Алекс была слишком удивлена, чтобы среагировать вовремя и избежать атаки королевы, и когда Ниида столкнулась с ней, они вдвоем рухнули на пол.
Ниида нанесла один хороший удар ногтями, вскрыв недавно зажившую рану на щеке Алекс, прежде чем девушка успела схватить ее за запястья и перевернуться так, чтобы оказаться сверху.
Несмотря на свое королевское происхождение и бессмертие, Ниида не была бойцом, что означало, что Алекс смогла быстро одолеть ее, не обнажая клинка. Но когда королева яростно дернулась под ней, Алекс заглянула глубоко в ее глаза, не видя ничего, кроме разъяренного, дикого зверя.
— Ты была мне как дочь! — взвизгнула Ниида.
Алекс вздрогнула, как от восклицания, так и от громкости. Отчаянно надеясь, что никто не был достаточно близко, чтобы услышать, она понизила свой голос, когда ответила:
— Это не я изменилась.
— Ты солгала нам!
Возобновив хватку на все еще сопротивляющейся фигуре королевы, Алекс сказала:
— В моих жилах течет кровь меярин, это никогда не было ложью. Кровь Эйвена течет во мне… я такая, какая есть, благодаря ему.
— А он такой, какой он есть, благодаря тебе!
Алекс снова поморщилась, не в силах игнорировать правдивость этих слов. И все же она ответила, повторив слова Астофа:
— Эйвен сделал свой собственный выбор. Ты знаешь это, Ниида. — Королева снова дернулась под ней, и Алекс усилила хватку и, выдержав ее сердитый взгляд, повторила: — Ты знаешь это, Ниида. Никто не заставлял Эйвена что-либо делать. Он начал все это сам.
— Я потеряла своего мужа из-за тебя! — заплакала Ниида. Слезы навернулись на ее золотистые глаза, когда она продолжала бороться. — Мой сын мертв из-за тебя!
Королева яростно рванула вверх, почти сумев сбросить Алекс. Этого было достаточно, чтобы лопнуло терпение Алекс, и она встряхнула королеву так сильно, что все ее тело содрогнулось от этого движения.
— Рока не мертв, Ниида! — сказала Алекс, пытаясь удержать свою хватку на меярине. — Он все еще жив!
Королева замерла, но затем возобновила свою борьбу, еще более яростную, чем раньше.
— Прекрати мне врать!
— Это не ложь, — прошипела Алекс. — Послушай меня, Ниида, послушай меня!
Но королева была не в состоянии слышать, поэтому Алекс сделала единственное, что пришло ей в голову. Одним быстрым движением она выхватила кинжал из-за бедра и приставила его к горлу Нииды.
Тело королевы застыло, а ее глаза сузились. Поджав жесткие, рубиново-красные губы, она сказала:
— Ты не посмеешь.
— Я не убью тебя, в этом ты права, — подтвердила Алекс. — Но этот клинок пропитан кровью Сарнафа. Одна маленькая царапина, и с тобой будет гораздо легче иметь дело.
Алекс не блефовала… если бы ей пришлось вывести Нииду из строя с помощью крови хироа, она бы это сделала, и она просто надеялась, что у Флетчера было немного противоядия в его медицинской сумке там, в Драэкоре.
Теперь, когда королева замерла под ней, Алекс тихо сказала:
— Рока жив, я клянусь в этом. Все, что Эйвен сказал тебе, было ложью. — Когда Ниида открыла рот, чтобы возразить, Алекс заговорила: — Он был в разгаре боя с Рока, и Рока побеждал, поэтому Эйвен использовал одного из своих одаренных последователей, Гримма Хелкина, чтобы погрузить Рока в кататонический сон.
Лицо Нииды побелело.
— Но Леди… Айз Даега была там, и она сбежала с Рока прежде, чем Эйвен смог убить его, — торопливо продолжила Алекс. — Рока в коме в Драэкоре с тех пор, как Эйвен взял под свой контроль Мейю.
Королева покачала головой, слезы снова навернулись на ее глаза.
— Я не… я тебе не верю.
— Зачем мне лгать? – сказала Алекс. — Ты была там, Ниида… ты знаешь, как близки мы были с Рока в прошлом, так же как ты знаешь, как сильно я забочусь о нем сейчас. Я говорю тебе, он не мертв. — Она сделала паузу, затем смягчила голос, чтобы признать: — Но он скоро умрет, если мы не доставим Гримма в Драэкору, чтобы он смог его разбудить.
Алекс быстро объяснила текущее состояние Рока и почему понадобился такой отчаянный поступок, чтобы она, Кайден и Охотник могли проникнуть в Мейю. Она также рискнула и поделилась своим планом похитить Гримма, чтобы освободить его, а он, в свою очередь, мог деактивировать дар, все еще удерживающий Рока в тисках, тем самым позволив истинному королю Мейи пробудиться.
Когда она закончила, наступила долгая пауза, пока Ниида просто смотрела на нее широко раскрытыми сияющими глазами, пока…
— Ты убила моего сына?
На этот раз это был скорее вопрос, чем обвинение, но все равно прозвучало достаточно громко, чтобы Алекс прошипела:
— Потише!
Она была поражена, что никто до сих пор не прибежал… что никто не слышал их борьбы или криков королевы.
Но потом Ниида сказала:
— Никто ничего не слышит. Эта комната защищена звукоизоляцией… подарок Астофа, чтобы я могла наслаждаться спокойным утром. — Последнее было сказано едва слышным шепотом, в ее голосе ясно слышалась душевная боль.
Услышав это, Алекс внимательно посмотрела на королеву и увидела, что борьба покинула ее. Несколько настороженно она спросила:
— Если я тебя отпущу, ты собираешься снова напасть на меня?
Ниида медленно покачала головой.
Потребовалось некоторое время, прежде чем Алекс захотела двигаться, но формировался новый план, и ей требовалось сотрудничество Нииды, чтобы он сработал. Итак, дюйм за дюймом она убрала кинжал с шеи королевы и поднялась на ноги, протягивая свободную руку, которая лишь слегка дрожала от сомнения.
Так же нерешительно Ниида протянула руку, чтобы схватить ее, и позволила Алекс поднять ее на ноги. Затем они посмотрели друг на друга, не совсем уверенные, что сказать, пока Алекс не прошептала:
— Ты знаешь, мы должны остановить его.
Слезы, которые навернулись на глаза королевы, внезапно потекли, когда она прошептала в ответ:
— Знаю.
Облегчение наполнило Алекс, облегчение, которое только усилилось, когда Ниида продолжила:
— Я знала с тех пор, как поняла, что он делал… кем он стал… что он… ел.
Выражение лица Нииды было настолько пораженным, что Алекс не смогла заставить себя спросить, как королева сделала это открытие. Вместо этого она вложила свой кинжал в ножны и тихим, осторожным голосом сказала:
— Астоф сказал мне прийти к тебе.
Когда глаза королевы в шоке вернулись к ней, Алекс объяснила, что сказал король во Вратах Потерянных Душ, что он предложил Алекс сделать.
— Я — рычаг давления, — прошептала Ниида, но вместо того, чтобы выглядеть потрясенной предложением своего покойного мужа, она, казалось, готовилась к этому… как и надеялась Алекс. Ниида, которая когда-то была ее другом, Ниида, которая когда-то считала Алекс своей дочерью, все еще была там, независимо от того, какой королевой она позволила себе стать после изгнания своего любимого сына.
— Это не должно было быть так, — сказала Алекс, — но сейчас ты — лучший шанс для всех нас выбраться отсюда.
Удерживая ее пристальный взгляд в течение долгого времени, Ниида выпрямила спину и сказала:
— Сделай это.
Прежде чем она смогла потерять самообладание, Алекс сделала глубокий вдох и призвала Аэнару. С извинением в глазах она потянулась к руке Нииды… руке, которая была предложена добровольно и не была отдернута, даже когда острое лезвие рассекло часть ее ладони.
После малейшего колебания Ниида прошептала:
— Я очень надеюсь, что ты знаешь, что делаешь.
Когда Алекс полоснула Аэнарой по своей ладони, она прошептала в ответ:
— Я тоже.
А затем соединила их ладони вместе.
***
Когда Алекс и Ниида прибыли в библиотеку, стало очевидно, что ситуация не улучшилась, а наоборот, ухудшилась.
Экспоненциально.
В то время как Охотник ждал, как и планировалось, за книжным шкафом с Гриммой без сознания у его ног, Кайдена с ним не было. И это было потому, что, бросив быстрый, испуганный взгляд в середину библиотеки, Алекс обнаружила его связанным там, где ранее висела Д.К.. Одна сторона его лица была в крови, но в остальном он казался невредимым. Аналогичным образом, Джордан, казалось, избежал дальнейших травм с тех пор, как Алекс видела его в последний раз, но он был в плохой форме. Удерживаемый в вертикальном положении только повязками на запястьях, он потерял сознание от полученных ран… но он был просто без сознания, несмотря на парализующий страх, который испытала Алекс, прежде чем увидела движение его груди от тревожно неглубоких вдохов.
В отличие от Кайдена и Джордана, Биара не оставили в покое. Пока Алекс наблюдала, Джеральд Тоген, который присоединился к ним за то время, пока ее не было, помахал рукой в воздухе. Полоса черной татуировки вырвалась из его кожи и хлестнула по торсу Биара, разрезав его и без того изодранную рубашку, плоть на груди обильно кровоточила, когда он издал хриплый крик.
Тихий вздох заставил Алекс протянуть руку, чтобы заставить замолчать Нииду, которая наблюдала за этой сценой с таким ужасом на лице, что Алекс испугалась, что королева либо потеряет сознание, либо ее вырвет. Но, помимо вздоха, Ниида сумела сдержать свою реакцию, и Алекс обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как Джеральд наклонился к Биару и заговорил.
— Каково это — знать, что это было последнее, что почувствовал твой отец перед смертью?
И с еще одним размытым движением татуировки Джеральда в виде хлыста снова хлестнули, нанеся еще одну рану и вызвав еще один крик боли, который перешел в мучительный стон.
— Он продержался недолго, — продолжал Джеральд, его глаза злобно сверкнули. — Я позабочусь о том, чтобы уделить тебе время.
После последнего удара его татуировки вернулись на кожу, и он неторопливо подошел, чтобы сесть за стол рядом с Калистой, которая безучастно наблюдала со своего места, как ей и было приказано.
Каким-то образом Алекс заставила себя отвести взгляд от друзей — от обмякшего Биара, бесчувственной фигуры Джордана, окровавленного, но дерзкого лица Кайдена и неподвижного тела Д.К., все еще держащей кинжал Мирокса — и окинула взглядом остальную часть комнаты. Ее сердце упало, когда она поняла, что ее родителей не было. Это означало, что они пока не могли уйти, даже если сейчас лучший шанс, который у них был, поскольку, несмотря на трех охранников Зелторы, наблюдавших вместе с Джеральдом, Калистой и Леной Морроу, которые также присоединились к ним, Эйвен тоже не вернулся. Сейчас было время действовать, и все же они ничего не могли сделать, пока не появились мать и отец Алекс.
Переведя взгляд на Охотника, который настороженно смотрел на королеву, пока Алекс не кивнула с уверенностью, она попыталась изобразить вопрос, спрашивая, слышал ли он что-нибудь о ее родителях. Он покачал головой, ясно говоря «нет», но прежде чем смогла продолжить и попытаться выяснить, как Кайден был захвачен — и были ли у Охотника какие-либо идеи побега — ее прервали.
— Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, какая ты красивая?
Голова Алекс закружилась от сладких слов Кайдена… слов, которые определенно были сказаны не ей. Вместо этого они были сказаны Лене, которая стояла всего в нескольких шагах от него.
Она ничего не сказала, но Кайден не остановился.
— Я всегда любил рыжих, — сказал он, глядя на ее огненно-рыжие волосы. — Моя девушка брюнетка, но она сказала мне, что собирается покрасить свои волосы в рыжий цвет только ради меня. Знаешь, мы с тобой могли бы избавить ее от хлопот. Если тебе… интересно.
Алекс поморщилась, гадая, что, черт возьми, он делает, что, черт возьми, он говорит. Но, наблюдая, она увидела, что внимание Лены сосредоточилось на нем.
— Это так? — спросила женщина, приподняв одну красную бровь, когда она подошла на шаг ближе. Потом еще один. — Твоя подружка… серьезно?
Кайден фыркнул.
— Вряд ли.
Ухмылка, которую он послал Лене, заставила Алекс сжать кулаки, даже когда она начала понимать, в какую игру он играет. И что еще более важно, почему.
— Я никогда не встречал никого более требовательного к ухаживаниям, — продолжал он. — Это ни за что не продлится долго. Но ты… — Он сделал паузу, облизнул губы и хрипло понизил голос. — Мы были бы кем-то другим.
А потом Лена оказалась прямо перед ним, подняв руку, чтобы провести пальцем по неповрежденной стороне его лица.
— На тебя приятно смотреть, отдам должное, — сказала она ему, наклоняясь, чтобы прошептать ему на ухо — то, что Алекс смогла услышать только благодаря ее слуху меярина. — Но мне нравятся мужчины постарше. Предпочтительно на тысячи лет. И короли.
Алекс не смогла скрыть отвращения на лице, когда Лена отстранилась и прошествовала мимо Калисты и Джеральда, соблазнительно покачивая бедрами, прежде чем полностью покинуть комнату. Джеральд залился смехом от ее отказа, но Калиста все еще тупо смотрела вперед, подчинившись приказу.
Все больше и больше Алекс становилась способной различать, кто был доволен тем, что был у Эйвена под каблуком, Заявленный или нет, и кто боролся с этим. Потому что, в то время как Лена и Джеральд оба, казалось, наслаждались своим садизмом, глаза Калисты были похожи на глаза Д.К. — пустые и стеклянные, они вдвоем смотрели внутрь себя, сражаясь за контроль над собственным разумом.
Раздраженная и нетерпеливая в ожидании прихода родителей, чтобы они могли поторопиться и убраться оттуда ко всем чертям, Алекс как раз собиралась снова начать передразнивать Охотника, когда дверь в библиотеку открылась и вошел Маркус. Она почувствовала, как из нее вышел воздух, и чуть не застонала от облегчения, когда за ним вошли ее мать и отец, оба похудевшие с тех пор, как она видела их в последний раз, но в остальном на них не было никаких признаков пыток, которые, как она опасалась, они перенесли за две недели плена. Она наслаждалась их видом, желая, чтобы они продержались еще немного… желая того же для всех, кто был ей дорог в этой комнате.
Устремив полный ненависти взгляд на Маркуса, Алекс одна заметила, как он запнулся, увидев бесчувственную, истекающую кровью фигуру Джордана; колебание было слишком незначительным для тех, кто не наблюдал, но она заметила, и этого было достаточно, чтобы заставить ее нахмуриться. Но затем ее взгляд вернулся к родителям, когда он приказал им встать у книжной полки рядом с Кайденом, на которого они смотрели с неприкрытой тревогой… он был единственным медоранцем, кроме Дарриуса, с которым Алекс когда-либо их знакомила. Они знали, кем он был… так же, как знали, кем он был для нее.
Маркус снова привлек внимание ее родителей, когда приказал им оставаться на месте, его слова были достаточно понятными, чтобы удержать их на месте без использования физических пут. Несмотря на вечную ненависть к этому человеку и за ее пределами за все, что он сделал за время их короткого знакомства, Алекс была благодарна за маленькую милость, которую он неосознанно оказал им, теперь их побег был намного проще.
Зная, что пришло время действовать, Алекс быстро кивнула Охотнику, получив его ответный кивок, когда он взял оружие в обе руки. У них не было плана для этой части, но Алекс достаточно доверяла навыкам учителя, чтобы знать, что он может помочь создать хаос, чтобы спасти всех и лизнуть оттуда. Но как только Алекс приготовилась призвать Валиспас, Эйвен опередил ее, влетев обратно в комнату рядом со Скрэгоном… и с еще по меньшей мере дюжиной Зелторов, устремившихся за ними.
С учителем, предупреждающе сжимающим ее руку, она бессильно наблюдала, как Эйвен разглядывает людей, которых она любила больше всего во всех мирах, выстроившихся рядом друг с другом, с выражением злого восторга на лице.
— Кайден Джеймс, — сказал он, и его тон заставил сердце Алекс забиться в конвульсиях. — Я слышал, что ты прибыл. Полагаю, это означает, что Александра где-то рядом. — Он склонил голову набок. — Должен сказать, мне любопытно, как ты проскользнул в мой город незамеченными. Мне еще более любопытно, почему ты позволил поймать себя.
Удивленный взгляд Алекс метнулся к Охотнику, но затем понимание навалилось на нее ужасным грузом, когда она подумала о том единственном моменте, который он разделил с Леной, прежде чем женщина вышла из комнаты.
— Я с нетерпением жду возможности проникнуть в твой укрепленный разум и узнать, какие секреты ты хранишь, — сказал Эйвен, забирая кинжал Мирокса из безвольной хватки Д.К., прежде чем угрожающе приблизиться к Кайдену. — Я действительно верю, что мне это понравится.
Так же быстро, как он сделал с Д.К., Эйвен полоснул лезвием по собственной ладони, прежде чем прижать рану к кровоточащему лицу Кайдена.
Рука Алекс под пальцами Охотника покрылась синяками, как будто он боялся, что она не сможет удержаться и не побежит на помощь Кайдену. Но в его хватке не было необходимости, так как она была парализована, неспособная делать что-либо, кроме как тупо смотреть и ждать, что произойдет дальше.
Выражение триумфа в золотистых глазах Эйвена было почти невыносимо для Алекс, но именно выражение триумфа на лице Кайдена удержало ее от того, чтобы рухнуть там, где она стояла.
— Слишком поздно, Эйвен, — сказал Кайден, насмешливая усмешка растянулась на его губах, даже когда Эйвен заметно усилил давление своей руки, их серебристая и красная кровь капала на мраморный пол.
Мятежный принц сосредоточился, когда пытался создать кровную связь между ними, но его лицо исказилось, и Алекс никогда не забудет, когда понимание, наконец, пришло, с осознанием правды.
Он не мог Заявить права на Кайдена.
Потому что она уже это сделала.
«Мне нужно, чтобы ты кое-что сделала».
Алекс услышала эхо слов, которые Кайден произнес на ее вардесианском балконе… слов, которые предшествовали его тихой, но твердой просьбе Заявить на него права.
— Ты знаешь, что в этом есть смысл, — сказал он ей. — Ты знаешь, Алекс.
И она понимала, что если Эйвен узнает, кем был для нее Кайден, он не остановится ни перед чем, чтобы Заявить на него права. Тогда у него будет доступ к дару Кайдена… и, следовательно, к любому дару, даже без необходимости поглощать чужое сердце. Это был риск, на который ни один из них не мог пойти. Итак, вопреки здравому смыслу, она сделала, как ее просили, ее единственными условиями было то, что он согласится на освобождение, как только это будет безопасно, и что они сведут свое мысленное общение к минимуму, поскольку последнее, что ей было нужно, это чтобы он случайно узнал о любой из ее мыслей… особенно тех, которые касались его.
«Тот трюк, который ты провернула с ним прошлой ночью? Дерзкая, Эйлия. Я не знаю, ругать ли вас обоих или аплодировать стоя.»
Слова Нийкса из Врат Потерянных Душ вернулись к Алекс, слова, с которыми она внутренне согласилась в то время. Но, наблюдая за яростью, разыгравшейся на лице Эйвена, она была невероятно благодарна за то, что Кайден — и Ксира — убедили ее Заявить на него права, не позволив Мятежнику принцу сделать это самому.
— Похоже, я снова недооценил Александру, — прошипел Эйвен сквозь зубы.
— Она, безусловно, полна сюрпризов, — ответил Кайден с явной гордостью в голосе, а его насмешливая улыбка осталась на месте.
— Она не единственная, — сказал Эйвен, и мгновение спустя Кайден закричал.
Корчась от прикосновения руки к его щеке, агония Кайдена пронзила Алекс, разрывая ее сердце, разрывая душу. Она не могла видеть, что с ним делали… Эйвен не вытащил оружие, он даже не пошевелился. Единственной точкой соприкосновения с Кайденом было то место, где его рука все еще касалась глубоких царапин от ногтей, которые Ниида нанесла Алекс, царапин, которые Кайден разделил из-за их связи, точно так же, как он разделил ее раннюю травму в академии.
— Вижу, ваша связь с ней не распространяется на защиту Александры от физических даров, — сказал Эйвен в разговоре, когда Кайден набросился на него, книги падали с полок от его резких движений. — Ты можешь поблагодарить своего друга Блинка за это. Возможно, у него было абсурдное имя, но я действительно верю, что это моя новая любимая способность. Будет обидно, когда это пройдет.
Лед затопил вены Алекс, когда она поняла, что Эйвен украл дар Блинка, от которого кровь закипала. Что он… Что он…
Она издала рвотный звук, быстро прикрыв рот, чтобы заглушить звук рвоты, подступающий к горлу, когда пыталась проглотить его обратно. Хватка Охотника на ее руке ослабла из-за синяков и теперь была чуть ли не на грани перелома кости. И Ниида… Ниида смотрела на своего сына так, как будто никогда раньше его не видела, в ее глазах была неописуемая мука.
— Интересно, сколько времени это займет, — размышлял Эйвен, пока крики Кайдена продолжались, когда его тело выгнулось, а руки напряглись в Моксиреле. — Как долго, пока твои органы не начнут таять внутри тебя.
Родители Алекс наблюдали за происходящим с выражением ужаса, но, несмотря на отсутствие у них пут, Маркус оставался прямо перед ними, не давая им вмешаться.
— Интересно, сколько времени пройдет, — продолжал Эйвен, — прежде чем Александра больше не сможет выносить.
Ему не пришлось долго раздумывать. Потому что она уже перешла свой предел.
Высвободив пальцы Охотника из цепкой хватки, она указала на одно из орудий, которое он изъял ранее. Она проигнорировала его покачивание головой и снова указала, достаточно твердо, чтобы он, хотя и колебался, ответил коротким кивком согласия. А затем, бросив один быстрый, многозначительный взгляд на Нииду, Алекс переместилась, используя Валиспас, чтобы не выдать их укрытие и тот факт, что она была не одна.
— Хватит, Эйвен, — сказала Алекс самым сильным голосом, на который была способна, когда остановилась позади него в центре библиотеки. — Сейчас я здесь. Отпусти его.
Родители Алекс смотрели на нее с нескрываемым шоком… возможно, из-за ее внешнего вида, в доспехах Тиа Аурас, с окровавленными следами когтей Нииды на лице, или, возможно, потому, что для их человеческих глаз она только что материализовалась из воздуха. В любом случае, Джек и Рейчел оба наклонились вперед, как будто хотели броситься к ней. Но Маркус продолжал преграждать им путь, предупреждающе подняв руку и внимательно наблюдая за ней со странным расчетливым блеском в глазах.
Все это Алекс восприняла в течение микросекунды, затем ее внимание последовало за Эйвеном, когда он убрал руку со щеки Кайдена и повернулся к ней лицом, предвкушение ясно читалось в его горящем золотом взгляде.
На долю мгновения внимание Алекс переключилось на Кайдена, когда тот со стоном упал на свои путы. Его лицо было таким белым, а губы почти синими, когда глаза наполовину закрылись. Он едва держался за сознание… Он едва цеплялся за жизнь. Но Алекс не хотела думать об этом… она не могла думать об этом.
— Эйлия, — сказал Эйвен, его голос был мягким, как сироп, когда он растягивал слово, двигаясь к ней со смертоносной грацией. — Мы снова встретились.
Алекс не отреагировала… ни на имя, которым он назвал ее, ни на его заявление, ни на убийство в его глазах.
— Я долго и упорно думал об этом моменте, — продолжил он, остановившись всего в футе от того места, где она стояла. — Эти последние недели, с тех пор как я узнал правду о тебе, мой разум был поглощен тоской, поглощен желанием увидеть выражение твоего лица, когда я забираю жизни всех, кого ты любишь. Когда я вытягиваю их страдания, точно так же, как ты вытягивала мои на протяжении тысяч лет.
Ей потребовалось все, что было в ней, чтобы не двигаться; не отступать от него или не призывать Аэнару, но вместо этого оставаться неподвижной, ее руки были сжаты в кулаки по бокам. Сейчас был неподходящий момент. Слишком многое было поставлено на карту… слишком много людей, о которых она заботилась, могли попасть под перекрестный огонь. Слишком много Заявленных Зелторов и одаренных людей, готовых прыгнуть и нанести необратимый ущерб по одной команде.
— Почти слишком прекрасно, что ты здесь, — продолжил Эйвен. — Почти слишком идеально, что ты именно там, где я хочу. Вопрос в том, кто будет первым?
Его взгляд метнулся к книжным полкам на стене, где ее друзья и семья выстроились в ряд в стиле казни.
— Это будут твои родители, которых ты так тщательно скрывала от моего внимания? — сказал Эйвен. — Или, может быть, Джордан, которого, как ты думала, ты могла украсть у меня?
Маркус вздрогнул при упоминании о сыне, движение в уголке глаза Алекс было таким быстрым, что она подумала, не показалось ли ей это.
— Или, может быть, Кайден должен быть первым, — размышлял Эйвен, — поскольку Сигна раньше узнал от твоих друзей, как много твой любимый парень значит для тебя. Моя связь с Делуцией только подтвердила это.
Из всех неуместных реакций Алекс могла бы поклясться, что видела краткие улыбки, промелькнувшие на лицах ее родителей, прежде чем их черты снова стали серьезными. Хотя она не хотела бы, чтобы они так узнали о ее новом статусе отношений, она отбросила эту мысль и сосредоточилась на том, как благодарна, что Сигна не вернулся в библиотеку с Эйвеном, Скрэгоном и всеми остальными Зелторами. Иметь в комнате одного читателя мыслей было достаточно плохо, не говоря уже о двух. Как бы то ни было, она понятия не имела, почему Маркус не выдал, что Ниида прячется в углу… и почему. Разум королевы не был защищен, что Алекс забыла учесть в своем плане. И все же Маркус хранил молчание.
— А еще есть принцесса, жизнью которой ты так охотно решила рискнуть сейчас, защищая, когда все это началось, — продолжил Эйвен, прерывая ее мысли. — Возможно, есть поэтическая красота в том, чтобы начать с нее, как это и должно было произойти много месяцев назад.
Отвечая на мысленный призыв, Д.К. стряхнула оцепенение, в котором пребывала с тех пор, как Эйвен в последний раз покинул библиотеку, и неуклюже подошла к нему.
Алекс наблюдала, ее кровь бешено закипала, когда он передал кинжал, и Д.К. снова крепко сжала его между пальцами.
Опасаясь, на кого Эйвен может приказать Д.К. нацелиться следующим, Алекс сказала:
— Тебе не нужно этого делать, Эйвен. Тебе нужна я, и никто другой.
— Ты права насчет этого, — сказал Эйвен. — Но прежде чем я убью тебя, я увижу, как ты будешь уничтожена, и это самый верный способ сделать это. — С мрачной улыбкой на губах он повернулся к Д.К. и сказал: — Когда-то ты была готова пожертвовать собой ради своей никчемной расы, Делуция. Пришло время довести это до конца.
И, не моргнув глазом, Д.К. поднесла кинжал к шее, прижимая лезвие к плоти.
В одно мгновение видение, которое видела Алекс, вспыхнуло в ее сознании, где Эйвен приказал Заявленной Д.К. покончить с собой. Обстоятельства теперь могли бы быть другими, но факты оставались прежними. И пока Алекс в замедленной съемке наблюдала, как маленькая капелька крови превращается в более глубокий порез, из глубины ее души вырвался крик.
— СТОЙ! — крикнула она Эйвену. — Останови ее, или твоя мать разделит ее судьбу!
Рука Д.К. замерла, кинжал глубоко вонзился в ее шею, но недостаточно глубоко… пока нет.
— Какая у тебя может быть причина для такого абсурдного заявления? — спросил Эйвен, явно забавляясь. Было очевидно, что он просто потакал ей, но Алекс было все равно, пока лезвие не вошло глубже в кожу Д.К..
В ответ Алекс подняла одну из своих сжатых в кулак рук и медленно разжала ее, обнажив свои шрамы — которых теперь было несколько — вместе со смешанной красной и серебристой кровью, которая засохла на ее коже. И, когда ноздри Эйвена раздулись, как по маслу, Ниида появилась на Валиспасе рядом с Алекс.
— Покажи ему, — приказала Алекс королеве, и Ниида с пустыми глазами раскрыла свою собственную окровавленную ладонь в качестве доказательства Прав Алекс на нее.
Эйвен недоверчиво прошипел:
— Нет.
— Если ты можешь Заявлять права на людей, которых я люблю, — сказала Алекс, указывая на Д.К., — я могу Заявлять права на людей, которых любишь ты. Только дурак будет играть честно против врага, который этого не делает.
С волной черного пламени Ваэварка появился в руках Эйвена, и Алекс в ответ призвала Аэнару, подняв перед собой Клинок Славы. Но Эйвен не ударил. Вместо этого он колебался, его нерешительность сказала Алекс больше, чем если бы он решил напасть. По крайней мере, тогда она бы знала, о чем он думает.
— Осторожнее, Эйвен, — сказала Алекс, когда его взгляд метнулся к Д.К., и кинжал в ее руке дрогнул, углубляя рану. — Ты убиваешь моих друзей, мою семью, а я убиваю твою мать.
В ответ Ниида приставила кинжал к своей шее — изящное оружие с замысловатыми завитками вдоль блестящего Мирокса, очевидно, личный клинок королевы.
Без промедления рука Д.К. отстранилась, а затем медленно опустилась вниз, капая красным на пол, в то время как внимание Эйвен сконцентрировалось на Алекс, когда он выставил Ваэварку вперед. Однако он ничего не сказал, просто смотрел на нее с неприкрытой яростью. Этого было достаточно, чтобы Алекс почувствовала необходимость сделать ему новое предупреждение.
— Я уверена, что мне не нужно указывать на это, но если ты убьешь меня, то ты тот, кто убьет свою собственную мать, — сказала она, напоминая ему о последствиях связи между ними, но это означало бы, что Кайден тоже умрет. И Ксира. Но она делала ставку на то, что любовь Эйвена к Нииде перевесит его желание кровопролития.
Это была азартная игра, которая закончилась в ее пользу, когда Эйвен, сжав губы, ответил:
— Похоже, мы зашли в тупик.
Это было именно так, как хотела Алекс.
— Вот что должно произойти, — сказала она, вложив в свой тон столько уверенности, сколько смогла, несмотря на тошнотворный страх, охвативший ее тело. — Ты отпустишь нас… всех нас. — Она махнула рукой в сторону своих родителей и друзей. — Как только мы окажемся в безопасности вдали от Мейи, даю тебе слово, что я отпущу Нииду, и она сможет свободно вернуться к тебе.
Алекс, конечно, знала, что Ниида не сделает ничего подобного. Точно так же, как она знала, что не было необходимости освобождать королеву… поскольку она на самом деле так и не завершила ритуал кровной связи на Нииде.
Это был опасный блеф, но в то время как Астоф убеждал Алекс Заявить права на свою жену — во что она все еще с трудом верила — она просто не смогла заставить себя сделать это. Вместо этого Ниида согласилась следовать ее плану, даже поцарапала себе лицо, чтобы окровавленная серебристая рана стала еще одним признаком ее связи с Алекс, и так быстро заживала.
— Ты даешь слово? — Эйвен чуть не плюнул. — Чего это стоит для меня, когда все, что ты когда-либо предлагала мне, — это ложь?
Алекс сжала губы, не тратя впустую дыхание, пытаясь сказать ему, что неверные предположения, которые он делал в прошлом, не приравнивались к ее лжи ему.
— Так мы договорились или нет? — спросила она, крепче сжимая Аэнару, когда Калиста и Джеральд начали приближаться вместе со Скрэгоном и воинами Зелторы. Все были начеку, ожидая приказов Эйвена, какими бы они ни были.
И все же он ничего не сказал и просто наблюдал за Алекс. Золото в его глазах содержало достаточно расчета, чтобы она подняла Аэнару выше и встала в стойку, балансируя весом между подушечками ног.
— Согласись позволить нам уйти отсюда в целости и сохранности, Эйвен, — ее голос эхом разнесся по безмолвной библиотеке, — или от твоей руки или от моей твоя мать умрет сегодня.
Вспышка эмоций была единственным ответом, который получила Алекс, наряду с тремя тихо произнесенными словами.
— Да будет так.
А затем рука Д.К. снова приставила кинжал к собственной шее, как раз в тот момент, когда Эйвен бросился на Алекс.