Я никогда не боялась смерти.
Может быть, потому что я молода, еще подросток, и у меня идеальное здоровье.
Может быть, потому что я знаю: смерть придет за каждым, и нет смысла трепетать перед неизбежным.
А может, всё дело в том, что я никогда особо не задумывалась о собственной смерти, всегда считая это чем-то из далекого будущего — тем, о чем стоит поразмышлять во время кризиса среднего возраста или каких-нибудь иных экзистенциальных терзаний.
Если бы я знала, что совсем скоро затеряюсь в этой глуши и буду лететь в свободном падении с колоссального водопада навстречу своему концу, возможно, я бы уделила своей жизни — и смерти — чуть больше внимания.
Но для сожалений уже слишком поздно.
Для чего бы то ни было слишком поздно.
Потому что, когда я, наконец, перестаю падать и врезаюсь в жесткую поверхность неистовой ледяной реки, у меня не остается времени на страх перед тем, что будет дальше. У меня даже нет времени оплакать всё, что я вот-вот потеряю: жизнь, которую могла бы прожить, и мечты, которым уже не суждено сбыться. Всё, на что хватает мгновения перед тем, как мир окончательно меркнет, — это одна-единственная мысль, одно чувство:
Боль.