Впервые за всю неделю Алекс выбрала то, что, по ее мнению, было лучшими Вратами из трех.
Когда слово «Элларна» промелькнуло у нее в голове, она почувствовала облегчение, зная, что все-таки вошла во Врата Любви. Она только надеялась, что это не приведет к дальнейшему смущению.
Но когда она приземлилась с другой стороны и выпрямилась, Алекс поняла, что смущение будет наименьшей из ее забот.
И снова она прибыла в Раэлию — место, которое быстро становилось ее наименее любимым местом во всех мирах.
Когда друзья, пошатываясь, вышли вслед за ней, каждый из них издавал стонущие звуки, оглядывая знакомую поляну, окруженную грибами.
— Еще одно воспоминание? — спросила Д.К., говоря так же настороженно, как Алекс чувствовала.
Но Алекс медленно покачала головой.
— Если это так, то это не мое.
Она никогда не бывала в Раэлии такой, какой она выглядела сейчас, покрытой таким количеством полевых цветов, что сама весна не понимала понятия «излишество».
Озадаченная Алекс задавалась вопросом, как они могли оказаться в Раэлии, если не через воспоминание. Это не было похоже на то, что они прошли через Библиотеку… они все еще должны были быть где-то в Тиа Аурас. Или, как вариант, в какой-то виртуальной реальности священного места меярин.
— Врата Хаоса? — Биар тихо догадался. — Или Потерянные Души?
Ни у Алекс, ни у Кайдена не было возможности поправить его до появления Саэфии. Тиа Аурас физически не была на поляне, но полупрозрачная голограммная фигура безмятежно стояла перед ними.
— Последнее испытание, которое вам предстоит выдержать, будет предоставлено Вратами Любви, — объявила Саэфии, ее голос был таким ясным, что казалось, будто она действительно была перед ними.
— Хорошая работа, Алекс, — тихо похвалил Джордан, быстро похлопав ее по плечу в знак поздравления.
Но Алекс не ответила. Она была слишком сосредоточена на том, чтобы гадать, почему они оказались в Раэлии… и что им придется там делать.
— Сегодняшняя задача, пожалуй, самая простая из всех, с которыми вы сталкивались до сих пор. — Тон Саэфии стал тише, и она, наоборот, добавила: — Так же, как может быть и самым трудная.
В мгновение ока произошло сразу шесть событий.
Появилось пять одинаковых деревьев, расположенных в пятиугольных точках внутри поляны.
Однако шестое заставил желудок Алекс опустеть. Потому что в центре пятиугольника, всего на расстоянии вытянутой руки от того места, где она застыла на месте, появилась маленькая хрустальная подставка, сверкающая светом и отражающая цвета окружающих их полевых цветов. На нем лежал один-единственный предмет:
Золотой кинжал.
— Я думала, это Врата Любви? — прошептала Д.К., в ее тоне смешались замешательство и беспокойство.
Алекс не смогла даже кивнуть в знак подтверждения. Все, что она могла делать, это смотреть на золотой кинжал, боясь, что он соскочит с подставки и оживет.
— Только один из вас будет по-настоящему испытан сегодня, — продолжила Саэфи, переводя взгляд на Алекс с оружия обратно на нее, — и все же, вы все будете испытаны.
— Еще одни чертовы загадки, — проворчал Деклан. — Я бы хотел…
Но что бы он ни хотел, он так и не смог сказать, потому что по мановению голографической руки Саэфии он, Джордан, Д.К., Биар и Кайден отплыли от Алекс только для того, чтобы врезаться в пять серебряных деревьев, по одному на каждого. Тонкие нижние ветви ожили, обвиваясь вокруг них, как виноградные лозы, пока они не оказались в ловушке, обездвиженные на лодыжках, на шеях и на туловищах, прижав руки к бокам.
Это произошло в одно мгновение, слишком быстро даже для обостренных рефлексов Алекс, чтобы вмешаться. Вместо этого она могла только с шоком наблюдать, как пятеро ее друзей были обездвижены деревьями вокруг того места, где она стояла.
— Сегодня тебе предстоит сделать выбор, Александра, — сказала Саэфии, указывая на кинжал. — Любовь — это жертва. Поэтому, чтобы пройти свое последнее испытание, ты должна быть готова пожертвовать тем, кого любишь.
Весь воздух вышел из легких Алекс.
— Что?
— Это окончательное испытание твоей ценности, — продолжила Саэфии. — Убей кого-то, кто тебе небезразличен, и тем самым спаси весь свой мир.
Глаза Алекс были широко раскрыты, когда она попятилась от кинжала.
— Нет. Ни за что.
Но Саэфии еще не закончила.
— Пожертвуй одной жизнью во имя любви, и ты пройдешь Ту’э Саэрон эсс Телари. Ты преуспеешь перед Вратами Испытания. — Она сделала многозначительную паузу. — Пожертвуй одной жизнью, и ты докажешь, что достойна того, чтобы наши армии присоединились к тебе в Медоре.
— Ты сумасшедшая, — сказала Алекс без колебаний. Она даже не могла посмотреть в сторону друзей. — Если ты думаешь… Если хоть на секунду ты думаешь… — Она замолчала, не в силах закончить.
— Алекс.
Она закрыла глаза, услышав тихий зов, надеясь, что это будет означать, что он больше не повторится.
— Алекс, может быть…
— Нет! — Алекс набросилась на Д.К., даже не пытаясь обуздать свой гнев… но эмоция была направлена не на ее подругу. Будучи королевской принцессой Медоры, Д.К., уже доказала, что готова пожертвовать своей жизнью ради своего народа. При первой попытке Эйвена добраться до Мейи, Д.К., встала на его пути вместе с Алекс и чуть не погибла из-за своего неповиновения. Она любила своих людей, и она любила свой мир. Но она была не единственной, кто чувствовал то же самое.
Когда Алекс набралась смелости оглянуться на остальных своих друзей, привязанных к серебряным деревьям, несмотря на их бледные лица, она могла сказать, что каждый из них охотно отдал бы свою жизнь, если бы это означало спасение всех тех, кого они любили. Если это означало спасение Медоры.
Но выбор должны были сделать не они, а Алекс. Это ее руки должны были держать кинжал, ее руки, которые должны были нанести смертельный удар, ее руки, которые навсегда будут покрыты кровью того, кого она любила.
Переводя взгляд с Д.К. на Джордана, затем на Биара, затем на Деклана и, наконец, на Кайдена, Алекс почувствовала, что сердце у нее в груди разрывается. То, что требовали от нее Врата — это было слишком много. Она не могла этого сделать.
…Но, если она этого не сделает, то подведет их всех. Все, что она сделала, все, что они все пережили, было бы напрасно.
— Алекс, — позвал Деклан. — Посмотри на меня.
Услышав тихую команду в его голосе, она подчинилась.
Его обычно беззаботные черты лица были серьезными, когда он сказал:
— Во время Врат Силы ты спросила меня, почему я здесь. Помнишь?
Алекс кивнула, не в силах говорить из-за тисков, сдавливающих ее грудь.
— Я не дал тебе ответа, — сказал он. — Потому что я сам не знал. Не выходя за рамки очевидного. — Его взгляд метнулся к Биару, затем к Кайдену, затем к остальным. — Я пришел, чтобы быть со всеми вами, помочь всем, чем смогу.
И он это сделал. Он был там для всех них, особенно для Биара.
— Но теперь я знаю настоящую причину, по которой я здесь, — сказал Деклан, многозначительно взглянув на кинжал.
Понимание поразило Алекс, и она отпрянула, прошипев:
— Заткнись, Деклан, — синхронно с Биаром и Кайденом, которые выглядели разрывающимися между яростью и страхом.
— Ты знаешь, что в этом есть смысл, — сказал Деклан. — Ты знаешь, Алекс.
— Заткнись, Деклан, — снова рявкнул Биар.
— Дома меня никто не ждет, — пылко продолжал Деклан, как будто пытался убедить себя не меньше, чем Алекс. — Дедушка может расстроиться, но он достаточно быстро справится с этим. И все остальные, о ком я забочусь, прямо здесь. — Его взгляд снова обежал их группу, задержавшись на Биаре и Кайдене, прежде чем вернуться к Алекс. — Если мы не пройдем этот тест, тогда мы все равно что покойники. Так что позвольте мне сделать это для вас… для всех вас. Моя жизнь в обмен на твою. — Не сводя глаз с Алекс, он тихо закончил: — Мы оба знаем, что ты не выживешь, если кто-то из остальных умрет сегодня. Это должен быть я.
Алекс покачала головой. Затем тряхнула ей снова.
И все же дрожащими пальцами она потянулась к кинжалу.
Столь же красивый, сколь и смертоносный, он идеально помещался в ее руке, ощущаясь теплым на фоне липкой кожи. Она легонько провела пальцем по золотому лезвию, капля крови выступила на ее коже от его остроты, укол боли стал приятным отвлечением.
Возможно, она и схватила кинжал, но она не сдвинулась с центра пятиугольника. Она не сделала ни шагу ни в каком направлении. И она не хотела… она не могла.
— Алекс, все в порядке, — тихо позвал Деклан, подталкивая ее к себе. Но все же она оставалась на месте, онемение овладело ее телом.
Она не отрывала взгляда от кинжала, она не смотрела на своих друзей. По их молчанию она поняла, что они поняли. Даже Биар и Кайден больше не говорили Деклану вести себя тихо. Все они знали, что поставлено на карту; что если она не пройдет испытание, если она не убьет одного из них, тогда вся надежда потеряна.
Но она не хотела их понимания. Она не хотела ничего из этого.
Ее онемевшие пальцы больше не могли удерживать вес кинжала, и она уронила его обратно на подставку, звук, похожий на звенящее эхо завершенности, разнесся по поляне.
Посмотрев на друзей, она пристально посмотрела на каждого из них, прежде чем ее взгляд остановился на Деклане, и она прошептала:
— Ты ошибаешься. Я не выживу, если кто-нибудь из вас умрет.
Звуки облегчения вырвались у всех ее друзей, включая Деклана, и она поняла, что приняла правильное решение. Другого выбора не было; если это был ее единственный вариант, то ей просто нужно было найти другой способ. Она не пожертвует ни одним из них, она не могла пожертвовать ни одним из них. Это было бременем, с которым она никогда не смогла бы жить.
Как раз в тот момент, когда она собиралась произнести единственное слово, которое, как она знала, положит конец тесту — и официально объявит их провал, — заговорила затянувшаяся голограмма Саэфии.
— Я вижу, что ты разрываешься, — тихо сказала императрица. — Так что, возможно, есть способ облегчить твою дилемму.
И без того измученный пульс Алекс пропустил удар, когда земля начала дрожать, и пять серебряных деревьев сместились, позволив вырасти шестому, превратив пятиугольник в шестиугольник.
Яркая вспышка света, и внезапно на поляне вместе с ними появился кто-то еще, привязанный к самому молодому серебряному дереву, ветви которого быстро обвились вокруг ее тела.
Ошеломленно вздохнув, Алекс уставилась на несопротивляющуюся фигуру Зайлин, которая смотрела на нее сверкающими глазами и напряженными чертами лица.
— Ты должна забрать жизнь другого, Александра, если хочешь пройти это испытание, — сказала Саэфии. — Это тебе решать чью именно.
И с этими словами голограмма императрицы исчезла, оставив Алекс одну на поляне, чтобы принять решение, которое, так или иначе, изменит всю ее оставшуюся жизнь.
— Просто сделай это, Алекс.
Четыре тихих слова от Зайлин, но их было достаточно, чтобы у Алекс подкосились ноги.
Встретившись с ее серебристыми глазами, Алекс просто молча покачала головой.
— Мы оба знаем, что ты не собираешься убивать одного из своих друзей, — продолжила Зайлин твердым голосом. — Так же, как мы оба знаем, что ты не можешь рисковать провалить этот тест. — Ее губы искривились. — Я — идеальное решение.
— Не надо, — выдохнула Алекс, все еще качая головой. — Просто… просто не надо.
— Ты знаешь, что это правда, — сказала Зайлин. — Я для тебя никто. Я всего лишь помощница… слуга.
— Ты не просто слуга, — воскликнула Алекс, ее оцепенение начало отступать, когда гнев занял свое место. Гнев на Зайлин за ее слова и предположения, гнев на Саэфии за то, что она поставила их всех в такое положение с самого начала, гнев на Врата за их отвратительную, презренную задачу.
— Но это то, кто я есть, — неумолимо продолжала Зайлин. — Я слуга своего народа, так же как и ты — своего. Так что возьми кинжал и принеси жертву.
Алекс снова покачала головой.
Наклонившись вперед настолько, насколько позволяли ее путы, Зайлин взревела:
— ВОЗЬМИ КИНЖАЛ, АЛЕКС!
Так же сильно Алекс закричала:
— НЕТ!
Затем она посмотрела на балдахин, адресуя свои слова тому, кто их слушал.
— Это не долбаные Голодные игры! Вы все больны, если думаете, что я собираюсь кого-то убить — кого угодно — только для вашего развлечения! Я не могу… Я не буду… — Она глубоко вдохнула и попыталась снова. — Вам нужно дать мне другое задание. Это не испытание любви… настоящая любовь никогда не потребовала бы такой цены.
На поляне воцарилось долгое молчание, прежде чем Зайлин тихо заговорила, повторив предыдущие слова Саэфии.
— Любовь — это жертва, Алекс. Жертва всегда требует платы. — Продолжая так же тихо, она сказала: — Здесь у тебя нет выбора.
Слезы навернулись на глаза Алекс, затуманивая ее зрение.
Увидев, что Алекс колеблется, у Зайлин перехватило горло, но она удержала свой взгляд и прошептала:
— Возьми кинжал, Алекс.
На этот раз Алекс сделала, как ей сказали.
— Теперь иди ко мне, — продолжала шептать Зайлин.
И снова Алекс последовал ее приказу. Шаг, шаг, шаг, шаг, каждое движение приближало ее к Тиа Аурас. Ближе к поступку, который сломал бы ее так, как никогда не смог бы сломать, оставив на ней шрамы навсегда.
— Алекс… — начал Джордан, но не закончил. А если и сказал, то Алекс не услышала. Она ничего не могла слышать из-за борьбы в собственном разуме, из-за ужаса того, что она собиралась сделать.
— Хорошо, — прошептала Зайлин, когда Алекс оказалась прямо перед ней. Дрожащим голосом она проинструктировала: — Теперь поднеси лезвие к моей груди.
Словно переживая внетелесный опыт, Алекс подняла дрожащую руку вверх, ее мысли кричали. Она чувствовала подобное только однажды, когда Эйвен Заявил на нее права и приказал убить Д.К.. Но на этот раз на нее не претендовали. На этот раз решения были ее собственными.
— Один быстрый удар, — продолжала инструктировать Зайлин. Зрачки ее серебристых глаз были расширены от страха, дыхание поверхностным, тело напряженным. И все же она не сопротивлялась. Вместо этого она помогала ускорить свою смерть. — Это закончится до того, как… — Ее голос дрогнул. — Сделай это быстро, и все закончится прежде, чем ты успеешь оглянуться.
Слезы текли по лицу Алекс, ее губы дрожали.
— Я…
— Просто сделай это, Алекс!
Так Алекс и сделала.
Одним быстрым движением она провела лезвием вперед и вверх.
Но она не использовала его, чтобы пронзить плоть Зайлин.
Вместо этого она разрезала переплетенные лозы, освободив Тиа Аурас из ее ловушки.
Больше не удерживаемая против воли, Зайлин все еще не двигалась. Она просто в шоке уставилась на Алекс.
— Ты сказала мне, что у меня не было выбора, но ты ошибалась, — прошептала Алекс, неспособная что-либо видеть сквозь слезы. Она вытерла лицо рукой, но на их место просто потекло еще больше слез. — Раэлию не зря называют Перекрестком — это место выбора.
У нее перехватило дыхание, когда она вспомнила слова Рока, сказанные, казалось, целую вечность назад: «Жизнь полна перекрестков, Алекс. Полна выбора. Есть много путей, по которым мы можем пойти. Нам решать, какие из них ведут в правильном направлении.»
— Я сделала единственный выбор, с которым могу жить, — прошептала Алекс, выдерживая недоверчивый взгляд Зайлин. — Даже если это означает, что этот выбор, с которым мне также придется умереть.
И с этим заявлением она уронила кинжал, кончик лезвия вонзился в мягкую землю под ногами с оглушительной окончательностью.
— Одна жизнь, Алекс, — прохрипела Зайлин. — Одна-единственная жизнь, и ты спасешь весь свой мир.
— Ты права, — сказала Алекс так же хрипло. — Но эта единственная жизнь будет принадлежать Эйвену, а не тебе… и не им. — Она указала на своих молча наблюдающих друзей. — И даже тогда Эйвен не умрет от моей руки. Потому что самый верный способ стать монстром — это пойти по его стопам. — Она сделала болезненный вдох и закончила: — Смерть ведет к смерти. Но что касается меня, я выбираю жизнь. И я придерживаюсь своего решения, невзирая на последствия.
Отступив назад, Алекс в последний раз вытерла лицо и, увидев взгляды поддержки, которые посылали ей друзья, их гордость за ее действия, а не страх перед тем, что может принести будущее, она повысила голос и крикнула:
— Мы закончили здесь. Стоп.
С официальным словом капитуляции Раэлия мгновенно начала растворяться вокруг них, пока они больше не оказались на поляне, окруженной грибами, а вместо этого вернулись на помост на стадионе, все они, за исключением Зайлин, которая исчезла вместе с пейзажем полевых цветов.
Больше не связанный ветвями, Кайден намеренно подошел и встал рядом с Алекс. Он взял ее левую руку в свою, его большой палец слегка погладил линию ее тонких шрамов от претензий. Биар быстро последовал за ним по пятам, потянувшись к ее правой руке. Джордан, Д.К. и Деклан тоже придвинулись ближе, пока все шестеро не встали рука об руку, чтобы встретить грядущий суд. Даже если бы они все знали, что это будет.
Зрители хранили молчание, с торжественными лицами глядя вниз на помост. Некоторые казались облегченными, другие разочарованными — четкая грань между теми, кто был готов прийти на помощь Медоре, и теми, кто — нет.
Наконец, Саэфии встала. И когда она заговорила, ее слова, хотя и были нежеланными, не были неожиданными.
— Вы проявили огромную силу и мужество в течение этой недели, а также поделились секретами, проявили мудрость и выдержали суд, — заявила императрица. — Но, к сожалению, этого было недостаточно. Вам нужно было пройти все шесть Врат, чтобы мой народ присоединился к вашему в битве за ваш мир. И сегодня вам не удалось пройти свой заключительный тест.
Ее голос эхом разнесся по стадиону, когда она продолжила:
— Мне жаль, смертные, но это означает, что вы подвели Ту’э Саэрон эсс Телари. И поэтому Тиа Аурас не отправится с вами обратно в Медору.
Если бы не сильная поддержка Кайдена и Биара, удерживающие ее от падения, Алекс бы рухнула от опустошения, вызванного заявлением Саэфии.
— Пожалуйста, не думайте, что мы не сочувствуем вашему положению, — продолжала императрица. — Несмотря на отсутствие у нас лояльности, мы действительно желаем вашему народу добра.
Алекс не хотела слышать добрых пожеланий. Витиеватые слова ни в чем не могли помочь.
— Чтобы показать наше уважение к тому, чего вы достигли, сегодня вечером в вашу честь будет устроен пир, после которого вы можете вернуться в свой мир.
Пальцы Алекс сжались вокруг рук, которые она держала. Они хотели устроить пир?
Чувствуя, что она вот-вот сорвется, Кайден крикнул:
— Если вы не возражаете, императрица, мы были вдали от дома достаточно долго. Нам не терпится вернуться как можно скорее.
Его тон был вежливым, но намерение, стоявшее за ним, было ясным: здесь для нас больше ничего нет. Давайте пойдем зализывать наши раны с миром.
— Как бы то ни было, мы хотим проводить вас должным образом, — сказала Саэфии, ясно давая понять, что их присутствие на ужине не было просьбой. — Прошло много времени с тех пор, как смертные ступали в наш мир, и, вероятно, так будет и впредь.
— Мы не какая-то новинка для вашего удовольствия, — крикнул Джордан, его голос дрожал от гнева — и от сокрушительного чувства поражения, которое опустошало внутренности Алекс.
— Новинка или нет, но вы не можете путешествовать по путям эйдена из нашего мира в ваш через Сорайю де ла Торра без привратника, — ответил Саэфии. — Поэтому, как только наш вечер закончится, для вас откроется дверь. Тем временем оставшаяся часть дня даст вам последний шанс насладиться великолепием нашего прекрасного города. Я предлагаю вам не тратить свое время, смертные, так как вы, скорее всего, никогда не вернетесь.
Остроты ее слов вместе с намеком на их судьбу было достаточно, чтобы что-то внутри Алекс оборвалось. Она отпустила Кайдена и Биара и сделала яростный шаг вперед, но прежде чем она смогла хотя бы открыть рот, их окружила ослепительная вспышка. Мгновенно она и ее друзья вернулись в свою общую комнату.
Дезориентированная всего на секунду, Алекс опустила взгляд и заметила, что на ней все еще были золотые манжеты, Тайрос так и не забрал их, как только Врата были закончены.
В порыве отчаяния и разочарования Алекс яростно сорвала их со своих запястий и запустила через всю комнату. Она провела руками по волосам, больно потянув за корни. Ей хотелось кричать. Ей хотелось плакать. Она не знала, была ли она более разъярена или опустошена; была ли она больше расстроена собой или последствиями сделанного ею выбора.
Не в силах встретиться взглядом с друзьями, она выдавила:
— Мне жаль. — Ее дыхание сбилось, но она взяла себя в руки достаточно, чтобы продолжить. — Мне так, так жаль. Я не… Я просто не могла…
Ее прервало фырканье, звук настолько неуместный среди ее опустошенных эмоций, что заставил ее удивленно поднять глаза.
— Если ты думаешь, что кто-то из нас злится на то, что ты решила никого сегодня не убивать, ты еще более сумасшедшая, чем обычно, — сказал Джордан сухим тоном.
— Но я…
— … поступила правильно, — твердо прервал Кайден, подходя, чтобы заключить ее в свои объятия. — Ты сделала именно то, что должна была.
Она рухнула в его объятия, сильно прижавшись.
— Эти Врата с самого начала были шуткой, — сказал Биар, смыкая ряды вместе с остальными. Алекс отодвинулась от Кайдена достаточно, чтобы увидеть, что лицо Биара было бледным — все их лица были такими — но все же, он продолжил: — Ты сделала единственное, что могла. Ты сделала тот же выбор, который, надеюсь, сделал бы любой из нас, окажись мы на твоем месте. — Он бросил прищуренный взгляд на Деклана, прежде чем сказать: — По крайней мере, большинство из нас.
Деклан поднял руки.
— Эй, мне жаль, ладно? Я всего лишь пытался помочь.
— В следующий раз помогай по-другому, — резко сказал Биар, и Кайден твердо кивнул в знак согласия. Но затем Биар вздохнул и притянул Деклана в грубые объятия, полный облегчения. Это вызвало еще больше объятий в группе — хотя Д.К. действительно ударила Деклана в живот, прежде чем обнять его, сказав ему никогда больше не делать ничего подобного. Что касается Алекс, она просто посмотрела ему в глаза и сказала:
— Поддерживаю Дикс, — на что Деклан застенчиво улыбнулся и кивнул в знак своего обещания.
— Это была невыполнимая задача, — сказал Джордан, как только их объятия с облегчением стихли. — Не было никакого способа выйти победителем.
— Самый верный способ стать монстром — это пойти по его стопам, — процитировала Алекс Д.К.. — Если бы ты прошла испытание сегодня, ты бы стала тем самым монстром, с которым мы пытаемся бороться. — Она притянула Алекс ближе и прошептала ей на ухо: — Мы найдем другой способ. Мы всегда так делаем.
Вздрогнув, Алекс ответила на объятие, более благодарная за поддержку и понимание друзей, чем могла когда-либо выразить.
Вернувшись к Кайдену, ободряюще обняв его за плечи, Алекс посмотрела на друзей и собралась с силами, чтобы сказать:
— Мы все знаем, что это тяжелый удар, но, как сказала Дикс, нам просто придется найти другой способ.
— Если эти Врата были каким-то указанием на то, по каким правилам играют жители Тиа Аурас, то я говорю, что нам лучше без них, — сказал Биар.
У него была веская точка зрения. Но все же сердце Алекс болело от разочарования за все время, которое они потратили впустую в Вардаэсии, за все, через что они прошли… и все впустую.
— Давайте просто покончим с этим дурацким застольем, чтобы мы могли, наконец, отправиться домой, — сказал Джордан, крепко прижимая Д.К. к себе. — С остальным мы разберемся оттуда. Но что бы мы ни делали, мы будем делать это вместе.
Кивнув всем вокруг, они погрузились в молчание, по крайней мере, до тех пор, пока Джордан не заговорил снова с озорным блеском в глазах.
— Кто хочет пойти и устроить погром в городе, пока мы еще можем?
— Саэфии действительно разрешила нам делать все, что мы хотели, до праздника, — задумчиво сказал Биар.
Деклан скрестил руки на груди, на его губах играла улыбка.
— Возможно, у меня есть пара идей о том, как мы можем оставить свой смертный след в этом мире.
Алекс задумалась, возможно ли, что ни одна раса, бессмертная или иная, не заслуживала мстительного внимания Джордана, Биара и Деклана вместе взятых. Но в то же время она не собиралась мешать им устроить последнее «ура» в городе. Даже если у нее самой были другие планы.
— Вы, ребята, идите, — сказала она. — Есть кое-кто, с кем мне нужно попрощаться.
— Ксира не вернется с нами? — спросила Д.К., и ее лицо вытянулось, когда она поняла, как это расстроит Алекс.
По правде говоря, Алекс не знала ответа. И хотя встреча с Ксирой, безусловно, была на первом месте в ее списке дел на остаток дня, она имела в виду не его.
Тем не менее, она ответила, хотя и неопределенно:
— Это мне все еще нужно выяснить.
Переместив Алекс так, чтобы они оказались лицом друг к другу, Кайден внимательно прочел выражение ее лица, понимая, что она намеренно сдержанна. С его причудливой способностью знать ее лучше, чем она иногда знала себя, все, что он видел, заставляло его глаза расширяться, прежде чем они смягчались пониманием.
— Хочешь компанию?
Она слегка улыбнулась с признательностью, но сказала:
— Думаю, будет лучше, если я сделаю это одна.
Он медленно кивнул, затем наклонился, чтобы нежно прикоснуться губами к ее губам, прошептав достаточно тихо, чтобы только она могла услышать:
— Скажи ему «спасибо» и «прости». Он поймет, что это значит.
Заинтригованная, Алекс вопросительно посмотрела на Кайдена. Но когда он только загадочно улыбнулся ей, она закатила глаза и наклонилась для еще одного поцелуя, прежде чем высвободиться из его объятий и сказать группе, что вернется как раз к празднику.
Затем, по ее мысленному зову, появилась дверь Библиотеки, и она шагнула через нее… прямо обратно на стадион и к последним Вратам, которые ей нужно было посетить перед возвращением домой.