Стоя на помосте, Алекс была одна на стадионе, тишина была жуткой, но уместной.
Глядя между тремя огненными арками, все еще покоящимися в затянутом облаками промежутке, она знала, какая из них была Вратами Любви, но что касается двух других, то отличить их было невозможно.
Поскольку обман больше не имел значения, Алекс надеялась, что разумная Библиотека, возможно, захочет пересечь несколько границ от ее имени; надеялась, что она даже способна на это.
— Есть хоть какой-то шанс внести ясность? — тихо спросила она, едва дыша, ожидая ответа на свою просьбу.
Из двух Врат, одни она хотела посетить, а другие избежать. Но если бы ей пришлось, она прошла бы через ад, возможно, буквально, в зависимости от того, какие Врата она выбрала, чтобы добраться до того, кого она хотела.
Однако, если это вообще возможно, избежать Врат Хаоса было приоритетом.
К счастью, Библиотека открыла их для нее, и огненные слова вспыхнули, на этот раз вдоль верхней части Ворот.
Кора Тенн — это были те, за чем охотилась Алекс.
Врата Потерянных Душ.
Не позволяя сомнениям проявиться и заставить ее застыть на помосте, Алекс быстро поблагодарила Библиотеку и с разбегу прыгнула через арку, кувыркаясь с другой стороны, только чтобы приземлиться на вершине Золотых скал, возвышающихся над Мейей.
— Неудивительно, — пробормотала Алекс при этом виде, ее пульс участился. Но затем он сбился и остановился, когда она услышала знакомый голос позади себя.
— Я думал, ты никогда сюда не доберешься.
Обернувшись, она тут же почувствовала, как слезы затопили ее глаза при виде Нийкса, стоящего там, такого здорового и совершенного, каким она его когда-либо видела.
Его темные волосы были блестящими, блестящие аметистовые глаза светились жизненной силой, а резкие черты загорелого лица смягчились, когда он посмотрел на нее и тихо, о, так тихо, сказал:
— Привет, котенок.
Рыдание сорвалось с ее губ при прозвище, которое она никогда не думала, что снова услышит из его уст. Она не могла остановить свою реакцию на это, не могла удержаться от того, чтобы прыгнуть вперед и налететь на него с бессмертной скоростью. В самый последний момент у нее была доля секунды, чтобы задаться вопросом, действительно ли он там, собирается ли она пролететь прямо сквозь него… Но прежде чем Алекс смогла замедлить скорость, она уже бросилась в его объятия, в руки, которые поймали ее и крепко держали.
Чувствуя, как его теплое, сильное тело обнимает ее, Алекс ничего не могла сделать, кроме как уткнуться лицом ему в грудь и разрыдаться.
— Шшш, — сказал он, успокаивающе поглаживая рукой вверх и вниз по ее спине. — Все в порядке.
— Не-не-не все-е-е в по-ря-яд-ке, — всхлипывала Алекс в черный материал его рубашки. — Ты-ы ме-е-ертв.
За ее заявлением последовала пауза, пока…
— Над твоим поведением у постели больного нужно поработать, котенок. Поговорим о том, как пинать человека, когда он лежит.
Каким бы непостижимым это ни было, болезненный, испуганный смех прорвался сквозь ее истерические слезы, реакция, достаточная, чтобы помочь ей восстановить некоторое самообладание.
Когда ее рыдания перешли в икоту, а тело перестало сотрясаться от горя, ей удалось отстраниться и посмотреть на него, удивляясь тому, что он действительно стоит перед ней. Она надеялась… она так, так надеялась, что Врата приведут ее к нему, но теперь, когда она была здесь, она не знала, что делать или говорить дальше.
К счастью, у него никогда не было никаких проблем с передачей своих мыслей.
Вглядевшись в ее лицо, Нийкс сморщил нос и заявил:
— Сейчас ты — отвратительное месиво.
Еще один смешок покинул ее, на этот раз не такой болезненный, и она хлопнула его по плечу рукой, снова удивившись, обнаружив, что он ощутимо тверд от ее прикосновения.
Вытирая лицо, Алекс призналась:
— За последнюю неделю я плакала больше, чем за всю свою жизнь.
— Знаю, — сказал Нийкс, сверкнув белыми зубами. — Это было похоже на просмотр одной из тех фреянских мыльных опер, о которых ты мне однажды рассказывала. Чистая драма.
Алекс была поражена, что он запомнил такую крошечную деталь, когда она сама не могла вспомнить разговор, но в том, что он сказал, было что-то более невероятное.
— Ты наблюдал за мной?
Он скорчил гримасу.
— Способ заставить это звучать жутко.
— Но… но как? — спросила она, потрясенная. — Ты… ты… настоящий?
Нийкс пожал плечами.
— Что же на самом деле реально, если не вопрос восприятия?
Покосившись на него, Алекс сказала:
— Раньше ты никогда не был таким философом.
— Может быть, сейчас это не так. Может быть, это ты такая.
Печаль наполнила ее вместе с пониманием.
— Значит, ты просто в моей голове.
Это не было сформулировано как вопрос, но Нийкс все равно ответил.
Пальцем приподняв ее подбородок, он встретился с ней взглядом и тихо сказал:
— Что было последним, что я тебе сказал?
Алекс не нужно было думать об ответе; она слышала, как слова эхом отдаются в ее голове каждый день — его страстное заявление о том, что он всегда будет с ней.
Едва осмеливаясь поверить в это, она прошептала:
— Так ты настоящий? Ты действительно здесь?
Нийкс не ответил, ни подтверждая, ни отрицая то, на что она, скорее всего, никогда не получит ответа. Вместо этого он вернулся к их предыдущему разговору, сказав:
— Я никогда ни о ком так не жалел, как о Кайдене на прошлой неделе. Звезды, с чем этому бедняге пришлось мириться… — Его лицо было комично оскорбительным, когда он закончил: — Все, что я могу сказать, это то, что ему нужно выдать приз. Подтверждаю.
Алекс прищурила глаза и снова шлепнула его по плечу, на этот раз гораздо сильнее. Он качнулся назад, но сделал это, ухмыляясь.
— Кстати, он говорит «спасибо», — сказала Алекс, вспомнив слова Кайдена. — И «прости».
Когда ухмылка Нийкс превратилась в искренний смех, интрига Алекс возросла, и она стала ждать объяснений.
— У тебя с собой мое письмо? — спросил он, и поскольку он, по-видимому, был осведомлен обо всем, что касалось ее — то ли потому, что он действительно каким-то образом преследовал ее из могилы, то ли потому, что он был просто плодом ее собственного воображения, — он уже знал ответ.
Вытаскивая письмо из-за пояса, ее пальцы слегка дрожали, когда она держала его в своей руке.
— Это много значило для меня, — тихо сказала она. — Без этого, я… я была бы…
— Я так и думал, что ты пропадешь без меня, — сказал Нийкс, и это прозвучало почти самодовольно. — Что я могу сказать? С моим уходом мир больше не знает, что такое совершенство.
— И еще скромность, — не удержалась Алекс, но втайне ей нравилась ностальгия по тому моменту. Она впитывала каждую деталь, зная, что их время скоро подойдет к концу, что сцена исчезнет, как только Врата решат, что все кончено. Она должна была максимально использовать каждую секунду.
— Скромность подобна смирению, — сказал он с пренебрежительным жестом. — Если у тебя это есть, тебе это не нужно, потому что ты слишком хороша для этого с самого начала.
Алекс криво усмехнулась:
— Боже мой, сейчас ты еще более самонадеян, чем был при жизни.
— Среди мертвых нет времени для стыда, Эйлия, — сказал он, подмигнув. — Теперь отдай письмо.
Она так и сделала, сопротивляясь желанию сказать ему, чтобы он был осторожен с ним.
— Вот, — сказал он, пробежав глазами свои собственные слова. — Видишь?
Она посмотрела туда, куда он показывал, и окинула взглядом почерк, который читала слишком много раз, чтобы сосчитать.
«… И доверься Кайдену — он кажется хорошим парнем, и у него впечатляющий правый хук. Доверь ему присматривать за тобой сейчас, когда я не могу».
— Что насчет этого? — спросила она.
— «Извини» было потому, что он замахнулся на меня, — сказал Нийкс с юмором в голосе. — Он. Человек. Бросается на меня. Меярина. С кулаками. — Он коснулся челюсти, будто вспоминая удар. — И он действительно хорошо с этим справился.
Потрясенная, но понимая, почему это позабавило Нийкса, она спросила:
— Что ты сделал, чтобы он тебя ударил?
С притворным оскорблением он сказал:
— Почему ты думаешь, что я что-то сделал?
Алекс послала ему взгляд.
— Ладно, ладно, возможно, я это заслужил, — признал он. — Но почему это было, тебе не нужно знать.
Алекс открыла рот, чтобы возразить, но он продолжил:
— Я дам тебе один вариант, Эйлия… я могу рассказать тебе о «прости», или я могу рассказать тебе о «спасибо». Но почти уверен, что ты захочешь узнать о «спасибо».
Держа это перед собой, как плитку шоколада, Алекс коротко кивнула в знак согласия.
— Возможно, я… поощрял его в его стремлении к тебе, — сказал Нийкс, его улыбка была достаточно трогательной, чтобы Алекс испугалась того, что повлекло за собой такое поощрение. Но затем выражение его лица смягчилось, когда он поделился: — И, возможно, я сказал ему, что независимо от того, как усердно ты заставила его работать ради этого, в конце концов, это того стоило.
Алекс пришлось быстро заморгать, чтобы снова не расплыться в слезах… слезах, которые только усилились со следующими словами Нийкса.
— Очевидно, он принял мой совет близко к сердцу, поскольку теперь выражает свою благодарность. — Его улыбка вернулась, когда он добавил: — Но ты должна знать, я также сказал ему, что надеру ему задницу, если он когда-нибудь причинит тебе боль. — Он задумчиво склонил голову набок и оглядел их живописный вид. — Теперь это будет сложнее, но я никогда не был из тех, кто уклоняется от вызова.
Единственная слеза умудрилась скатиться по ее щеке.
— Тем не менее, — он протянул руку и вытер слезу, — я почти уверен, тебе не о чем беспокоиться.
Если Нийкс продолжит в том же духе, Алекс боялась, что ему удастся убить ее одними своими словами.
Когда он наблюдал, как она явно боролась со своими эмоциями, его губы изогнулись, когда он покачал головой и сказал:
— Хотя, должен сказать. Тот трюк, который ты провернула с ним прошлой ночью? — Он поднял брови. — Дерзкая, Эйлия. Я не знаю, ругать ли вас обоих или аплодировать стоя.
Хриплым голосом Алекс ответила:
— Как насчет того, чтобы ты просто обнял меня и сказал, что с тобой все в порядке?
Все в нем смягчилось по ее просьбе, и он без колебаний раскрыл свои объятия.
Когда она снова погрузилась в них, он прошептал ей на ухо:
— Теперь я свободен, котенок. Это значит, что я лучше, чем в порядке.
— Обещаешь? — прошептала она в ответ.
Он отстранился только для того, чтобы поцеловать ее у линии роста волос.
— Обещаю. А теперь мне нужно, чтобы ты мне кое-что пообещала.
Она встретила его пристальный взгляд.
— Что угодно.
— К черту пророчество, — сказал он ей прямо. — Забудь, что там было сказано… обе версии. Ты иди и сама верши свою судьбу.
Она сглотнула, но он еще не закончил.
— Что бы ни случилось дальше, не сдавайся. И перестань сомневаться в себе, пока ты этим занимаешься. Даже без поддержки бессмертной армии, даже без возможности поделиться своим даром с другими, у тебя уже есть все необходимое, чтобы победить Эйвена, и все это прямо здесь.
Он ткнул пальцем ей в грудь, прямо над сердцем.
— Доверяй друзьям, доверяй обучению, но больше всего доверяй себе, — продолжил он. — Потому что, когда дело дойдет до тебя против него, победителем будет не тот, у кого самый быстрый клинок, а тот, у кого самая сильная воля. — Он выдержал ее пристальный взгляд. — Это значит, что ты уже победила. Ты просто должна в это поверить.
С дрожащими губами Алекс посмотрела ему в глаза и, зная, что он ожидает ответа, медленно кивнула.
— Хорошо, — сказал он. — Тогда, я думаю, мы здесь закончили.
Алекс почувствовала, как внутри нее поднимается паника, но в то же время в ее душе воцарился покой. Тихо она сказала:
— Это прощание для нас, не так ли?
С быстрой вспышкой усмешки Нийкс ответил:
— Это, безусловно, лучше, чем последнее, которое было. Гораздо менее грязное.
Сдавленный звук веселья застрял у нее в горле.
— Перестань смешить меня, когда все, чего я хочу, — это плакать.
— Мы уже установили, что ты достаточно плакала на этой неделе. — Он в последний раз притянул ее к себе и прошептал ей на ухо: — Больше никаких слез, котенок. Не из-за меня.
Кивнув ему в плечо, она долго держалась, прежде чем отпустить его, наконец, наконец-то готовая отпустить его.
— Я никогда не забуду тебя, Нийкс, — прошептала она, когда сцена вокруг них начала растворяться.
С грустной, мягкой улыбкой он прошептал в ответ с ясным смыслом:
— Пока на небе есть звезды.
А потом, просто так, он исчез.
Она тоже, но она не вернулась на стадион.
Вместо этого она стояла на скоплении белых облаков, окруженная клубящимся туманом и дымкой, из-за чего ее видимость была практически нулевой.
Вглядевшись в туман, она вскоре различила очертания человека, медленно приближающегося к ней.
Алекс мгновенно узнала Скайлу, ее руки начали дрожать, когда стройная девушка приблизилась.
Как будто понимая, что у нее мало времени, все, что Скайла сделала, это задумчиво улыбнулась Алекс, прежде чем произнести всего три слова.
— Заставь его заплатить.
У Алекс не было возможности выразить свое согласие, прежде чем Скайла снова исчезла в тумане, только чтобы быть замененной другой знакомой фигурой.
— Скажи моему сыну, что я люблю его, — прошептал Уильям, его руки легли на дрожащие плечи Алекс. — Что я так горжусь тем, кем он становится. Скажи ему от меня.
Алекс кивнула, прерывисто дыша.
— И я также горжусь тобой, Алекс, — продолжил Уильям. — Ты столкнулась с большим, чем кто-либо когда-либо ожидал от тебя. Для меня большая честь, что мой сын был рядом с тобой все это время, что он был с тобой и сражался за тебя. Я знаю, он боролся с решением последовать за тобой сюда, не уверенный, стоит ли ему уходить так скоро после моей смерти, но он принял верное решение. Убедись, что он тоже это знает, хорошо? Убедись, что он знает, что он храбр, верен, силен и что, несмотря ни на что, ему нужно продолжать сражаться. Потому что он нужен больше, чем он когда-либо узнает.
— Обещаю, — прошептала Алекс сквозь невероятно сжатое горло.
И когда Уильям улыбнулся и сжал ее плечи, прежде чем раствориться, как туман вокруг них, ей пришлось снова смахивать слезы с лица.
Но снова появилась фигура, женщина, которую Алекс не узнала. Нет, пока она не заговорила.
— Приветствую тебя, дитя.
Глаза Алекс расширились при виде красивой молодой Тиа Аурас, излучающей свет и жизнь.
— Леди Тайн?
Древняя бессмертная тепло усмехнулась.
— Мне всегда нравилось это имя. Точно так же, как я никогда по-настоящему не выясняла, ты ли впервые дала его мне в прошлом или в будущем, поскольку ты услышала его от меня в будущем, но я услышала от тебя в прошлом.
Алекс даже не пыталась осмыслить это.
— Ты выглядишь… Ты выглядишь…
— Осмелюсь сказать, теперь я больше похожа на сестру.
Это было правдой… сходство между Айз Даега и Айз Орсой было неоспоримым теперь, когда Леди Тайн больше не была морщинистой и обветренной за годы, проведенные в Медоре.
— Твое время здесь почти истекло, дитя, так что слушай, и слушай внимательно, — сказала Леди Тайн, положив руку на щеку Алекс. — Когда кажется, что все потеряно, Келарна де ла Сорайя.
Перевод пришел к Алекс мгновенно, и она прошептала вопросительно:
— Помнить свет?
Леди Тайн покачала головой, а затем повторила более твердо:
— Нет, Александра. Келарна де ла Сорайя.
Но, несмотря на повторение с ударением на последнем слове, перевод не изменился.
— Я не… я не понимаю.
Погладив ее по щеке один раз, прежде чем снова отступить, Леди Тайн просто посмотрела ей в глаза и сказала:
— Когда придет время, поймешь.
А потом она тоже исчезла.
Расстроенная Алекс крикнула:
— Ты уже говорила мне это раньше… и на этот раз это не менее раздражает!
Но кроме, возможно, того, что ей показалось смешком в клубящемся тумане, ответа не последовало.
Одинокая и окруженная лишь облаками и дымкой, Алекс не была уверена, почему Врата не выплюнули ее и не отправили обратно на стадион. Нет, пока не появилась одна последняя фигура.
— Приятно познакомиться, Александра Дженнингс. — Он сделал многозначительную паузу. — Или мне следует продолжать называть тебя Эйлия?
Тело Алекс было напряжено, когда она встретилась взглядом с королем Астофом.
— Ваше Величество, — пробормотала она, опускаясь в реверансе.
Он слегка рассмеялся.
— Ну же, Алекс. Думаю, мы покончили с формальностями. И кроме того, — он указал на облака вокруг них, — я вряд ли здесь властелин.
Алекс признала его правоту.
— Я скучал по тебе, когда ты ушла, — тихо сказал он. — У меня никогда не было лучшего партнера по Стиксу ни до, ни после.
Алекс фыркнула, уверенная, что он лжет.
— Это правда, — сказал он, его янтарные глаза светились добротой. — Никто не проигрывал так хорошо, как ты.
Для любой нормальной игры его заявление было бы оскорбительным. Но поскольку смысл Стикс состоял в том, чтобы проиграть — победителем становился тот, у кого в конце матча было стерто с доски больше фигур, — король меяринов сделал ей настоящий комплимент.
— У меня был хороший учитель, — застенчиво сказала ему Алекс.
Он снова рассмеялся.
— Это я оспаривать не буду.
Между ними воцарилось молчание, пока Алекс не смогла больше этого выносить и прошептала:
— Я никогда не хотела навредить вашей семье.
— Ты никогда не причиняла вреда моей семье, — ответил Астоф, его тон был полон уверенности. — Мой сын сделал свой выбор. Его бремя не твое, чтобы нести его.
Алекс закрыла глаза от его твердого, непреклонного заявления и почувствовала, как внутри у нее стало легче. Впервые она действительно поверила словам, которые он произнес… не только на поверхностном уровне, как она привыкла принимать, но и глубоко внутри себя.
— У нас не так много времени, — тихо сказал Астоф, побуждая ее снова посмотреть на него. — Есть кое-что, что я должен сказать тебе, прежде чем ты покинешь это место.
Алекс сосредоточилась на нем, любопытствуя, чем он мог бы поделиться.
— Мой сын совершал ужасные поступки во имя своего дела, — сказал Астоф, — этого нельзя отрицать. Точно так же, как нельзя отрицать силу, которой он сейчас обладает. Но, несмотря на то, что ты могла бы подумать, у него есть слабость. Только одна.
Ее тело оставалось неподвижным, Алекс молилась, чтобы ее не унесло прочь до того, как Астоф сможет закончить. Но когда он продолжил объяснять, а затем сказал ей, что она должна будет сделать, Алекс поймала себя на том, что жалеет, что Врата не унесли ее раньше.
— Вы хотите чтобы я похитила Нииду? — прошипела Алекс. — Вы в своем уме?
— Моя жена — единственное существо во всех мирах, к которому мой сын все еще питает хоть какую-то привязанность. Она печалилась за него с тех пор, как он был изгнан, так что я знаю, что это чувство взаимно. Ниида — это тот рычаг, который тебе нужен.
— Вы ненормальный, — сказала Алекс, качая головой. — Я не могу просто провальсировать в Мейю прямо сейчас… на каждого бессмертного там Заявил права Эйвен. В ту же секунду, как меня заметят, он узнает.
— Так что не позволяй никому тебя видеть.
Алекс издала звук недоверия.
— И что потом? Допустим, мне удастся проникнуть во дворец… мы оба знаем, что Ниида не пойдет добровольно. Она ненавидит меня.
— И все же, она любила Эйлию.
Алекс вздрогнула от этих слов, зная, что это правда.
— Как бы то ни было, — сказала она несколько хрипло, — сомневаюсь, что она захочет примирить мое прошлое и настоящее «я». Тем более, что, как и все остальные, она будет Заявлена. Что означает, опять же, как только я попытаюсь похитить ее, Эйвен узнает, и он пошлет всех, кого сможет, чтобы остановить меня.
Настала очередь Астофа покачать головой.
— Я так не думаю. Как единственный человек, оставшийся в его жизни с какой-либо любовью к нему, Эйвен захочет сохранить чувства матери как можно более подлинными, а не манипулировать ими в результате кровной связи.
Алекс подняла брови.
— Вы хотите сказать, что Ниида не Заявлена?
— Это именно то, что я говорю. — Его глаза встретились с ее, когда его лицо стало серьезным. — Именно поэтому мне нужно, чтобы ты была открыта к тому, что я собираюсь сказать дальше.
Уже уверенная, что ей не понравится, что бы это ни было, Алекс осторожно кивнула в знак согласия.
Как только он закончил, на них опустилась тишина, туман неземным клубом окутал затуманенное пространство. Это было почти мирно, пока…
— Вы с ума сошли?
Недоверчивый визг Алекс не испугал Астофа.
— Подумай об этом, — сказал король. — Это будет означать, что ты сможешь выманить Эйвена и противостоять ему в любое время и в любом месте по своему выбору.
— Мы говорим о вашей жене, королеве Мейи, — воскликнула Алекс. — Как вы вообще можете предлагать что-то подобное?
— Потому что это война, Алекс, и нужно идти на жертвы, чтобы спасти жизни, — сказал Астоф, и его голос говорил о многих других трудных решениях, которые ему пришлось принять за эти годы. — Моя жена знает это больше, чем кто-либо другой, и если бы она была в здравом уме и не затуманена тысячелетиями горя, она была бы первой, кто добровольно согласился на то, что я предложил.
Алекс вспомнила сильную, добросердечную королеву Нииду прошлого и поняла, что Астоф был прав. Но все же она изо всех сил старалась принимать его предложение.
Увидев это, его тон смягчился, и он повторил:
— Просто подумай об этом.
Дело в том, что она знала, что большая часть того, что он сказал, была правдой. Его логика была здравой, даже если бы она хотела, чтобы это было не так. Если Ниида была единственной слабостью Эйвена, то Алекс нужно было извлечь из этого выгоду. Похитить ее было хорошей идеей… при условии, что это можно было сделать. Но остальные…
— Я подумаю об этом, — медленно согласилась Алекс. — Независимо от того, что я решу, спасибо. — Когда он вопросительно посмотрел на нее, она объяснила: — Несмотря на то, кем или чем он стал, Эйвен все еще ваш сын. Ничто из этого не может быть легким для вас.
В глазах короля мелькнула боль, достаточная для того, чтобы Алекс поняла, что она была права.
— Защити моих людей, Алекс, — сказал он ей, его голос был хриплым от эмоций. — Преуспей там, где я потерпел неудачу.
Прежде чем Алекс смогла не согласиться с его заявлением, прежде чем она смогла сказать ему, каким замечательным лидером он был для своего народа, каким замечательным мужем и отцом для своей жены и детей, он исчез в тумане.
И она тоже.