Все разговоры прекратились, когда Алекс вошла в общую комнату, и взгляды пяти пар глаз устремились прямо на нее.
Кайден и Деклан сидели за столом, играя в какую-то карточную игру с тонкими золотыми пластинками, разрезанными на шестиугольники. Но ее внимание было сосредоточено не на них; это были Джордан, Биар и Д.К., все вместе сидевшие на диване, их напряженные позы говорили о том, что они ждали ее, возможно, уже некоторое время.
С пересохшим горлом Алекс медленно приблизилась, не в силах придумать, с чего начать. Должна ли она сесть? Должна ли она оставаться стоять? Должна ли она попросить разрешения поговорить с Джорданом наедине? Она не знала. Но выбор был отнят у нее, когда Джордан встал как раз в тот момент, когда она подошла к ним, а Биар и Д.К. следовали за ним по пятам.
Не в силах игнорировать пугающую атмосферу, Алекс потерла руки, внезапно похолодевшие. Ее взгляд метнулся к Кайдену и Деклану, оба внимательно наблюдали, не зная, остаться или уйти. Алекс тоже не была уверена. Присутствие их там было утешением, хотя бы из-за их нейтралитета, и часть ее надеялась, что они останутся. Но другая часть гадала, нуждается ли она и три ее самых близких друга в уединении.
Опять же, выбор был сделан за нее, поскольку Джордан заговорил прежде, чем кто-либо смог уйти, включая Алекс.
— Понравился день игры в туриста?
Алекс побледнела от его тона, который показывал, что он совсем не остыл.
— Не особенно, — каким-то образом ей удалось сказать без хрипоты в голосе. Она не знала, как он понял, что ее нет в своей комнате, но его предположение, что она весь день слонялась вокруг, «изображая туристку», задело ее.
Стряхнув с себя обиду, Алекс спросила:
— Ты готов поговорить со мной сейчас?
— Я был готов несколько часов назад. Это ты сбежала.
Это было почти так, как будто он хотел еще одну причину злиться на нее. Но Алекс отказалась попасться на его удочку.
— Тогда давай поговорим, — сказала она, указав на диваны, желая разрядить напряжение в воздухе. — Почему бы нам не присесть?
Джордан ничего не ответил, кроме как скрестил руки на груди. Д.К. и Биар обменялись беспокойными взглядами, прежде чем Д.К. тихо сказала:
— Я думала, у нас хорошие отношения.
Не имело значения, насколько неуверенными были ее слова, каким обеспокоенным было выражение ее лица, потому что то, что сказала Д.К., все еще причиняло боль. Это была линия на песке, они против Алекс. И хотя она понимала, почему это происходит, легче от этого не становилось. Все, что Алекс могла сделать, это напомнить себе, что, хотя с их точки зрения все выглядело плохо, она не была виновата, и скоро ребята это поймут. Они были ее лучшими друзьями… ее семьей. Независимо от того, как они относились к ней, Алекс все еще любила их. Поэтому, как бы тяжело это ни было, она оставила свои мысли при себе и села, сохраняя свое тело свободным и расслабленным, несмотря на то, что чувствовала что угодно, только не спокойствие.
— Как вам будет угодно, — ответила она, ненавидя себя за то, что теперь чувствовала себя почти жертвой, когда они нависали над ней. Переместившись в более удобное положение… на самом деле это было невозможно, когда она как будто сидела на стекле, Алекс сказала: — Думаю, я начну с самого начала?
— И ты скажешь правду? — осторожно спросил Биар.
Алекс потребовалось все самообладание, чтобы не отреагировать на подразумеваемый намек.
— Конечно.
Тон Джордана был не похож ни на что, что она когда-либо слышала от него, когда он произнес:
— Это будет в новинку. Но, эй, лучше поздно, чем никогда.
— Прекрати.
Это слово вырвалось откуда-то из глубины ее души, автоматический ответ, который она не смогла бы подавить, даже если бы попыталась.
Низким голосом, в котором слышалось предостережение, Алекс продолжила:
— Я понимаю, что ты сейчас расстроен, Джордан, но, пожалуйста, не говори со мной так…
— Расстроен? – прервал он, его взгляд вспыхнул. — С чего бы, черт возьми, мне расстраиваться, Алекс?
— Я…
— Возможно, ты и смогла бы манипулировать моим разумом, но ты не можешь контролировать то, что выходит из моего рта. По крайней мере, больше нет… но кто знает, что еще ты приказала мне сделать в качестве твоей марионетки. — Его глаза были подобны лезвиям льда, когда он закончил: — Похоже, что ты вряд ли могла Заявить права на меня лучше, чем Эйвен.
Алекс вздрогнула так сильно, что все ее тело дернулось, желчь подступила к горлу.
— Осторожнее, Джордан, — предупредил Кайден, он и Деклан вышли из-за стола, чтобы присоединиться к ним.
— Она не нуждается в том, чтобы ты защищал ее, — огрызнулся Джордан в ответ. — Она предназначена для спасения мира, помнишь? — Его едкая интонация заставила Алекс вздрогнуть еще раз, хотя и не так сильно. — Если она не может смириться с тем, что ее действия имеют последствия, тогда мы могли бы пойти домой прямо сейчас, так как мы ни за что не пройдем через следующие четыре Врата, когда она манипулирует нами на каждом шагу.
— Достаточно, — сказал Кайден, одна рука опустилась и твердо легла на плечо Джордана, в то время как другая указала в направлении его комнаты. — Тебе нужно пойти и успокоиться, прежде чем ты скажешь что-нибудь еще, что не сможешь забрать обратно.
Но для этого было уже слишком поздно. Ущерб нанесен в тот момент, когда Джордан сказал, что он ее марионетка… когда он сказал, что она относилась к нему не лучше, чем Эйвен.
— Мне не нужно успокаиваться, — яростно заявил Джордан, стряхивая хватку Кайдена. — Что мне нужно, так это чтобы она, — он ткнул пальцем в Алекса, — наконец, перестала нам лгать.
С этим она покончила.
Быстро моргая от обжигающих ненавистных слов Джордана, Алекс медленно встала с дивана, пока не оказалась на одном уровне с остальными. Она вгляделась в их лица — озабоченность Кайдена и Деклана, отчаяние Биара и Дикс, ледяной гнев Джордана — и, наконец, нашла слова, которые покинули ее во время худшей словесной атаки, которую она когда-либо испытывала.
— Я никогда не лгала вам.
Черты лица Джордан потемнели от недоверия, но она прервала его, когда он открыл рот, чтобы возразить тем, что, несомненно, было еще одним резким ответом.
— Возможно, у меня были секреты, но я никогда, никогда не лгала вам.
Недоверчивый, Джордан наклонился вперед, пока не оказался прямо перед ее лицом, и проревел:
— Ты украла мои воспоминания, Алекс! Ты не имела права!
— Я имела на это полное право! — Алекс закричала в ответ, теряя весь свой оставшийся контроль. — Ты понятия не имеешь, что было поставлено на карту! Понятия не имеешь, что произошло бы, если бы Эйвен узнал об обмане… понятия не имеешь, на какой риск пошел Нийкс, чтобы продолжать вести себя как верный лучший друг Эйвена, и на какие жертвы ему пришлось пойти. — Ее голос был хриплым, когда она продолжила: — Я сделала то, что должна была сделать, чтобы защитить того, кого я любила, чтобы он мог помочь защитить всех, кого я люблю, включая тебя, и я не буду извиняться за это.
Она проглотила слезы в последовавшей ошеломленной тишине, а затем прошептала:
— Я не могу поверить, что ты сравниваешь меня с ним. Все, что он делает, это причиняет боль людям; все, что я делаю, это помогаю им. — Ее голос дрогнул, когда она закончила: — Ты из всех людей должен знать это.
Даже гримаса раскаяния, промелькнувшая на лице Джордана, не смогла остановить Алекс от того, чтобы отвернуться и направиться в безопасность своей комнаты. Боль внутри нее была невыносимой; она не могла справиться с ними, видя, как она расстроена. Но более того, она не могла вынести, услышав что-либо еще, не тогда, когда была так близка к срыву.
Ей хотелось хлопнуть дверью, как только Алекс вошла, точно так же, как Джордан сделал ранее в тот день, хотя бы для того, чтобы выпустить часть эмоций, которые горели внутри. Но зрелость победила, и она закрыла ее с едва слышным звуком, прежде чем направиться прямо к своей кровати, взять подушку и закричать в нее. Материал приглушал ужасный, ноющий звук, даже когда она продолжала, и снова, и снова, пока у нее не закружилась голова настолько, что ей пришлось остановиться, ее горло теперь саднило. Только тогда она поняла, что была не одна.
— Я так понимаю, у тебя был хороший день, да? — спросила Зайлин, ее голос был сух, как пустыня под облаками.
Сдавленный, невеселый смех вырвался у Алекс, но он быстро превратился в рыдание, когда слезы, наконец, навернулись на ее глаза и начали литься рекой. Ее не волновало, как она отреагировала на слова Тиа Аурас… все, что ее волновало, это ужасная ссора, которую она только что устроила с одним из своих самых близких друзей.
Присев на край кровати, Алекс наклонилась вперед, закрыв лицо руками, и выплакала все, что у нее было на сердце, в болезненных рыданиях и соленых слезах. Она была слишком погружена в свои страдания, чтобы заметить, когда Зайлин села рядом с ней и начала растирать ей спину; все, что она знала, это то, что, когда ее плач, наконец, утих, Тиа Аурас все еще была рядом, предлагая утешение. Если бы Алекс была в любом другом настроении, она бы удивилась новообретенному состраданию помощницы, учитывая, как до сих пор Зайлин обращалась с ней. Но прямо сейчас у Алекс не было сил сомневаться в чем-либо.
Сохраняя молчание, Зайлин помогла Алекс надеть пижаму, прежде чем уложила ее в постель, подоткнув одеяло так же, как это делала ее мать, когда девушка была моложе. Во второй раз с момента прибытия в Тиа Аурас Алекс была переполнена тоской по своим родителям, даже просто по тому, чтобы они обняли ее и сказали, что, в конце концов, все наладится. Потому что прямо сейчас она не была так уверена.
Ободряюще сжав ее руку, Зайлин прошептала:
— Спи, Алекс. Завтра будет новый день. Твой свет снова засияет.
И с яркой вспышкой Зайлин исчезла, оставив Алекс лежать одну в темноте, измученную эмоциональным напряжением дня, но неспособную успокоить свой разум настолько, чтобы уснуть.
Когда не прошло и нескольких минут, как кровать привычно прогнулась, Алекс не повернулась, она просто осталась лежать, свернувшись калачиком, на боку, пока Кайден устраивался у нее за спиной. Он обнял ее за талию и притянул к себе, его сильное, безопасное присутствие окутывало ее.
Слезы потекли из ее глаз от его нежных действий, от его понимания. И, наконец, оказавшись в защитном кольце его рук, она смогла успокоить свои мысли настолько, чтобы погрузиться в сон.
***
Стук в дверь посреди ночи разбудил Алекс.
Ее первой мыслью было задаться вопросом, как она вообще заснула среди своих бурных эмоций, но затем вспомнила комфорт, предложенный Кайденом, который больше не лежал рядом с ней, очевидно, поднявшись обратно в свою комнату, как только он узнал, что она наконец-то получила отдых, в котором так нуждалась.
Глубокая волна эмоций захлестнула Алекс, когда она подумала о том, каким заботливым он был… и каким заботливым он всегда был по отношению к ней, с самого начала. Но она не смогла насладиться этим трепещущим чувством, потому что еще один короткий стук привлек ее внимание, напомнив о том, что ее разбудило.
Ее разум все еще был затуманен сном, Алекс выскользнула из кровати и, неуклюже спотыкаясь, подошла к двери, открыв ее, не думая о том, кого она найдет по ту сторону.
Поэтому она была не готова увидеть Джордана, стоящего там.
Его одежда была мятой, а волосы на макушке в беспорядке, как будто он снова и снова проводил по ним пальцами. Но именно выражение его глаз заставило Алекс быстро втянуть воздух.
Глаза, которые, увидев ее, наполнились слезами.
— Алекс, — прошептал он хриплым голосом. — Я так… я так… — Он издал болезненный звук, выражение его лица было опустошенным, когда ему, наконец, удалось выдавить: — Мне так жаль.
Он не двигался… не делал ничего, кроме как смотрел на нее печальными глазами, сожаление ясно читалось на его лице.
Алекс могла прочитать его чувство вины, чтобы понять, что он не ожидал, что она простит его. Из-за этого именно Алекс двигалась, не желая позволять ему ненавидеть себя за то, что он сказал, какими бы предосудительными ни были его слова.
Сократив расстояние между ними, она обняла своего друга. Его и без того напряженное тело замерло, но затем его руки двинулись, чтобы обхватить ее, хватка усилилась с отчаянием. Его тело начало дрожать рядом с ее телом, когда он выпустил свое горе, гнев и страх, все, что он чувствовал в течение дня… и дольше. Те же эмоции, которые сама Алекс пыталась контролировать.
Снова навернулись слезы, на этот раз целебные, когда ее собственное сердце начало восстанавливаться, Алекс держала Джордана в течение долгих минут, пока он не вздохнул и не отстранился.
Глядя ей в глаза, выражение его лица было искренним, когда он сказал хриплым голосом:
— Я не имел в виду то, что сказал. Ничего из этого. Я просто был таким…
— Тише, — прервала Алекс, — я знаю, ты сказал это только потому, что был расстроен.
Джордан покачал головой.
— Я даже не дал тебе объяснить.
— Сейчас это не имеет значения. Тебе не нужно снова извиняться… я уже простила тебя.
— Я этого не заслуживаю. То, что я сказал…
— Это то, что делает семья, Джордан, — тихо вмешалась Алекс. — Мы совершаем ошибки. И мы прощаем друг друга.
Джордан закрыл глаза, оставшееся напряжение покинуло его тело, когда он привлек ее обратно для еще одного дрожащего объятия.
— Ты — одна из лучших вещей, которые когда-либо случались со мной. Ты ведь знаешь это, верно?
Его прошептанные слова успокоили остатки ее боли, не оставив ей ничего, кроме тепла внутри.
— Если ты снова заставишь меня плакать, я заберу свое прощение обратно, — сказала она ему хриплым голосом, борясь с новой волной эмоций.
Ее ответ вызвал легкий смешок, звук невообразимо чудесный для ушей Алекс, и он отпустил ее настолько, что она смогла увидеть, что его глаза больше не были полны слез, а вместо этого снова были ясными и сияющими.
— Сделай это, и тебе просто придется простить меня снова, — сказал Джордан, и веселье отразилось на его ранее опустошенных чертах. — Семья, помнишь? Я слышал, что это то, чем мы занимаемся.
— Я буду сожалеть о том, что сказала это, не так ли?
Джордан снова усмехнулся, затем наклонился и по-братски поцеловал ее в лоб.
— Отдохни немного, Алекс. Через несколько часов нам предстоит взяться за еще одни Врата, и нам понадобится наш спаситель в отличной форме.
Алекс закатила глаза, скрывая, как ей приятно слышать его беззаботный тон, лишенный какой-либо мрачности.
— Да, да. Может быть, завтра кто-нибудь другой сможет взять на себя эту слабину для разнообразия. И кроме того, я почти уверена, что у меня больше нет достаточно сочных воспоминаний, чтобы удовлетворить массы наших обожающих фанатов.
— Жутко, что они наблюдают за всем, что мы делаем, — сказал Джордан. — Как будто мы для них ежедневный источник развлечений. Интересно, чем они были заняты до нашего прихода?
— Вероятно, поедают души своих детей, — сказал Алекса с невозмутимым лицом.
С коротким приступом нездорового смеха Джордан сказал:
— И на этой ноте… увидимся утром.
— Спокойной ночи, Джордан, — прошептала она, когда он отвернулся от нее и зашагал обратно в свою комнату, уважительно кивнув человеку, наблюдавшему за ними.
Алекс не сразу направилась обратно в свою комнату. Вместо этого она подошла к тому месту, где Кайден стоял, прислонившись к своему дверному проему. Она знала, что он был там все это время, и ценила, что он хранил молчание, давая ей и Джордану шанс помириться. Но она также была благодарна за то, что он был готов и желал вмешаться, ожидая любого признака того, что она нуждалась в нем.
Подойдя к нему, она колебалась всего секунду, прежде чем наклонила голову и прижалась губами к его щеке. Она ничего не сказала, позволив своим действиям говорить самим за себя, выражая свою благодарность за его молчание, но еще больше — за его прежнее утешение. И когда снова отвернулась от него, это было с покалыванием в губах и ощущением его улыбающихся глаз, провожающих ее, когда она почти вплыла обратно в свою комнату.