В долю секунды шока, когда Алекс поняла, что Эйвен был готов пожертвовать своей собственной матерью, ей пришлось принять решение — поднять Аэнару, чтобы блокировать приближающийся клинок Эйвена, или использовать свою бессмертную скорость, чтобы попытаться спасти Д.К., но при этом стать уязвимой для атаки Эйвена.
На самом деле не было никаких сомнений, и она, не колеблясь, оттолкнулась в прыжке в сторону Д.К., готовая рискнуть любым ударом, который может нанести Эйвен. Доспехи Зайлин не дадут Ваэварке отравить ее, поэтому ей оставалось только молиться, чтобы клинок не нанес смертельный удар, прежде чем она сможет отбить кинжал у Д.К..
Но ничего не произошло так, как она предполагала, потому что прежде, чем Алекс смогла добраться до Д.К., и прежде, чем Эйвен смог добраться до Алекс, Маркус Спаркер атаковал Эйвена сбоку, отправив его в Д.К. и заставив кинжал вылететь из руки принцессы, когда она, Эйвен и Маркус рухнули на пол.
В тот же миг весь ад вырвался на свободу.
…И это было потому, что Охотник воспользовался моментом, когда Эйвен отвлекся, чтобы выскочить из-за книжного шкафа и бросить пистолет-распылитель хироа в центр комнаты, точно так же, как Алекс молча инструктировала, прежде чем она ушла от него.
Тот активировался без промедления, взрыв тумана окутал всех, особенно Скрэгона и Зелтор, которые бросились вперед при появлении Охотника, причем они получили самую плотную концентрацию. Последствия были немедленными: воины меярин роняли оружие и держались за головы и животы, когда спотыкались, некоторые даже падали на колени.
Алекс знала, что они чувствовали, потому что, хотя она не была чистокровной меяриной и не получила полной дозы, она все равно пострадала от отдачи аэрозоля, и в тот момент, когда он соприкоснулся с ее открытой кожей, ее накрыла волна головокружения, тошноты и слабость была настолько подавляющей, что девушка изо всех сил пыталась удержать Аэнару в руках.
Ниида тоже стонала рядом с ней, изящный кинжал Мирокса опустился с ее горла, когда она прижала руки к животу. Но ни один из них не мог позволить себе роскошь поддаться своим изнуряющим симптомам, потому что им нужно было действовать быстро, пока они еще могли.
Маркус предложил им чудо, так как теперь он активно боролся с Эйвеном на земле… то, что не продлится долго, знала Алекс, потому что, как только Эйвен преодолеет свой шок, его природа меярина позволит ему без особых усилий подчинить своего смертельного противника. Кровь хироа значительно замедляла его, но Алекс не была настолько наивна, чтобы думать, что забрызгивание Эйвена в конечном итоге даст Маркусу преимущество. Если она смогла преодолеть слабость, то и он сможет, каким бы жалким ни было это чувство. Но им не нужны были часы, чтобы сбежать, только короткий промежуток времени… который дал им Маркус.
Хрипло дыша, борясь со слабостью, Алекс приказала Нииде использовать клинок Мирокса, чтобы разрезать путы, удерживающие Джордана, Биара и Кайдена, в то время как сама Алекс бросилась и оттащила Д.К. от борющихся Эйвена и Маркуса. Охотник, тем временем, вытаскивал бесчувственное тело Гримма из-за книжной полки и бросал покрытые кровью хироа кинжалы в любого Зелтора, которому удавалось отбиваться от воздействия брызг.
В то время как меярины, возможно, были захвачены своей агонией, Калиста и Джеральд были людьми, и в отличие от Алекс, в их венах не было достаточно сильной концентрации крови Эйвена, чтобы почувствовать последствия токсичного взрыва, поэтому они могли беспрепятственно бежать вперед, а Джеральд был готов использовать татуировки-хлысты, и Калиста приказывать удерживать всех с помощью своих телекинетических способностей. И все же ни один из них не использовал свои дары. Потому что они не смогли этого сделать.
Как сказал Эйвен… Кайден позволил схватить себя, но Алекс теперь знала, что он сдался только для того, чтобы организовать тот момент с Леной, когда она поддалась на его флирт и провела пальцем по его щеке. Все, что ему потребовалось, — одно прикосновение, чтобы украсть ее сводящий на нет дар, то, что теперь, даже едва осознавая, он использовал, чтобы удержать Джеральда и Калисту, и, вероятно, Эйвена тоже, от использования их способностей.
Тем не менее, Алекс понимала, что скоро он полностью потеряет сознание, если не остановится, истощение от использования дара слишком велико для него, чтобы поддерживать его после использования на нем Эйвеном вскипания крови.
Не теряя больше ни секунды, Алекс посмотрела на Нииду, которая кивнула раз, чтобы подтвердить, что она была в состоянии выдержать агонию крови хироа еще немного. В мгновение ока королева вылетела на Валиспасе, как они и планировали в солярии, а Охотник, Гримм, Джек и Рэйчел исчезли вместе с ней. Алекс уловила возражение на лицах родителей как раз перед тем, как они исчезли из библиотеки, зная, что они остались бы с ней, если бы у них был выбор… вот почему она не дала им его.
Помощь Нииды была даром божьим, поскольку Алекс никак не смогла бы сосредоточиться на перемещении всех десяти из них одновременно без того, чтобы королева не взяла на себя половину нагрузки. Даже сейчас идея переместить только четверых из них, а также ее саму, была пугающей, учитывая, насколько слабой она чувствовала себя от крови хироа. Но девушка отбросила сомнения и потащила Д.К. туда, где Кайден и Биар пытались удержать принцессу между собой — бесполезная попытка, так как оба выглядели так, словно вот-вот упадут в обморок, и вот тогда она услышала это.
Тошнотворный звук пронзающего лезвия, сопровождаемый болезненным бульканьем Маркуса, который оборвался в оглушительной тишине.
Чувствуя большую срочность, чем когда-либо прежде, Алекс поспешно активировала Валиспас вокруг друзей и вылетела с ними из библиотеки, оглянувшись как раз вовремя, чтобы увидеть, как Эйвен вытаскивает Ваэварку из теперь уже безжизненного тела Маркуса. И когда глаза Эйвена встретились с ее глазами, они обожгли ее тем же обещанием, которое он дал, когда открыл рот и взревел достаточно громко, чтобы потрясти город.
Обещание, что следующий человек, в которого его огненный клинок вонзится… будет Алекс.
***
Возможно, они быстро покинули дворцовые стены, но Алекс знала, что они еще далеко не вне опасности. Отчасти это произошло потому, что Д.К. начала сопротивляться так, как будто от этого зависела ее жизнь, кричала на них и даже вытащила кинжал из набедренной кобуры Алекс и в процессе порезала ногу Алекс, добавив еще больше яда в ее организм, прежде чем Кайден, покрытый кровью Биара и Джордана, а также свое собственной, смог вырвать его у нее. Вместе с таким же ослабленным Биаром двум мальчикам удалось удержать Д.К. и удержать ее от того, что Эйвен мысленно приказал ей сделать. В то же время Кайден достал свою порцию лэндры, протянул один цветок Биару и приказал ему прожевать его, а другой засунул себе в рот. Их исцеление началось мгновенно, к ним вернулась сила, достаточная для того, чтобы Биар мог удерживать Д.К. в одиночку, в то время как Кайден спешил разрывать луковицу за луковицей и поливать нектаром колотые раны Джордана, даже разжимая его челюсть и капая жидкостью прямо в горло.
Все это Алекс наблюдала слепыми, расфокусированными глазами, сосредоточившись на том, чтобы не дать им упасть из воздуха… то, что уже было непросто благодаря крови хироа, но стало еще сложнее, когда она поняла, что совсем забыла о вейонах.
Поскольку Кайден только начал восстанавливать свои силы, а Джордан все еще был без сознания, она знала, что не было никакой надежды, что кто-то из них сможет использовать свои дары трансцендентности — точно так же, как никто не мог сделать это для Нииды и других с ней, которых Алекс могла видеть на небольшом расстоянии впереди, в пятеро из них вот-вот войдут в толпу черных существ.
— Держитесь! — Алекс ахнула, когда усилила силовое поле вокруг Валиспаса, пока оно не набрало полную силу. Она знала, что это защитит их от природных стихий, таких как ветер и непогода, но она понятия не имела, как это выдержит нападение летающих тварей размером с автомобиль.
Ее паника усилилась, когда вейоны, вероятно, действуя по приказу своего связанного лидера, прервали свое спиралевидное движение над городом и устремились к группе Нииды, а секундой позже и Алекс. Валиспас двигался быстро — намного быстрее, чем могли летать вейоны, но их было так много. Вместо того, чтобы проскользнуть незамеченными, Алекс и королеве пришлось активно уворачиваться, пригибаться и передвигаться вокруг них, проверяя всю свою оставшуюся сосредоточенность и умственную силу. Алекс знала, что Валиспас может проходить прямо сквозь здания, но при первом отскоке вейона от ее силового поля она обнаружила, что с живыми существами это работает по-другому.
Все выше и выше они пробирались сквозь массы вейонов, которые теперь поднимались со своего спиралевидного уровня и целенаправленно следовали за Ниидой и Алекс. Те, кто был уже достаточно близко, намеренно влетели в силовое поле, отскакивая рикошетом с громкими, сердитыми криками. Но в то время как их действия были для них не более чем игрой на доджем-машинах, каждая резкая атака ощущалась как укол боли в голове Алекс, поскольку ей приходилось тщательно удерживать Валиспас, удерживать друзей в безопасности в воздухе и двигаться вверх.
Ее концентрация была не единственной проблемой. Возможно, это нелегко, но она была полна решимости доставить их в Драэкору настолько, чтобы игнорировать боль, игнорировать болезнь и просто доставить их туда. Но с вейонами, следовавшими за ними, как только они прибудут, она и Ниида доставят летающую армию на плавучие острова. И если Заин еще не убедил свободных меяринов эвакуироваться, они скоро будут завалены когтями, зубами и ядовитой зеленой жижей — жижей, которая, к счастью, не могла проникнуть сквозь силовое поле, несмотря на все усилия вейонов.
Алекс не знала, что делать. Она должна была добраться до Драэкоры… она должна была освободить Гримма, потому что в любую минуту она могла погибнуть от яда в своей крови… яда, который даже лэндра не могла вылечить. Она уже чувствовала, как ее тело отключается, слабость была всепоглощающей. Если она не разорвет связь Эйвена с Гриммой в тот момент, когда прибудет, она понятия не имела, сколько времени потребуется, чтобы встроенное в оружейный спрей противоядие подействовало, понятия не имела, сколько времени пройдет, пока она не станет достаточно сильной, чтобы произвести Освобождение. И с Рока, выживавшим только благодаря попыткам Флетчера сделать искусственное дыхание…
У нее не было выбора. Это должно было быть сделано, и это должно было быть сделано немедленно. Но если они подвергнуться нападению вейонов в одно и то же время…
Она не могла думать. Она едва могла удерживать их на курсе, когда они поднялись достаточно высоко, чтобы достичь первых островов, и направила их прямо к мертвой долине диких цветов. Джордан начал стонать, приходя в себя, но Биар и Кайден все еще боролись с Д.К., у которой почти шла пена изо рта в ее неистовом безумии. И хотя вейоны больше не шли с ними вровень, они также не сильно отставали, точно так же, как и не прекращали свою погоню.
Наконец, добравшись до островного поселения, Алекс была на полпути к палатке Рока, когда больше не смогла сдерживаться. Она упала вперед, Валиспас растворился вокруг них, когда все с грохотом покатились по земле. Она знала, что слаба, но внезапное отключение тела стало неожиданностью, так же как и ужас от того, что могло бы произойти, если бы это произошло всего несколькими секундами раньше, когда они были на открытом воздухе. Но, лежа в позе зародыша, тяжело дыша и глядя на небо, у Алекс не было возможности долго размышлять об этом, потому что у нее появилась другая забота. Гораздо более крупная, более неотвратимая проблема, которая выпрыгивала из воздуха прямо на нее.
У нее не было времени среагировать. У нее не было времени снова попробовать Валиспас, призвать Аэнару, свернуться в клубок или даже просто поднять руки, чтобы защитить лицо. Вейон был прямо над ней, так близко, что она могла видеть разум, сияющий в его желтых глазах, так близко, что она могла чувствовать его дыхание, когда он рычал на нее, так близко, что она почувствовала фантомную боль от того, что он разрывал ее тело на части еще до того, как он соприкоснулся.
Но это нападение так и не состоялось.
Потому что со вспышкой чернильной черноты вейона дернуло вверх и прочь от Алекс, когда когти — гораздо более крупные — обвились вокруг его туловища и встряхнули его, как собака, борющаяся с жевательной игрушкой. С болезненным воплем вейон был подброшен в воздух только для того, чтобы исчезнуть за краем острова, его крылья не смогли удержать его в небе после того, как он был раздавлен карающей хваткой более могущественного существа.
«С тобой никогда не бывает скучно, Алекс».
Алекс была слишком слаба, чтобы ответить, когда она посмотрела на Ксиру и всех других драконов, которые теперь прибывали через абрассу черными вспышками по небу. Эти драконы, не колеблясь, вступили в бой с вейонами, раздавались визги и рев, когда зверь сражался со зверем в столкновении когтей и зубов, огня и грязи. Звуки были непохожи ни на что, что Алекс когда-либо слышала, и в своем почти бессознательном состоянии она чувствовала, как будто кто-то втыкал иглы ей в уши. Этого было достаточно, чтобы она прижала руки к голове по бокам, пытаясь заглушить шум и агонию, которую он вызвал в ее теле.
Ей просто нужна была минута отдыха, секунда тишины, мгновение, чтобы закрыть глаза. Тогда она смогла бы справиться с тем, что происходило вокруг нее. Ей просто нужно было… чтобы… уснуть…
«АЛЕКС!» Ксира закричал в ее разум, откуда бы он ни был в небе, возвращая ее в сознание. «Ты еще не закончила! ВСТАВАЙ!»
Как он мог знать это, когда только что прибыл, она понятия не имела, но его крика было достаточно, чтобы заставить ее застонать и перевернуться на живот. Ее затуманенным глазам удалось разглядеть, что Джордан, бледнее смерти, но теперь очнувшийся, помогал Кайдену и терпел Д.К., которая сражалась еще упорнее, чем раньше. Как будто Эйвен рассчитывал, что вейоны уничтожат их, и теперь, когда вмешались драконы, он был в еще большей ярости, отчаянно желая, чтобы Д.К. нанесла ущерб от его имени. На самом деле, он никак не мог ожидать прибытия драконов — сама Алекс понятия не имела, что Ксира и его родичи появятся в Медоре так скоро, но их выбор времени не мог быть более идеальным.
Бросив взгляд за пределы небес с воюющими зверями и земли со своими борющимися друзьями, Алекс попыталась сфокусировать свое темнеющее зрение. Прямо сейчас у нее были взятые взаймы минуты, и каждая секунда приближала ее к тому, чтобы закрыть глаза и не открывать их снова в течение долгого времени. Ей нужно было найти Гримма, ей нужно…
Там. Он был недалеко от нее, Ниида тоже не добралась до центра поселения. Охотник, Рэйчел, Джек и сама Ниида неподвижно лежали на земле рядом с Гриммом. Она видела, как Заин спешит к ним; она должна была верить, что ее друг-меярин присмотрит за ними, пока она позаботится о спасении Рока, пока не стало слишком поздно.
Не в силах полностью подняться, Алекс наполовину побежала, наполовину поползла к Гримму, большую часть своего пути опираясь на руки и колени. Она приостановила свое движение только тогда, когда волна тошноты накрыла с такой силой, что она согнулась в талии, и ее вырвало, казалось, всем, что она ела за всю свою жизнь. Когда не осталось ничего, что можно было бы вырвать, она снова поползла вперед, пока, наконец, не добралась до потерявшего сознание мужчины и не рухнула рядом с ним.
Призвав Аэнару, Алекс грубо разрезала его ладонь и соединила ее со своей, мысленно выкрикивая слова Заявления прав:
«Трае Менада сае!»
Несмотря на то, какой слабой она себя чувствовала, ее разум был насильно перенесен в ментальное пространство Гримма. Сопротивление было подобно колючей проволоке, пронизывающей ее мозг — атака, которая в сочетании с ее слабеющим телом была почти невыносимой. Но затем, в одно мгновение, это чувство утихло, точно так же, как это произошло, когда она получила права на Джордана. Однако на этот раз она не появилась на представлении Шато Шонделль, потому что Гримм был заявлен не там. Вместо этого она оказалась внутри маленького коттеджа. В очаге горел огонь, а на столе была накрыта еда — сама картина прерванной жизни. Гримм тоже был там, свернувшись калачиком в углу, его длинные руки обхватили костлявые колени, голова склонилась к ногам. Его поза кричала о страдании и поражении, и когда он посмотрел на Алекс, это были затравленные, безнадежные глаза.
И потом, Эйвен был там.
— Это был какой-то побег, Александра, — сказал он, вежливость его тона не смогла скрыть его ярости. — Но мне любопытно, почему ты беспокоишься о Гримме теперь, когда мой дорогой брат мертв. — Его голова склонилась набок. — Не смотри так удивленно… я видел, как ты вызвала Валиспас. Есть только один способ, которым это можно было сделать.
Ее голова раскалывалась, пульс барабанил в висках — нехороший признак, поскольку это означало, что физического упадка было достаточно, чтобы последствия перешли на психическое состояние.
— Моя кровь течет в твоих венах, не так ли? – продолжал Эйвен. — Вот как ты смогла одурачить меня в прошлом, как ты смогла одурачить всех нас, заставив поверить, что ты бессмертная. Потому что ты освободилась от моего Заявления права, и все же, все еще забрала часть меня с собой.
Алекс всегда знала, что Эйвен разберется с этим, но у нее не было ни времени, ни желания разговаривать с его аватаром прямо сейчас. Глядя на него, она могла видеть, что он тоже был значительно бледнее обычного, кровь хироа действовала на него так же сильно, как и на нее. Возможно, даже больше, поскольку, в то время как у Алекс была еще и зараженная царапина от кинжала, нанесенная Д.К., на Эйвена была нанесена большая доза спрея — то, что произошло только из-за жертвы Маркуса.
Внезапно почувствовав благодарность за то, что ей стало так плохо, Алекс поняла, что, поскольку они с Ниидой больше не могли удерживать Валиспас, Эйвен не сможет немедленно прибыть в Драэкору, чтобы присоединиться к его летучей армии. Это означало, что у нее было время, по крайней мере, до того, как его Заявленные воины настигнут плавучие острова. Времени достаточно, чтобы эвакуироваться до того, как это произойдет.
— Я бы с удовольствием осталась и поболтала, — сказала Алекс, ее голос был тревожно напряженным. — Но нам придется продолжить это в следующий раз.
Ответ Эйвена был столь же быстрым, сколь и угрожающим.
— В следующий раз, когда мы увидимся, мы не будем разговаривать.
Алекс уже знала это. Так же, как она знала, что Эйвен не будет пытаться бороться с ней за разум Гримма. С Джорданом он узнал, что ее сила воли превосходила его, что ей не нужно было бороться с ним за это, потому что теперь, когда она произнесла слова ритуала Утверждения, у нее был полный контроль. Независимо от того, скольких людей убил Эйвен, независимо от того, сколько сердец он поглотил, независимо от того, насколько сильным могло быть его тело и способности, ему всегда придется подчиняться ее воле.
Что он и сделал сейчас. Хотя бы потому, что Алекс тихо напомнила ему, как она сделала с Джорданом, что они могут остаться в сознании Гримма с Эйвеном, вынужденном подчиняться каждой ее прихоти, или он может Освободить одаренного человека, и они смогут жить, чтобы сражаться в другой день.
— Скоро увидимся вновь, Александра, — сказал он угрожающим шепотом, прежде чем прошипеть слова Освобождения и исчезнуть из сознания Гримма.
Мгновенно коттедж исчез, и Алекс была выброшена обратно в свое собственное тело… тело, которое грубо тряс обезумевший Заин.
— Я жива, — пробормотала она, отталкивая его и заставляя себя откатиться к Гримму, который ошеломленно озирался, не в силах поверить в то, что только что произошло. Его глаза все еще были затравленными, но безнадежность теперь сменилась недоверчивым удивлением.
— Ты… ты освободила меня, — сказал он Алекс едва слышным голосом.
— Пока нет, — ей удалось выдавить из себя, делая неглубокие, болезненные вдохи.
Каждая часть ее тела была в огне, кровь хироа прогрессировала до ощущения кислоты, разъедающей ее кровоток. Она слышала, как люди выкрикивали ее имя — Заин, Кайден, Джордан, Биар и другие, — но ей потребовалось все, что у нее осталось, чтобы закончить то, что она начала, выдавив инструкции о том, что Гримм должен был сделать и сказать, чтобы принять ее Освобождение.
Наконец, после того, как она снова соединила их окровавленные руки и почти невнятно произнесла «Трае Гаверран сае», она почувствовала, что новая связь между ними распалась. Затем полностью исчезла, когда Гримм ответил своим произнесением «Трае моррас рае Гаверран», и Алекс снова осталась в своем собственном разуме, в своем собственном теле.
И в это мгновение она отдалась тьме.