взятку за молчание, либо королевская гвардия уже в пути, и она отсчитывает секунды до того момента, как они ворвутся сюда и избавят её от меня навсегда.
— Воплощенный огонь. Пламя во плоти. Кровь силы, — шепчет она, по-прежнему сосредоточенная на переливании жидкости.
Я сильнее сжимаю дневник. — Ты… лгунья. Ты всё-таки его читала.
Она перестает лить, ставит флакон и поворачивается, чтобы встретиться со мной взглядом. — Продолжишь разбрасываться обвинениями, Катерина, и я самолично сдам тебя королю.
— Если ты уже донесла на меня, это не имеет значения.
— Я этого не делала.
— А почему нет? Чего ты хочешь?
Она усмехается, выливая остатки жидкости в бутыль и затыкая её пробкой. — Я хочу попасть в Земли драконов.
Дневник едва не выскальзывает из моих рук. Так вот каков на вкус шантаж? — Прошу прощения?
— Ты меня слышала. Я узнаю этот знак из тысячи.
Мои глаза округляются, и я машинально обвожу пальцем символ на обложке. — Ты… ты мятежница?
Она закатывает глаза. — Ты задаешь не те вопросы.
— И что же я должна спрашивать?
— Разве тебе не хочется узнать, как всё было раньше? Мир, в котором мы живем сегодня, не всегда был таким. Когда-то здесь царили мир и свобода. Не было этих нападений и непомерных налогов. Люди не умирали от голода. Болезни лечили с заботой, невзирая на твой доход или статус. Были община, семья и любовь. Десятилетиями люди пытались тайком пересечь границу, уйти в Земли драконов — подальше от законов короля.
С тем же успехом у неё могли вырасти крылья и рога. Я смотрю на неё, разинув рот. Может, это какой-то тест? Я не слишком скрытно оглядываю комнату в поисках кого-то, кто мог притаиться за шкафами или под кроватями. Подозреваю, что кто-то сидит в засаде, ожидая, пока я соглашусь, чтобы выскочить и арестовать меня.
— Наш Король… благороден и… добр. Он правит во благо своего королевства… — Я в упор смотрю на неё. — За разговоры о мятежниках и тех землях могут казнить.
— А за владение дневником мятежника могут казнить и подавно. Что у тебя делает дневник мятежника, Катерина?
Она что, слышит отсюда мое сердцебиение? Оглушительный пульс почти заглушает все мысли и её слова. Я открываю рот, чтобы ответить, но дверь распахивается. Спрятав дневник за спину, я затыкаю его за пояс штанов и напускаю сверху тунику.
Входит Коул, переводя взгляд с Мардж на меня и обратно. — Мардж, прошу прощения за вторжение. Могу я одолжить свою сестру на пару минут?
Мардж кивает, отворачивается и переставляет банки на верхней полке, освобождая место для свежего зелья. Я подхватываю сумку с пола, незаметно перекладываю туда дневник и почти бегу к двери.
Как только мы оказываемся в комнате Коула и дверь закрывается, он спрашивает: — Ты забрала его?
— Да… но она нашла его первой.
На челюсти Коула играет желвак, в глазах — дикий блеск; он хватает меня за плечи. — Черт, значит, у нас мало времени. Тебе нужно уходить, тебе нужно…
— Всё в порядке, я не думаю, что она нас выдаст.
Он хмурится. — С чего бы это?
Достав дневник, я показываю ему обложку и провожу пальцами по эмблеме. — Видишь этот знак? Она его знает. Она знает подробности о драконах и повторяла то, что писал отец…
— Значит, она его читала?
— Нет. Она это знала. И она попросила взять её в Земли драконов.
Он отвечает не сразу, переваривая информацию. — Она… проверяет тебя. Пытается выяснить, что ты знаешь.
— Не думаю. А если и так, волноваться уже поздно. — Я убираю дневник обратно в сумку.
Коул берет мои руки и прижимает их к своей груди, прислоняясь лбом к моему лбу. Его сердце колотится под моими ладонями.
— Послушай меня, Кэт. Тебе нужно уходить. Тебе здесь небезопасно.
— Я тебя не оставлю. — Я чеканю каждое слово и отстраняюсь, чтобы заглянуть ему в глаза.
Его взгляд смягчается. — Я бы предпочел умереть тысячу раз, чем снова жить в мире без тебя. Сейчас это самое худшее место для тебя…
— Я не уйду. Мы вместе, помнишь? Она нас не выдаст. Судя по тому, как она говорила, Коул… я это чувствую.
Он вздыхает и в конце концов качает головой, выпуская мои пальцы.
Горло перехватывает, и, не видя иного выхода, я выпаливаю: — Мы его сожжем.
Сердце щемит при мысли об уничтожении единственной частички отца, что у меня осталась. Последней осязаемой вещи, связывающей меня с семьей и моим наследием. Но я лучше потеряю книгу, чем Коула.
Выражение его лица смягчается; кажется, он понимает, как много это для меня значит. — Я… я не могу позволить тебе это сделать.
— Можешь, — умоляю я. — Мы сожжем его сегодня ночью, и даже если она донесет, доказательств не будет.
Он долго и бессмысленно смотрит на мою сумку, а затем переводит взгляд на меня. — Ты уверена?
Я киваю, кусая губу.
Он вздыхает. — Что ж, хорошо. До ночи пусть лежит здесь. И если Мардж доложит… я скажу, что он мой. А ты убирайся отсюда так быстро, как только сможешь.
Сердце наполняется теплом; я прекрасно знаю, что не позволю ему принести такую жертву, но спорить не стала. Не сейчас.
Мы прячем дневник поглубже в сундук в его комнате и выходим. Когда мы возвращаемся в крыло лекарей, Мардж там нет. В животе всё переворачивается, когда я начинаю прокручивать сценарии того, что она всё-таки нас сдала и я в ней ошиблась.
— Черт, — шиплю я.
Коул сжимает мою ладонь, чтобы унять мои мысли. — Если её нет здесь, она может быть на тренировочной площадке. Возможно, кто-то ранен.
Мы бежим к рингу для спарринга в лесу, и точно — она склонилась над лежащим мужчиной, осматривая его ногу.
Я опускаюсь рядом с ней. — Что случилось?
Светловолосая голова мужчины откинута назад, густые каштановые брови сдвинуты, глаза зажмурены от боли. Это один из троих прибывших из Миствуда — значит, либо Гэвин, либо Нолан.
— Травма ноги. Сможешь помочь донести его до крыла лекарей? — отвечает Мардж.
Я перевожу взгляд с ноги мужчины на Мардж; сомнение в том, что я справлюсь в одиночку, гложет меня.
Коул делает шаг вперед. — Я могу помочь…
— Дэриан! — рявкает Мардж. — Иди сюда и помоги нам доставить Нолана в лазарет.
Дэриан встречается со мной взглядом и отталкивается от дерева, к которому прислонялся, небрежно направляясь к нам.
— Мне не нужна его помощь, — фыркаю я, отчаянно желая, чтобы помог кто угодно, только не он. Хватаю Нолана за руку, помогая ему сесть, и закидываю его руку себе на шею. Обхватив его туловище, я пытаюсь подняться, но колени дрожат и грозят подогнуться под его весом. Мне удается приподнять его всего на несколько дюймов, прежде чем я снова опускаю его, чтобы перевести дух.
Коул пытается вклиниться, но Дэриан отмахивается от него.
Вместо этого Коул выходит в центр тренировочного круга, обращаясь к остальному отряду, который наблюдает за нами во все глаза: — Продолжаем спарринг.
В глазах Дэриана вспыхивает озорство, когда он пристраивается рядом со мной. Он щелкает пальцами, приказывая мне спуститься пониже и следить за ногой Нолана, пока он берет основной вес на себя.
Я оглядываю его с ног до головы. — Пфф.
Дэриан толкает меня рукой, убирая со своего пути, его голос звучит вкрадчиво и мягко: — Боги, ты такая горячая…
Это признание заставляет меня приоткрыть рот от шока.
— …вспыльчивая девчонка. — Он вздыхает, явно используя паузу в своих интересах, и я на это покупаюсь.
— Ты всегда ведешь себя как ублюдок? — огрызаюсь я.
Нолан усмехается, переводя взгляд с одного из нас на другого.
Дэриан бормочет: — Нет, иногда я сплю.
Мардж нетерпеливо щелкает пальцами, подгоняя нас. Рада, что не только меня раздражают его выходки.
Дэриан рывком поднимает Нолана на ноги, и я подставляю плечо, с другой стороны, обхватывая его за поясницу для поддержки. Мы вдвоем ведем Нолана в крыло лекарей. Должна признать, я рада помощи Дэриана — сама бы я его не дотащила.
— В следующий… раз… — задыхается Нолан. — Я сломаю тебе руку… Дэриан.
Дэриан хмыкает. — Забавно, что ты считаешь, будто я тебя боюсь. Я доберусь до твоей второй ноги раньше, чем ты успеешь меня коснуться.
Нолан рычит: — Ах ты, избалованный придурок…
— Прекратите оба! — предупреждает Мардж и распахивает перед нами дверь.
Мы неловко вваливаемся в лазарет. Стоит Дэриану помочь опустить Нолана на кровать, как он сразу направляется к выходу. Мардж выставляет свой посох, преграждая ему путь.
Напряжение между ними буквально искрит; они молча сверлят друг друга взглядами, как два волка, кружащих друг вокруг друга в ожидании первого удара.
Если бы я их не знала, я бы испугалась за Мардж. Но она встречает его взгляд с гордо поднятым подбородком и расправленными плечами — её поза излучает уверенность, несмотря на то что при ходьбе ей нужен посох.
Пожалуй, мне стоит бояться за него.
Дэриан делает движение первым, отталкивая посох в сторону и делая еще шаг к двери. Мардж опускает деревянное древко ему на макушку — раздается глухой стук, и Дэриан резко разворачивается к ней с испепеляющим взглядом.
Нолан, как и я, смотрит на это, разинув рот и вытаращив глаза.
— Твоя жизнь принадлежит тебе, и волен рушить её как хочешь. Но ты не будешь усложнять жизнь мне, притаскивая сюда новых раненых, — предупреждает Мардж. — Ты меня понял?
— Не припоминаю, чтобы я спрашивал твоего мнения или чтобы оно меня заботило, — язвит Дэриан.
— Поговори со мной так еще раз, и я тебе всё перекрою.
Дэриан замолкает, переваривая её слова. После нескольких мгновений тишины он склоняет голову и уходит. Мы с Ноланом обмениваемся взглядами, неловко делая вид, что не были свидетелями этой сцены.
Я помогаю Мардж собрать флаконы и инструменты, пока она осматривает травму Нолана. К его счастью, перелома нет, но Мардж велит ему отдыхать несколько дней.
В комнату входит Мелайна и спешит к Нолану. — Ты в порядке? Удар выглядел ужасно.
Нолан кивает: — Я в норме.
Мардж приказывает Мелайне и мне отвести Нолана в его комнату, добавив, что после этого я свободна. Мы втроем выходим из лазарета, добираемся до комнаты Нолана и помогаем ему лечь в постель.
Мелайна поворачивается ко мне, заправляя черную прядь волос за ухо. — Спасибо за помощь…
— Катерина, — заканчиваю я за неё с улыбкой.
Она улыбается в ответ. — Катерина. Приятно познакомиться, я Мелайна.
— Нолан, — представляется мужчина сквозь стиснутые зубы.
Я киваю им обоим и выхожу, обнаружив снаружи ждущего Коула.
— Как Нолан? — спрашивает он.
— Мардж думает, что перелома нет, но ему прописан постельный режим на пару дней.
Коул вздыхает, проводя рукой по волосам.
Я оглядываюсь, чтобы убедиться, что поблизости никого нет. — Почему бы тебе не отстранить Дэриана? Он просто ходячая угроза для всех здесь.
— Это не так просто. Он лучший мечник в королевстве. Его выбрал сам король…
— Тогда почему король не оставил его при себе? Он и его умудрился выбесить? — шиплю я.
— Король хотел, чтобы он обучил все наши северные посты. С ростом атак мятежников он — наша лучшая надежда на то, чтобы научить отряды серьезным боевым приемам. Но он отказывается.
— Почему?
— Ну… — Коул выдыхает. — Думаю, он злится. Он ожидал, что возглавит собственный отряд. Когда он прибыл сюда, он, полагаю, не осознавал, что капитаном буду я.
— И он решил, что лучший «силовой прием» — это вести себя как придурок со всеми подряд? Разве ты не можешь договориться с ним на каких-то условиях?
Если Коул уйдет со мной и Дэйшей, возможно, Дэриан получит эту заветную роль капитана. Хотя, учитывая, как это отразится на Арчи, Мардж и всех остальных в отряде, это, пожалуй, плохая идея.
Коул хмурится. — С пьяницами, террористами и капризными детьми вести переговоры бессмысленно. А он, по сути, — все трое сразу.
Я фыркаю, озираясь по сторонам на случай, если он где-то поблизости. — Так он злится на тебя?
— Ага.
— Это всё равно не объясняет, почему он ведет себя как последний ублюдок со всеми остальными.
Коул пожимает плечами. — Думаю, отчасти это проверка для меня. Он считает, что я не заслуживаю этого звания.
Я резко перевожу взгляд на него. — Если кто и заслуживает его, Коул, так это ты.
Коул качает головой, опуская глаза в землю; его щеки краснеют.
Я толкаю его в руку, привлекая внимание. — Ты видел, как Арчи смотрит на тебя? Он буквально кланяется тебе каждый раз, когда оказывается рядом.
Коул смеется. — Что ж, это незаслуженно.
— Прекрати.
— Что?
— Перестань в себе сомневаться, — приказываю я ему.
Наши взгляды встречаются, и желание поцеловать его обжигает мне грудь. Мне хочется выцеловать всю эту его упрямую скромность. То, как вспыхивают его глаза, прежде чем взгляд опускается к моим губам, говорит о том, что он думает о том же. Словно поддавшись невидимой силе, я делаю полшага к нему. Но он отворачивается — без сомнения, чтобы скрыть тоску, которую он маскирует от всех окружающих.
— Я не могу, — бормочу я, отводя взгляд от пылающего факела в руках Коула к куче дров на каменном полу.
Я не могу испепелить последнюю нить, связывающую меня с семьей и отцом. Вина, печаль и гнев захлестывают меня одновременно. Вина — оттого, что я не нахожу в себе сил сжечь его сама. Печаль — ведь после этой ночи от отца у меня не останется ничего. И гнев — потому что я не в силах ничего изменить.
Но это единственный способ избавиться от улик, если Мардж решит донести на меня. Необходимость находиться рядом с огнем пугает меня так же сильно, как и уничтожение дневника. Я смотрю на хворост, который Коул собрал для костра; во рту пересыхает, стоит мне представить дерево, охваченное пламенем. Треск сучьев напоминает хруст ломающейся шеи. Крики — шепчущее эхо в моих ушах, и кошмарные слова, которые я не могу разобрать, оживают.
Дрожащей рукой, всё еще не поднимая глаз, я протягиваю дневник отца Коулу. — Я не могу сделать это сама.
— Ты уверена? — спрашивает он уже в третий раз. Его пальцы смыкаются на обложке, но он не спешит забирать её.
Я смотрю на кожаный переплет. Я потеряла так много — и, пожалуй, мне не стоит быть такой сентиментальной из-за глупого дневника. В масштабе всего мира это просто бумага и чернила. Превозмогая себя, я убеждаю себя в том, что, выбирая между дневником и Коулом с Дэйшей, я поступаю правильно.
Кивнув, я позволяю руке соскользнуть с обложки. Прежде чем Коул заметит мои заблестевшие глаза, я отворачиваюсь и направляюсь к двери.
— Постой, ты куда? — спрашивает он.
— Просто… сожги его. Я не могу на это смотреть, — шепчу я через плечо, выходя из его комнаты.
Оказавшись у себя, я падаю на кровать и плачу. По крайней мере, я исполнила письменную просьбу отца — сжечь дневник.