КОТЁНОК
— В связи с последними атаками мятежников мы усиливаем подготовку. Тренировки обязательны для всех позиций аванпоста, — объявляет Коул, стоя в центре тренировочного ринга. Впрочем, Мардж стала исключением для всего отряда. Она заявила, что у неё более чем достаточно опыта и в дополнительных тренировках она не нуждается.
Подозреваю, она просто не хочет признавать, что стара для этого. А Коул слишком умен, чтобы с ней спорить.
Коул первым выходит на ринг и сражается с Карлайлом в рукопашном бою. Движения Коула короткие и резкие, он сдерживает свою истинную мощь. Карлайл обливается потом, защищаясь, блокируя и уклоняясь снова и снова. В отличие от дуэлей с Дэрианом, свидетелем которых я была, этот бой куда более щадящий. Коул валит Карлайла на землю и прижимает его, пока тот не сдается.
Коул обводит взглядом толпу. — Кто следующий?
Я делаю шаг вперед. — Я.
— Я возьму её на себя! — с энтузиазмом встревает Арчи прежде, чем кто-то успевает ответить.
Мы с Арчи стоим в центре площадки друг против друга; солнце бликует на острие моего меча, когда я поднимаю его. Арчи обнажает свой меч, металл звенит, покидая ножны. Во мне бурлит нервозность, смешанная с облегчением от того, что из всех присутствующих я спаррингую именно с ним.
Арчи ждет, когда я сделаю первый ход. Я делаю выпад вперед, занося клинок вверх и вправо. Он уводит свой меч вниз, к моему. Блок. Звон металла разносится вокруг, вибрация отдается в моей руке. Я замахиваюсь снова — блок. Отступив от него, я жду его атаки, но её нет. Он делает шаг вперед, словно собираясь ударить, но медлит.
— Арчи, что ты делаешь? — шепчу я, делая боковой замах. — Сражайся. Со мной.
Он продолжает лишь отражать удары. Я делаю долгие паузы, ожидая его наступления. Хотя втайне я надеялась, что он не будет слишком строг, я не хотела, чтобы всё было настолько просто.
— Мятежникам будет плевать, обучена она или нет, — подает голос Дэриан со стороны.
И на этот раз я с ним согласна. Коул бросает на Дэриана свирепый взгляд, заставляя замолчать, и снова переключается на нас.
— Давай, Арчи… обещаю, всё в порядке, — бормочу я, делая выпад и снова атакуя.
Он всё равно не нападает, целиком сосредоточившись на защите. Его сапог цепляется за невидимый бугорок на земле. Рухнув на колени, он роняет меч далеко от себя. Слишком далеко.
Он что, только что прикинулся, будто споткнулся, и специально отшвырнул меч?
Арчи поднимает руки над головой. — Я сдаюсь!
Я закатываю глаза; разочарованный вздох срывается с моих губ, когда я протягиваю ему руку, чтобы помочь встать. Он с благодарностью принимает её и вскакивает на ноги.
Я перевожу взгляд на Коула, надеясь, что он составит мне компанию. — Коул, ты не хочешь…
— Я принимаю вызов. — Дэриан выходит в центр, в его глазах пляшет озорство.
Коул резко поворачивает голову в его сторону. — Категорически нет.
— Да брось, больно не будет, — подначивает Дэриан.
Коул сверлит взглядом Дэриана, отвечая на вызов в его голосе: — Для тебя — возможно.
Дэриан усмехается. — У неё мастерство на уровне котёнка. Но спасибо за заботу.
— Ты прекрасно знаешь, что я не её имел в виду, — рычит Коул.
— Всё нормально, — заверяю я Коула коротким кивком. Часть меня твердо намерена не пробуждать ту тлеющую ярость, которую я видела в этом человеке в ночь своего похищения. Кроме того, это мой шанс проявить себя. Я подхожу ближе к Дэриану, закрепляя стойку, чтобы ноги не дрожали.
— Я не могу отступить. Не в первый же день.
Ты справишься, — шепчет Дэйша в моей голове.
В памяти всплывает, как Дэриан безжалостно кромсал Арчи. Как он без усилий обезглавил троих мужчин. Как о нем говорят как о лучшем мечнике королевства, обученном самим Джарроком.
Черта с два я котёнок. Котёнок бы не осмелился напасть на волка.
Дэриан опускает подбородок с дьявольской ухмылкой и протягивает открытую ладонь, сгибая пальцы к себе в немом вызове.
Я бросаюсь в атаку немедленно, надеясь, что отсутствие колебаний застанет его врасплох. Заношу меч для мощного удара слева, но он так легко принимает мой выпад на свой клинок, что его глаза так и искрятся. Описав мечом дугу и не разрывая контакта с моим лезвием, он отталкивает меня назад. Я отступаю на несколько шагов, прищуриваюсь и снова бросаюсь вперед. Я рублю и замахиваюсь, делаю выпады и подсечки — каждое движение он отражает без усилий. Он даже ни разу не замахнулся на меня, на его губах застыла идиотская язвительная ухмылка. Кровь закипает в моих жилах, когда он начинает смеяться над каждым моим ударом.
Он, черт возьми, издевается надо мной. Даже у Арчи хватило такта не высмеивать мою неопытность.
Направляя всё свое раздражение в атаки, я вкладываю в каждый взмах дополнительную силу.
Он снова уклоняется, словно делает это во сне. — Тебе придется постараться гораздо лучше, котёнок.
Это прозвище пробуждает во мне глубоко запрятанный гнев. Как он, черт возьми, смеет называть меня так? Импульсивно я наношу удар изо всех сил, пот выступает у меня на лбу.
Простым движением кисти он обезоруживает меня и одновременно хватает за другое предплечье. Он резко разворачивает меня, закручивая и прижимая спиной к своей твердой груди. Холодный металл его меча целует нежную кожу на моей шее, совсем рядом с порезом, оставшимся после моего последнего пребывания в заложниках.
Коул дергается на краю ринга, сжав кулаки и готовясь к прыжку. — Дэриан, если ты не отпустишь её через пять секунд…
— Контролируй свои эмоции, иначе они будут контролировать тебя. У нас нет права на смертельные ошибки, — шипит Дэриан мне в ухо.
Я извиваюсь, когда его дыхание касается чувствительного места между шеей и ухом. Все попытки освободиться безуспешны, и в памяти всплывает то, как настойчиво он хотел убить Арчи во время прошлого спарринга. Но он не наносит финальный, смертельный удар.
— Что? Не собираешься прикончить «слабое звено» прямо сейчас? Как-то совсем не впечатляет, — шиплю я Дэриану, борясь в его хватке.
Дэриан посмеивается за моей спиной, его смех отдается вибрацией в моей груди. Он наклоняется ближе, его губы касаются края моего уха. Мне стоит огромных усилий подавить дрожь. Мы сейчас слишком, слишком близко.
Его голос падает до шепота, который слышим только мы двое: — Если тебе нужна кульминация, котёнок, стоит только попросить.
Я бью его локтем в пах. Меч выпадает из его рук и с грохотом ударяется о землю, его резкий вдох шелестит у моего уха. Вырвавшись из хватки Дэриана, я поворачиваюсь к нему. Он сгибается пополам, опустив лицо и упершись ладонями в колени.
Коул оказывается рядом и прячет смешок за плотно сжатыми губами. Не думаю, что кто-то еще слышал Дэриана — только я. Если бы Коул уловил эту двусмысленность, он бы сам убил Дэриана на месте.
— Засчитаю это как победу, — заявляю я, гордо уходя из центра ринга вместе с Коулом.
Арчи закидывает руку мне на шею, посмеиваясь, и поднимает ладонь, чтобы дать мне «пять». — Напомни мне никогда не называть тебя котёнком! Сегодня у тебя две победы. Может, начнешь тренировать меня?
Я закатываю глаза и в шутку толкаю его в руку. Дэриан шумно втягивает воздух, всё еще согнувшись в кругу для спарринга, и выпрямляется. Его разъяренные зеленые глаза сверлят меня, прежде чем он уходит обратно в лагерь.
Скатертью дорога.
***
После обеда с Арчи я направляюсь к Коулу и стучу в дверь, прежде чем приоткрыть её. Коул сидит за столом, подперев подбородок кулаком, и смотрит на бумаги перед собой. Он яростно изучает страницы, нахмурив брови.
Я проскальзываю в комнату, закрывая за собой дверь, и он наконец поднимает на меня взгляд.
Улыбка дергается в уголке рта Коула. — Привет. Извини, не слышал, как ты вошла.
— Привет. — Я плавно пересекаю комнату, обвиваю руками его шею и заглядываю через плечо на стол, гадая, что его так сосредоточило.
— Твой бой с Дэрианом был впечатляющим, — хвалит он.
— О, а с Арчи — нет?
Он смеется, улыбаясь мне. — Разумеется, и Арчи тоже. Признаю, он давал тебе слишком много поблажек.
— Думаю, мы все это поняли.
— Что Дэриан тебе сказал? — спрашивает он.
Я прикусываю язык, лихорадочно соображая. Мне бы не хотелось расстраивать Коула тем, что наговорил Дэриан. У него и так забот полон рот. К тому же я вполне способна разобраться с Дэрианом сама. — Просто… что ты слишком заботливый старший брат.
Он внимательно наблюдает за мной. — Если он продолжит тебя донимать, дай мне знать. Я с ним разберусь. Но держись от него подальше — он опасен.
Я перевожу взгляд с Коула на бумаги, разбросанные по столу. — Чем занимаешься?
Он вздыхает и приподнимает лист, чтобы я видела. — Описи имущества. Я должен подписать их и отправить обратно Генералу. Они требуют, чтобы абсолютно всё было учтено. Если цифры не сойдутся, мне несдобровать.
— Тебя казнят только за то, что ты мог засунуть куда-то не туда пару бинтов?
— Нет… скорее всего, я получу предупреждение или два перед дисциплинарным взысканием. Но такова специфика моей должности. Они очень серьезно относятся к отчетности. — Он откладывает бумагу и берет новую. — Еще я должен отправить рапорт о событиях за последний месяц. Я всё тянул с упоминанием, что моя сестра примкнула к отряду. Тем более что я не запрашивал разрешения, прежде чем зачислить тебя. Боюсь, при таких обстоятельствах они могут устроить мне проверку.
Мы оба несколько мгновений молча смотрим на его письмо.
— Тогда скажи им, — шепчу я.
Он разворачивается в кресле ко мне. Наши лица опасно близко. Настолько, что его дыхание щекочет мне щеку. Плохая затея, учитывая, что нам не полагается целоваться. Мой взгляд инстинктивно падает на его губы, и я отчетливо замечаю, как у него перехватило дыхание.
Его взгляд мечется между моими глазами и ртом. — Это заставляет меня… нервничать.
Я не совсем уверена, говорим ли мы всё еще об одном и том же. Но я принимаю правила игры. — Это не будет иметь значения, если мы уже будем в Землях драконов, верно?
Коул выдыхает, возвращая внимание к письмам. — Не знаю. Я тут думал: лучший шанс проскочить незамеченными — это дождаться безлунной ночи. Ни луны, ни света. Чешуя Дэйши такая темная, что её будет проще скрыть в тенях. Но следующая безлунная ночь будет только через несколько недель.
Он постукивает по письму, в котором набросал несколько предложений. — Надеюсь, Генерал одобрит мой запрос на карту северных аванпостов и границ. Возможно, даже с подробностями хребта Драконья Спина. Скорее всего, на её получение уйдет пара недель.
— Думаешь, мы не справимся без карты? Если просто рванем прямиком на север? — спрашиваю я.
— Нет, потому что я не знаю, где расположены лагеря мятежников. Я слышал слухи, что они разбросаны по всему хребту Драконья Спина для защиты своих границ, но я не уверен. Наткнуться на аванпост мятежников было бы катастрофой. Особенно учитывая, что их будет больше. Как думаешь, ты сможешь прождать здесь несколько недель, пока мы не получим карту?
В животе всё скручивает. Не знаю, от мысли ли о том, что придется торчать здесь так долго, или от опасности пути к Землям драконов. Но я всё равно киваю. — Я… думаю, да.
— Подножие хребта Драконья Спина примерно в паре дней пути отсюда. Может, больше, если придется идти медленно. У меня будет более четкое представление, когда получу карту.
Я подаюсь вперед и прижимаюсь губами к его щеке. — Спасибо.
Его челюсть напрягается в улыбке, и я отстраняюсь, чтобы заглянуть ему в глаза. Мы соприкасаемся носами, и его взгляд теплеет. Так близко мой пульс, должно быть, звучит для него как военный барабан. Я чувствую себя совершенно завороженной тлеющим янтарем его глаз. То, как я тянусь к изгибу его мягких губ…
— Три недели, — прерывает он мои наблюдения, резко отводя взгляд.
Мне требуется несколько секунд, чтобы выйти из ступора. — А… как же Мардж?
— А что с ней?
— Она сказала, что не выдаст нас. Она хочет уйти в Земли драконов…
Он вскидывает бровь. — И ты хочешь, чтобы она пошла с нами?
— Я… — Не знаю.
Слова матери звучат в голове. Не доверяй никому, кроме Коула. Относилось ли это и к Мардж?
Но чем больше я думаю о матери и обо всём, что она мне когда-либо говорила, тем сильнее идет кругом голова. В конце концов, могла ли я доверять ей и её рассудку? Я даже не была уверена, могу ли доверять словам собственного отца, человека, которого никогда не встречала. Человека, который к тому же был мятежником. Но что-то зудело внутри, какое-то чувство, ускользающее от понимания.
Мой голос падает до шепота. — Я думала о дневнике, и… что, если мы не на той стороне?
— Конечно, мы на той стороне. Мятежники вырезают целые города невинных людей…
— А что, если это не мятежники? Что, если это кто-то другой? — Я неуютно поеживаюсь от такой возможности.
Он пристально смотрит на меня. — И кто же еще это может быть?
— Я… не знаю. — Я опускаю глаза на свои беспокойные руки. — Но в дневнике моего отца упоминалось, что король истребил всех драконов, когда пришел к власти.
— Ну, драконы могут быть опасны. Он делал это только ради защиты своего народа.
Я бросаю на него предостерегающий взгляд, прищурившись. Часть меня инстинктивно встает на защиту Дэйши и её рода. — Но дело не только в этом. Там упоминались наездники драконов. И то, что их тоже казнили.
— Мятежники, — отвечает Коул.
Я в раздражении качаю головой. — Что ты знаешь о королеве Эларе?
— О ком?
— Вот именно. В дневнике говорилось о королеве Эларе, которая правила до короля Аарика.
— Я знаю, что у короля была жена, но она умерла…
— Она не была его женой. Королева Элара была его сестрой. И король Аарик убил её.
Коул замирает, его лицо бледнеет.
Я встречаю его ошарашенный взгляд, умоляя его допустить, что это может быть правдой. — Мой отец писал, что шпионил за королем и видел множество драконьих яиц. Так я и нашла яйцо Дэйши — зарытым в его могиле.
Коул часто моргает, переваривая информацию, слова даются ему с трудом. — Возможно… ему пришлось… убить…
Но даже он, кажется, не может найти причину — почему. Он никогда не смог бы убить ни одну из своих сестер, и чем дольше он обдумывает это, тем сильнее конфликт отражается на его лице.
Его последний вопрос преследует меня до конца дня: — Но можешь ли ты на самом деле доверять дневнику своего отца?
***
После ужина большая часть отряда разошлась по местам, чтобы посидеть у костра и выпить. Обычное дело, как я успела заметить, в распорядке отряда. Но одной мысли о том, что придется приближаться к пламени, достаточно, чтобы я отклонила приглашение.
— Ты не пьешь? — невинно спрашивает Арчи и тут же поправляется: — Ничего страшного, если нет! Я тоже не особо.
— Пью. Просто… я бы предпочла пить не… — я замолкаю, пытаясь найти подходящее оправдание, и мой взгляд замирает там, где солдаты складывают ветки для костра. — Не там.
Он оглядывается через плечо, прослеживая за моим взглядом. — Там?
Дэриан присаживается у края костра, наблюдая за остальными, и его взгляд цепляет меня издалека. Я отворачиваюсь и киваю Арчи.
— Мы могли бы пойти куда-нибудь еще, если хочешь? — предлагает Арчи.
— Это будет странно, тебе не кажется? Если мы придем ради выпивки и тут же уйдем?
Он пожимает плечами. — Думаю, большинство из них так и делает.
Меня озаряет идея. — Я знаю, где нам раздобыть свою бутылку.
Схватив Арчи за локоть, я тяну его к крылу лекарей; последние лучи солнца гаснут, и на лагерь опускается тьма. Арчи прикрывает рот рукой, безуспешно пытаясь скрыть смех, пока я не щипаю его, заставляя замолчать.
— Ты нас выдашь, — хихикаю я.
Мардж нет на месте, когда мы проскальзываем внутрь и крадемся к кладовой. Я обыскиваю шкафы. Выудив стеклянную бутылку, запрятанную в глубине полки, мы на цыпочках выбираемся обратно в лагерь и спешим ко мне в комнату. Я закрываю дверь, и мы оба взрываемся приглушенным смехом.
Арчи плюхается на стул рядом с моим столом, а я сажусь на край кровати. Я бросаю ему бутылку, и он с легкостью ловит её. Откупорив пробку, он нюхает жидкость и замирает, скорчив гримасу. После моего ободряющего кивка он запрокидывает голову и делает глоток.
— Людям правда нравится это на вкус? — морщится он.
Я смеюсь. — Нет, не думаю. Но это пьют не ради вкуса.
— У меня начнутся галлюцинации? Потому что, если я увижу свою двоюродную бабушку Бекки, я больше никогда тебя не стану слушать.
Я склоняю голову набок. — А что не так с бабушкой Бекки?
— Она постоянно щипала меня за щеки и дергала за уши. Я раньше думал, что именно поэтому у меня всегда такие красные щеки и оттопыренные уши.
— Уши у тебя не торчат, Арч. К тому же твой румянец выглядит довольно мило.
Он усмехается, делает еще глоток и передает бутылку мне. Затем кашляет и отплевывается, колотя кулаком по груди.
— Но нет, глюков не будет. Ты просто почувствуешь себя немного… легче? — Я делаю несколько глотков, сглатывая жгучую горечь. — И это всё, чего ты боишься больше всего на свете? Своей бабушки Бекки?
— Нет… есть и другие вещи. Например, совы, — шепчет он.
— Совы?
— Ага, они жуткие. Ты видела когда-нибудь, как сова крутит головой? — Он вздрагивает от этой мысли. — И свист по ночам.
— А со свистом что?
— Знаю, это звучит глупо… но это дурной знак.
— Если считаешь это глупым, то знай — я боюсь огня.
— Огня? — повторяет он.
— Да… — бормочу я, глядя на бутылку в руках и делая еще один глоток.
Он пожимает плечами, обдумывая мой ответ. — В этом как раз есть логика. Огонь может быть страшным.
— И саму себя. — Мой голос падает до шепота, настолько тихого, что я сомневаюсь, услышал ли он меня.
Он моргает, вскинув брови. — Знаешь… не принимай на свой счет. Но… ты не то, чтобы очень уж пугающая.
Я смеюсь. — А-а, так теперь ты решил выложить мне всю правду? Кажется, я забыла упомянуть: говорят, алкоголь высвобождает то, что ты всегда хотел сказать.
Может, мне стоит притормозить. Пока я не наговорила лишнего.
Но слова сами вылетают изо рта прежде, чем я успеваю их остановить. — Нет. Я боюсь, что приму неверные решения. Что я ни на что не способна. Что, что бы я ни делала, даже если я пытаюсь поступить правильно, это всё равно погубит тех, кого я люблю. И это меня пугает.
— Пытаться поступить правильно — это действительно страшно, — мягко соглашается Арчи.
Наши взгляды встречаются, серьезные и хмурые. Непривычно видеть его с таким притихшим выражением лица, будто он сдерживает внутри невидимую бурю, ждущую момента, чтобы сокрушить ясный день. И я впервые замечаю, как сильно улыбка смягчает его лицо. Без неё и его ямочек на щеках, когда он смеется, черты его лица кажутся острыми. Если бы не его заразительный оптимизм, к которому я уже привыкла, я бы никогда не подумала, что он солдат.
Между нами повисает печальное напряжение, точно невидимый туман.
— Еще? — Я протягиваю ему бутылку, стараясь разрушить тишину и тяжесть момента.
Он отмахивается. — Если выпью еще хоть каплю, меня вырвет.
Я смеюсь и поднимаюсь, затыкая бутылку пробкой. Ноги двигаются вяло, пока я иду к столу, чтобы поставить выпивку.
Арчи бледнеет. Он вскакивает и зажимает рот рукой. — Кажется, мне сейчас станет плохо.
Его пошатывает, и я резко подаюсь вперед, придерживая его, чтобы он не упал. Мы оба хихикаем, встречаясь взглядами; нас качает, словно в комнате гуляет невидимый ветер, толкающий нас в разные стороны.
Я пытаюсь его успокоить. — Всё будет хорошо. Давай выйдем на свежий воздух. Это всегда помогает.
Мы выскальзываем из комнаты в ночь, спотыкаясь и хихикая, пока не добираемся до внешней стены аванпоста. Я держу его под руку, и мы по очереди подпираем друг друга. Я не поднимаю ногу достаточно высоко, цепляюсь за камень и спотыкаюсь.
Арчи падает вместе со мной, и мы с глухим стуком приземляемся на землю. Очередной приступ смеха вырывается из груди. Я приподнимаюсь на руках, всматриваясь в лес впереди.
Дэй…ша?
Да-а-а? — её голос звучит шипяще, будто из глубокой воды. — Почему ты звучишь так… иначе?
— Как думаешь, здесь водятся драконы? — спрашивает Арчи рядом.
Я кошусь на него, поднимаясь и отряхивая штаны. — Мы их наверняка уже распугали.
Оставайся на месте, — предупреждаю я Дэйшу.
— Посмотри, — говорит Арчи, всё еще лежа на земле. Он перекатился на спину и, вытянув руку, указывает на небо.
Я прослеживаю за направлением его пальца к усыпанному звездами небу. — Ты… никогда раньше не видел звезд?
— Нет, просто… так далеко на севере. На такой высоте. Они здесь такие четкие.
Я ложусь рядом с ним, прижимаясь ближе ради тепла. Прислонив голову к его плечу, мы молча смотрим на звезды.
— Это похоже на половник, — говорит он, указывая на скопление звезд. Его рука качается, пока он пытается удержать её на весу. — Такой… вращающийся… половник для супа.
— Может, это просто голод в тебе говорит, — шепчу я.
Он смеется. — Наверное, ты права.
Я снова перевожу взгляд в сторону леса. — Нам пора возвращаться. Пока кто-нибудь голодный не пришел сюда и не решил, что мы похожи на суп в половнике.
— Это должно было звучать страшно? Потому что ни капельки не страшно. — Он одаривает меня широкой улыбкой. Той самой улыбкой, которая согревает всё его лицо, углубляя морщинки в уголках глаз.
Я хихикаю. — Возможно, я немного пьяна. Так что не уверена, насколько мои слова имеют смысл.
Мы помогаем друг другу подняться. Спотыкаясь по пути в лагерь, мы прощаемся, обнявшись, и расходимся в разные стороны. Я провожу его взглядом с пьяной улыбкой.
Похоже, он мой первый настоящий друг здесь.