После того, как Саэфии поздравила их, а Каливер снял золотые наручники, Алекс с друзьями мгновенно перенеслись с безумно ликующего стадиона прямо в свои комнаты.
Изо всех сил стараясь втянуть в легкие что-то, кроме неглубоких вдохов, Алекс понятия не имела, что сказать Джордану… понятия не имела, что она могла сказать. Но когда тихо позвала его по имени и глаза друга, наконец, встретились с ее, на этот раз отпрянула именно она. Никогда прежде Алекс не видела, чтобы он выглядел таким обиженным, таким преданным.
…Таким злым.
— Джордан, — прошептала она, — я…
— Нет.
Одно слово, резкое, как щелчок кнута, и Алекс почувствовала, как оно проникло глубоко в ее душу. Но она больше ничего не сказала… все, что она делала, это ждала, чтобы увидеть, что он сделает дальше. Ждала, чтобы посмотреть, даст ли он ей шанс объясниться.
Джордан заметно дрожал. Его руки были сжаты в кулаки, а взгляд продолжал пронзать ее насквозь. Но он ничего не сказал, позволив своей муке отразиться на чертах лица, чтобы она могла прочесть. А затем, как будто он больше не мог смотреть на нее, он повернулся на пятках и направился в свою комнату, громко хлопнув за собой дверью.
Потрясенная, Алекс посмотрела на друзей, но нашла мало утешения в их молчании. В то время как Деклан и Кайден казались сочувствующими, Алекс было невозможно игнорировать обвиняющие взгляды Биара и Д.К.; невозможно игнорировать то, что она чувствовала, когда они смотрели на нее с таким осуждением.
Никто из них не знал всей истории. Врата не показали ту часть, где Нийкс появился на поляне с Джорданом на руках и все объяснил Алекс. В нем не была показана та часть, где он предупреждал, как ему нужно играть роль шпиона, не рискуя быть обнаруженным… как никто, кроме Алекс, не мог знать, что он не убивал короля.
Были веские причины, по которым Алекс заставила Джордана забыть, почему такой секрет нужно было хранить, не в последнюю очередь для его собственного спокойствия. Но пока он не был готов позволить ей все объяснить, Алекс ничего не могла сделать, кроме как дать ему время переварить, остыть.
А до тех пор ей тоже нужно было побыть одной. Реакция Д.К. и Биара — даже самого Джордана — была не просто обидной, она была незаслуженной. После всего, через что она прошла с ними — и ради них — она чувствовала, что они должны были, по крайней мере, дать ей возможность объясниться, а не автоматически обвинять.
Зная, что ей нужно отступить, прежде чем скажет что-то, о чем сама позже пожалеет, Алекс убежала в свою комнату и начала расхаживать взад и вперед. Еще даже не наступил полдень, Врата Тайн отняли у них далеко не так много времени, как Врата Силы. У нее была большая часть дня впереди, и она знала, что сойдет с ума, если останется запертой во дворце. Но хотя Каливер сказал им, что они могут свободно бродить по городу, позже, осмотрев их общую комнату, Алекс узнала, что там было всего шесть дверей… все они вели в их спальни. Не было никакого выхода из покоев, никакого заметного способа для них уйти.
Протопав сквозь занавеску на балкон, Алекс посмотрела вниз на сверкающий город. Затем перевела взгляд с одной стороны дворца на другую, но не смогла увидеть никаких указаний на то, где находилась комната Кайдена. Если ему удалось перелезть через нее после целого дня тяжелых физических испытаний, то, конечно, она могла бы сделать то же самое, кипя от возбуждения.
Воодушевленная идеей сбежать, пусть даже всего на несколько часов, Алекс вернулась в комнату и сорвала с себя нелепое платье, радуясь, что Зайлин уже приготовила другой наряд. Одежда была простой — удобные длинные брюки и струящийся топ, оба чисто белые, как будто Тиа Аурас допускали только варианты белого или черного. По крайней мере, так казалось тем, кто жил во дворце… те, кто каждый день посещал стадион, были одеты во все цвета радуги под солнцем, идеально сливаясь с отражающими радугу облаками.
Торопясь уйти, Алекс поспешно оделась, прежде чем распутать свою теперь уже растрепанную косу и собрать ее в беспорядочный пучок, чтобы она не мешалась при подъеме. Затем она вернулась на балкон и, преодолев усталость, принялась искать наилучший маршрут спуска на землю.
Заткнув босоножки на ремешках за пояс — единственная часть ее наряда, плохо подходящая для того, чем она собиралась заняться, Алекс подпрыгнула, пока не оказалась на перилах, и перекинула ноги через другую сторону.
Когда-то давным-давно у нее закружилась бы голова, когда она смотрела вниз с такой высоты, но Алекс давно преодолела подобные страхи. Она знала, что вела себя безрассудно, не только учитывая ее усталое, потенциально больное состояние, но и потому, что на этот раз у нее не было подстраховки — ни Валиспаса, чтобы призвать, ни дракона-спасителя, если она упадет. Но ей было все равно. Ей нужно выбраться, и ей нужно выбраться прямо сейчас.
Итак, перенеся свой вес на руки, Алекс развернулась, а затем осторожно спустилась с балкона, дотянувшись до ближайшей золотой плиты, выступающей как кирпичная ступенька. Архитектура дворца, казалось, была создана для того, чтобы соблазнить нетерпеливых альпинистов, с повторяющимися плитами из золота и бриллиантов — или какими бы ни были эквиваленты Тиа Аурас — расположенными достаточно спорадически, чтобы Алекс была уверена, что сможет безопасно спуститься на землю, независимо от расстояния. По сравнению со скалой предыдущего дня, дворец Вардаэсии был детской забавой, даже для ее уставшего тела. Но прежде чем Алекс смогла хотя бы переместиться на следующую плиту, две руки протянулись через балкон и вцепились в ее руки, дернув обратно вверх с нечеловеческой силой.
Сила притяжения была настолько велика, что Алекс перелетела через перила и упала на пол балкона, при этом ушибив бедро.
Потирая ноющий бок, она уставилась на Зайлин, которая стояла над ней с выражением недоверчивой ярости на лице.
— Что, во имя света, ты думаешь, ты делаешь? — потребовала Тиа Аурас. Затем, вспомнив, что Алекс не поймет — или, по крайней мере, не должна была — она указала одной рукой на балкон, качая головой и погрозив пальцем, чтобы четко сказать: «Нет».
— Я в полном порядке, — отрезала Алекс, поднимаясь на ноги и морщась, когда ее бедро хрустнуло, но, по крайней мере, после этого стало лучше, как бы тревожно это ни было. — Я не просила тебя о помощи.
— Невозможный человек! — воскликнула Зайлин, прочитав тон Алекс, если не поняв ее слов. — У тебя есть желание умереть?
Алекс не видела смысла отвечать. Она могла бы продекламировать слова из «Мерцай, Мерцай, Маленькая звездочка», и это означало бы для Зайлин то же самое, что и любой ответ на обычном языке.
Не заботясь о том, насколько грубой она казалась, Алекс сделала руками прогоняющий жест, чего помощница не оценила, если судить по тому, как сузились ее и без того прищуренные глаза.
— Разве ты не можешь сказать, что я не хочу, чтобы ты была здесь? — сказала Алекс, все еще настаивая, чтобы она ушла. — Я даже не хочу быть здесь. Я хочу быть там, внизу. — Она указала в сторону города, расстроенная своим неудавшимся побегом. — Как ты думаешь, зачем еще я рисковала своей шеей? Может быть, это потому, что вы не открыли нам дверь!
В тот момент, когда слова слетели с ее губ, Алекс захотелось дать себе пощечину. Закрыв глаза на собственный идиотизм, она вспомнила воспоминание, произошедшее менее двух дней назад:
— Когда придет время, когда тебе нужно будет вспомнить меня, ты вспомнишь.
Что ж, на этот раз она проиграла. Как сказала Зайлин, о чем думала Алекс, перелезая через балкон? В этом не было никакой необходимости… не тогда, когда у нее был гораздо лучший вариант, доступный ей.
Вновь открыв глаза, Алекс устремила свой пристальный взгляд наружу, пока не сфокусировалась на четком ориентире не слишком далеко от дворца; алмазный фонтан, разбрызгивающий жидкое золото в воздух, легко видимый ее обостренным зрением. Она не была уверена, что то, что она собиралась попробовать, сработает, но, не останавливаясь, чтобы передумать, она попыталась вызвать дверной проем прямо с того места, где стояла.
Возможно, Библиотека проявила милосердие, или, возможно, ее связь с ней была сильнее, пока она была в Тиа Аурас — месте, где она предположительно возникла, — но в любом случае, перед ней мгновенно появился дверной проем, несмотря на то, что она никогда раньше не была у фонтана, который она себе представляла.
Не обращая внимания на разинувшую рот Зайлин, Алекс без колебаний шагнула вперед, приземлившись на землю именно там, где она себе представляла, наконец-то свободная.
***
Алекс часами бродила по улицам Вардаэсии.
Как только трепет от освобождения прошел, ее охватил леденящий холод, от которого она не могла избавиться, как бы далеко или быстро она ни шла. Возможно, Алекс и смогла бы сбежать из дворца, но нельзя убежать от собственных мыслей.
Снова и снова она прокручивала в голове выражение ледяной ярости на лице Джордана; то, как он выпалил: «Нет! »; образ того, как он хлопнул дверью после своего отступления. И более того… она также вспомнила, как Д.К. и Биар смотрели на нее, их глаза были почти такими же неумолимыми, как у Джордана.
Чем дальше она шла, тем сильнее мучили ее воспоминания. Девушка хотела покинуть душные дворцовые стены, чтобы успокоиться от ужаса того, что она чувствовала, запертая в своей комнате, но даже великолепие Вардаэсии не могло отвлечь ее.
Сам город был частично виноват в ее растущем страдании, поскольку чем больше времени она проводила в нем, тем больше ей хотелось уйти. Ее окружение было просто чертовски блестящим; это было так, как будто единорог выпустил радугу и украсил беспорядок золотыми брызгами. Бывали моменты, когда у Алекс физически болели глаза от блеска яркого золота и бриллиантов, смешивающихся с сопровождающими их разноцветными облаками.
Не помогло и то, что город бросал вызов законам природы, и не только из-за своего возвышенного положения над тем, что должно было быть невещественной массой конденсированного пара. Это были другие детали, которые Алекс не понимала — кристаллические деревья, выросшие из стеклянных корней глубоко в облаках; опалесцирующие цветы, растущие вдоль мерцающих улиц; похожие на бриллианты виноградные лозы, ползущие по позолоченным зданиям и отражающие солнечный свет над головой в миллиарды сверкающих мини-радуг. Все это было, попросту говоря, чересчур.
Но только когда Алекс нашла озеро, она начала гадать, не галлюцинирует ли она в психоделическом путешествии визуального абсурда. И это было потому, что озеро не было обычным озером… конечно, нет. Если бы она когда-нибудь задумалась о невозможности существования внутреннего моря, волшебным образом покоящегося на облаках, она бы предположила, что в нем содержится вода кристально чистого цвета. Но в Вардаэсии, где все было сверх меры и ничто не выглядело так, как должно, это было не так.
Вместо этого озеро было расплавленным золотом.
С небольшой рябью, набегающей на серебристый берег, в то время как остальная часть водной массы была неподвижна, как смерть, Алекс ничего не могла сделать, кроме как рухнуть на сверкающий песок, уставившись на это зрелище. Песок под ней был непостижимо мягким, и она просеяла его между пальцами, позволяя себе быть загипнотизированной приливами и отливами золотой воды.
Минуты превратились в часы, пока она сидела там, очищая свой разум от всех мыслей, не двигаясь, кроме как продолжая играть с гладким, как шелк, песком. Так долго блуждая по улицам, прежде чем добраться до озера, и пропустив при этом обед, Алекс в конце концов поняла, что умирает с голоду. Но она также чувствовала пустоту, которую, как она знала, никакая еда не могла утолить.
Когда солнца опустились на небе, а луны взошли, чтобы занять их место, отбрасывая свое сияние на золотую воду, Алекс поняла, что пришло время возвращаться. В отличие от ее взволнованных блужданий по городу, время, проведенное на озере, дало ей возможность привести голову в порядок. Джордан однажды понял необходимость того, чтобы она манипулировала его воспоминаниями, поэтому она должна была верить, что он сделает это снова. И хотя реакция Биара и Д.К. причинила боль, она знала, что они действовали из преданности Джордану, и не могла винить их за это. Как только объяснит свою версию, девушка была уверена, что друзья забудут о том, что произошло.
Нервничая, но полная надежды, Алекс поднялась на ноги и стряхнула блестящий песок со своей одежды, бросив последний взгляд на красивое — хотя и претенциозное — озеро.
Зная, что она не смогла бы вернуться через пестрый город, не желая выколоть себе глаза… поскольку сейчас была ночь, Вардаэсия была освещена, как рождественская елка, Алекс была благодарна, когда Библиотека великодушно открыла дверь по ее мысленному призыву.
Вернувшись прямо в темноту своей спальни, Алекс потратила несколько мгновений, чтобы подготовиться, прежде чем подошла к двери и остановилась там, прислушиваясь к тому, что происходило по другую сторону. Несмотря на приглушенность, она все еще могла разобрать тихие голоса, ее обостренный слух позволил ей узнать Джордана. Это все, что ей нужно было знать, и, глубоко вздохнув, она открыла свою дверь и вошла в общее пространство между их комнатами.