Эйвен ждал ее на поляне, окруженной грибами, как она и ожидала. Но, в отличие от нее, он, казалось, был удивлен ее присутствием.
— Я не верил, что ты придешь, — сказал он, его шок уступил место довольному — хотя и презрительному — недоверию. — Это было глупо с твоей стороны, Александра. Ты должна была знать, что я никогда не выполню свою часть сделки.
Алекс ничего не сказала.
Двигаясь к ней со смертоносной грацией, Ваэварка уже был в его руках, Эйвен продолжил:
— Пока мы говорим, мои армии наступают на этот мир. К закату от скверны смертных останется лишь неприятное воспоминание. И я не остановлюсь на Медоре. Когда я закончу здесь, как ты думаешь, куда я пойду дальше, Александра?
Слова, сказанные Кайденом, когда он вел ее через видение будущего, всплыли у нее в голове:
«После того, как он сравнял Медору с землей, он ищет за ее пределами, фиксируя свой взгляд на людях Фрейи».
— Ты все это начала, — прошипел Эйвен. — И я однажды дал тебе обещание, ты помнишь?
Теперь, когда он был пугающе близко, Алекс отступила в сторону, чтобы сохранить некоторую дистанцию между ними. Когда они оба начали кружить друг вокруг друга, обещание, о котором он говорил, прокрутилось в ее памяти.
«Клянусь звездами, что ты и другие, убитые сегодня ночью, будете первыми из многих. В этом я даю тебе слово.»
— Как только я покончу с этим миром, с тобой, — выплюнул Эйвен, — можешь быть уверена, что я не успокоюсь, пока не сотру твой вид с лица земли.
Несмотря на то, что его слова потрясли ее до глубины души, Алекс должна была верить, что, если эта часть видения сбудется, Тиа Аурас, по крайней мере, вмешаются тогда. Императрице Саэфии пришлось бы обратить внимание, если бы Эйвен искал что-то за пределами Медоры. Она сплотит свою расу и остановит его, как это произошло в видении. Алекс должна была в это верить.
— Ты не можешь победить меня, Александра, — продолжал Эйвен. — Я знаю все о твоем пророчестве, так же как я знаю, где ты была последние семь недель, и чего ты стремилась достичь.
Алекс уже знала, что Сигна прочел мысли Джордана, Биара и Д.К., и все, что он пропустил, Эйвен взял бы непосредственно из Д.К. через их связь. Но все же она вздрогнула, по крайней мере внутренне. Внешне она ничем себя не выдала, ее лицо было пустым и непроницаемым.
— Мы оба знаем, что ты потерпела неудачу, — сказал он, его глаза блестели, как расплавленное золото. — Мы оба знаем, что я уже выиграл.
Его слова подействовали на Алекс так, как он и представить себе не мог. Потому что на этот раз в ее голове эхом отозвался не его голос, и не Кайдена тоже. Вместо этого она услышала то, что Нийкс сказал ей во Вратах Потерянных Душ.
«Ты уже выиграла. Ты просто должна в это поверить.»
Чувствуя, как сила его заявления захлестывает ее, Алекс встретила пылкий взгляд Эйвена и произнесла первые слова с тех пор, как прибыла на поляну.
— Я думала, мы договорились, что время для разговоров прошло. — Его глаза сузились, когда она продолжила: — Думаешь, ты уже победил? Тогда докажи это. Закончи то, что пытался сделать тысячи лет назад… и посмотри, сможешь ли ты убить меня по-настоящему на этот раз.
Как будто нарушение ее молчания также разрушило то, что сдерживало его, Эйвен прорычал:
— Передай от меня привет своему драгоценному Нийксу.
А потом он сделал выпад.
Размытым движением он бросился на нее с поднятым смертоносным клинком. Он был быстрее любого бессмертного, с которым сталкивалась Алекс, его сила увеличивалась за счет всех сердец меяринов, которые он поглотил, что делало его невозможным врагом. Вступая в этот бой, она знала, что никакие тренировки не смогли бы подготовить ее к защите от того, кем он стал. Даже Рока, лучший боец из двух братьев, не смог бы противостоять украденной силы Эйвена. И все же, Алекс была здесь, встречая его клинок Аэнарой в огненном столкновении черного и синего.
Он достаточно сражался с ней — в прошлом и в настоящем — чтобы больше не быть шокированным ее бессмертными рефлексами. Таким образом, после того, как она заблокировала его клинок, он не остановился, прежде чем нанести удар снова, затем еще и еще. Во время его четвертой сокрушительной атаки Алекс отшатнулась и едва смогла повернуться в сторону, когда его клинок снова рванулся вперед, в результате чего ее левое предплечье было рассечено.
С криком боли Алекс едва успела отразить его следующую атаку, увидев радостное ожидание в его глазах. После того, как Ваэварка поразил ее, он подумал, что у нее будут считанные мгновения, прежде чем Предвестник Смерти разольет свой яд по ее венам. Но по мере того, как ей удавалось продолжать встречать его удар за ударом, его глаза темнели, чаще всего он переводил взгляд на ее руку, из которой обильно хлестала кровь.
Больше, чем когда-либо, Алекс была рада, что ее друзья так и не узнали, на что способна броня Тиа Аурас, особенно Д.К.. Она видела, как Алекс надевала ее во время карантина в академии, но она никогда не знала, почему это было так важно, поскольку у Алекс не было времени поделиться. Это означало, что Эйвен не мог украсть знания из ее разума, точно так же, как Сигна не мог почерпнуть их у других.
— Ты уже должна быть мертва, — прошипел Эйвен Алекс, когда они продолжали кружить друг вокруг друга по поляне. Она уже получила нечто большее, чем просто порез на предплечье, но это была, безусловно, худшая из ее ран.
Тяжело дыша, Алекс ответила:
— Требуется нечто большее, чем маленький укол, чтобы остановить меня.
Двойной смысл в ее словах он не мог не заметить. И, возможно, именно поэтому, взревев от ярости, он набросился на нее с еще большей силой.
Несмотря на ее дерзкое заявление, Алекс знала, что у нее неприятности. В то время как у нее текла кровь из нескольких ран, на Эйвене не было ни царапины. Тем временем она изо всех сил старалась не потерять ни одной конечности — или того хуже — поскольку блокировала атаки, не имея возможности предложить свои в свою очередь. Он был слишком быстр, слишком силен, слишком властен.
Но она также знала, что так и будет.
«Ты поняла это?» — это было то, что Трелл сказала ей перед тем, как она покинула территорию академии, потому что именно благодаря Ходящей по Теням план Алекс осуществился. Или, по крайней мере, первая его часть.
На равных она ни за что не смогла бы преуспеть против всего, чем сейчас был Эйвен. Но она не планировала сражаться с ним на равных. И в следующий раз, когда она блокировала его атаку, вместо того, чтобы снова отступить, она наклонилась вперед и обхватила свободной рукой его запястье, мысленно призывая Сорайю при этом.
Волчица поняла свою роль в этой битве, и со вспышкой света и тьмы она появилась на поляне, только чтобы снова исчезнуть, забрав с собой Алекс и Эйвена.
Они вышли в Грейвеле, и Эйвен споткнулся из-за непредвиденной транспортировки. Но ему все же удалось вовремя поджать под себя ноги, чтобы встретить удар Алекс — первое наступательное движение, которое она еще успела предложить. Он быстро завоевал позиции, даже несмотря на то, что их отвлекала война, происходящая повсюду вокруг. Это было точно так же, как когда Алекс была там в последний раз, городская площадь у подножия Обскурии, заполненная Ходящими по Теням и Дневными Всадниками, которые сражались с Заявленной армией меяринов Эйвена и одаренных людей. Но наряду с медоранскими военными и Стражами, которые снова были на месте, чтобы помочь уроженцам Грейвела, были также флипы и джарноки и горстка свободных меяринов — все расы объединились против общего врага.
Когда Алекс сражалась с Эйвеном на ступенях готического собора, она видела, как Дневные Всадники вспыхивают тут и там, призывая молнии, Ходящие по Теням появляются и исчезают в волнах тьмы, джарноки стреляют из своих ядовитых дротиков и нокаутируют любого, кого им удается поразить, будь то меярин или Заявленный человек. Стражи и медоранское ополчение использовали мечи и кинжалы, покрытые кровью хироа, вместе со своими надежными Стабилизаторами, чаще всего объединяясь с флипами, которых Алекс никогда раньше не видела сражающимися, но теперь обнаружила, что они способны вызывать воду и бросать ее в лица врагов, отвлекая их достаточно для того, чтобы другие их уничтожали. Вдобавок ко всему, небо над головой было заполнено вейонами, сражающимися с драконами, огонь против ила, когти против зубов.
Это была безумная неразбериха, во всем этом у Алекс не было времени разобраться, так как Эйвен терял терпение и становился все более враждебным в своих атаках.
Он хотел, чтобы она умерла, и он хотел, чтобы она умерла сейчас.
Но она не желала уступать. И когда он снова набросился на нее, снова и снова, Алекс снова и снова звала Сорайю.
Вместе они втроем путешествовали по всему миру, причем Эйвен безжалостно атаковал Алекс, когда их переносило с места на место. После Грейвела Сорайя доставила их в Мару, где Алекс сражалась с Эйвеном на вершине массивного открытого ствола дерева, где она и Биар встретились с лидерами джарноков, прежде чем были захвачены их численностью.
На этот раз эти воины были заняты сражением с армиями Эйвена, которые кишели в городе на верхушках деревьев. Но так же, как и в Грейвеле, джарнокам помогали другие смертные расы. Были вспышки света, всплески теней и потоки воды, а также взрывы Стабилизаторов и звон стали. Сквозь навес над головой Алекс снова могла слышать звуки войны вейонов с драконами, их отвратительный визг причинял боль ушам.
Но всему этому она придала лишь половину значения, потому что Эйвен был непрестанен в своей атаке, их перемещение снова дало ей шанс только на одно короткое наступательное движение, которое ему все же удалось заблокировать.
А затем они снова исчезли, Сорайя двигалась достаточно быстро, чтобы избежать клинка Эйвена, когда он замахнулся на нее на этот раз. Но волчица была слишком умна для него, слишком быстра, и переместила их в Ниалас, снова исчезнув прежде, чем его клинок смог достичь цели.
Переключив внимание на волчицу, Алекс сумела нанести не один, а два удара, прежде чем снова ее заставили защищаться, и ни одна из ее атак не причинила ему никакого вреда. Но он начинал выглядеть встревоженным, особенно когда его взгляд на секунду скользнул по виду, открывающемуся с того места, куда их доставила Сорайя, внутри круглого конференц-зала на вершине самой высокой колонны подводного города. Стеклянные стены позволяли видеть город, похожий на Атлантиду, с высоты птичьего полета, и точно так же, как и в других местах, которые они посетили, за исключением драконов и вейонов, все расы сражались среди куполов с пузырьковыми сферами, а меярины Эйвена использовали Валиспас, рискуя под водой.
— То, что тебе удалось, впечатляет, — прорычал Эйвен, вновь сосредоточившись на Алекс. — Но ни один смертный никогда не сравнится со скоростью и мастерством бессмертного. Ваши союзники довольно скоро устанут, и когда они устанут…
— Да, да, — задыхаясь, перебила Алекс, снова мысленно призывая Сорайю. — Прибереги это для кого-нибудь, кому не все равно.
На ярость в его глазах было страшно смотреть, когда он снова бросился на нее. Она снова встретилась с Ваэваркой, почти согнувшись под тяжестью его атаки, сумев удержаться на ногах только потому, что появилась Сорайя и увела их, на этот раз доставив в доки Трюллина.
Как и было сказано Алекс, дворец горел, само пламя было живым и нескончаемым. Но в то время как остальная часть города явно столкнулась с трудностями, с ее точки зрения, это не выглядело безнадежным. Если ей это удастся, Трюллин воскреснет снова, в этом она была уверена.
Она просто должна была сначала остановить Эйвена.
Мечась взад и вперед у воды в свете горящего вдалеке огня, Эйвен яростнее, чем когда-либо, сражался с Алекс. Она знала, что теряет почву под ногами, она знала, что он упустил ее единственный шанс удивить его, используя технику, которой она впервые научилась у Ходящих по Теням, а также использовала, чтобы удивить Зайлин.
Но Алекс еще не закончила.
Еще раз позвав Сорайю, волчица снова переместила их.
И еще раз.
И еще дважды.
Четыре раза подряд они двигались так быстро, что у Алекс закружилась голова, когда они мелькали в Вудхейвене, Мардении, Дюпрессе и даже на улицах самой Мейи. Наконец, Сорайя привела их туда, куда Алекс намеревалась с самого начала… к битве, развернувшейся на территории кампуса Акарнае.
Библиотека была осведомлена о плане Алекс, и из-за этого она не ввела карантин, несмотря на огромное количество противостоящих сил, которые пришли сражаться на территорию. Чтобы был хоть какой-то шанс на успех, Алекс нужно было снять защиту, чтобы Эйвен мог прийти именно туда, куда она хотела. Ей просто нужно было придумать, как это сделать, тем более что все ее попытки до сих пор терпели неудачу.
— Значит, ты хочешь, чтобы это было здесь? — спросил он, в его глазах горело убийство, но также и небольшая рассеянность, поскольку он был так же дезориентирован из-за их продолжающегося перемещения, как и она. Но это было все, чего она добивалась — отвлекать его и держать на взводе, чтобы она могла оставаться в живых достаточно долго, чтобы привести его туда, где они сейчас находились.
— Ты хочешь, чтобы твоя семья и друзья смотрели, как я убиваю тебя? — продолжал он, бросаясь на нее. — Ты хочешь, чтобы они увидели падение великой Александры Дженнингс?
— Прошло… много времени… с тех пор, как тебя заботило… то, чего я хочу, — прохрипела Алекс между атаками, которые она изо всех сил пыталась блокировать. – Зачем… начинать… сейчас?
Она была вся в поту, ее руки дрожали от постоянного напряжения, с которым она встречала его удары, а ладони стали липкими и скользили по рукояти Аэнары из-за раны на руке — раны, из которой все еще хлестало тревожное количество крови. Но Алекс не стала заострять внимание ни на чем из этого. Она также не обращала никакого внимания на борьбу, происходящую вокруг нее, на людей, о которых она заботилась больше всего, пытаясь уделить ей время, в котором она нуждалась. Она сосредоточилась только на Эйвене. На выживании.
В перерывах между выпадами и парированием она старалась не замечать, как Кайден и Деклан сражались бок о бок, достаточно близко к Нише и Джире, чтобы вчетвером прикрывать спины друг друга.
Она старалась не замечать, когда Заявленные меярины и люди были уничтожены невидимой силой… Джордан и Биар, которые пообещали Алекс, что они будут находиться под действием дара трансцендентности Джордана до тех пор, пока он будет в состоянии поддерживать его.
Она старалась не замечать генерала Дрока, Картера, Охотника и Флетчера, защищавших короля Аурелия, ставшего мишенью для нападения, наряду со многими представителями человеческого ополчения.
Она старалась не замечать Рока, Кию и Заина, охраняющих учителей и учеников, чтобы те могли использовать свои дары в качестве оружия, трех лидеров меярин, знающих, что людям не сравниться с бессмертными, когда дело доходит до фехтования.
Она старалась не замечать битву, происходившую сразу за входом в здание Джен-Сек, битву, которая также происходила внутри… прямо там, где располагалось медицинское отделение и все, кто находился внутри, включая ее родителей и Д.К..
Она старалась не замечать темное пятно Ксиры и других драконов, летящих над головой, сбрасывающих вейонов с неба, точно так же, как она старалась не замечать, сколько меньших существ окружало величественную расу из Небесного Королевства.
Всего этого Алекс старалась не замечать. Но было несколько вещей, которые было труднее игнорировать, пока она блокировала непрекращающиеся атаки Эйвена.
Такие вещи, как одноглазый жонглер Самсон Грейвер, бегающий по кампусу и бросающий свои вызывающие дым шары для жонглирования к ногам любых меяринов или нападающий на людей, которых он встречал, безумно смеясь при этом.
Такие вещи, как Монстр, маленький лохматый пони, о котором она не думала с тех пор, как в последний раз посещала занятия по верховой езде, пробиваясь сквозь толпу и используя голову и копыта, чтобы сносить бульдозером любого, кто попадался на его пути.
Такие вещи, как Гримм Хелкин, который теперь сражался против армии Эйвена, указывая пальцем на тех, на кого претендовали, и отправляя их в сон, похожий на кому.
И такие вещи, как сэр Камден, доспехи которого теперь находятся за стенами Библиотеки, и он сражался как одержимый, крича:
— За прекрасную леди Александру!
Но наряду с этими вещами были моменты, которые она жалела, что не заметила со своим улучшенным зрением и слухом.
Моменты, подобные тому, когда администратор Джарвис был отброшен в сторону здания телекинезом Калисты, тошнотворного хруста его черепа, столкнувшегося со стеной, было достаточно, чтобы Алекс поняла, что он никогда больше не поднимется.
Моменты, подобные тому, когда Пипсквик лишилась жизни из-за татуировок Джеральда всего за несколько секунд до того, как Блейк и Джонни прибыли и попытались отомстить за своего убитого отца, убедившись, что Джеральд никогда больше никому не причинит вреда.
Моменты, подобные тому, когда два Боевых мальчика, Брендан и Ник, были пронзены клинками Ваэры и Гайэля, умирая в течение нескольких секунд друг от друга.
И такие моменты, как когда сама Трелл была повержена, сражаясь сразу с четырьмя меяринами, а агонизирующий крик Ширез разносился по залитой кровью земле.
Несмотря на боль в сердце Алекс, она знала, что не может потеряться в своем горе. Это заставило бы ее действовать опрометчиво, когда прямо сейчас ей нужно было держать свои эмоции под контролем. Нийкс всегда предупреждал ее, чтобы она никогда не дралась в гневе. То же самое было верно и для тоски. Поэтому она собралась с духом и выбросила из головы все мысли, кроме одной: меярина перед ней.
— Ты видишь все это? — сказал Эйвен, и Алекс впервые с удовлетворением услышала, как его собственное дыхание звучит с трудом — наконец-то. Но это могло быть потому, что сейчас он сражался не только с ней; он также использовал какой-то дар ударной волны, размахивая свободной рукой и заставляя любого в пределах досягаемости падать на землю, прежде чем они могли, слабо пошатываясь, подняться на ноги. Три раза ему это удавалось, прежде чем Кайден фокусировал свой сводящий на нет дар на Эйвене, о чем Алекс узнала только тогда, когда глаза Эйвена нашли ее парня за мгновение до того, как целый легион меяринов устремился к нему. Но Кия, Заин и Рока наблюдали за ним и быстро встали на его защиту вместе с Декланом, Нишей и Джирой.
— Это все происходит из-за тебя, — продолжил Эйвен, его глаза сузились при виде борьбы, которую устроили Кайден и те, кто его окружал. Превзойденные Джордан и Биар теперь также присоединились к ним, сохраняя Кайдена в еще большей безопасности, и все это для того, чтобы он мог продолжать блокировать Эйвена от использования любого из его украденных даров.
— Нет, Эйвен, — выдохнула Алекс, понимая, что ее терпение подходит к концу. Ее силы иссякли, и она потеряла достаточно крови, чтобы у нее начала кружиться голова. Ей нужно было сделать свой последний ход против него сейчас, если у нее был хоть какой-то шанс на победу. — Это все происходит из-за тебя.
С приливом силы, почерпнутой из глубины души, она бросилась на него, ее движение было достаточно быстрым, чтобы заставить его глаза расшириться. Он не мог вовремя остановить ее, она знала это. И с чувством предвкушения она взмахнула своим клинком вперед.
Но она так и не вступила в контакт, потому что руки схватили ее сзади и дернули назад, прежде чем ее меч встретился со Скрэгоном из плоти, который приблизился без ее ведома.
И все же, прежде чем он смог изменить хватку настолько, чтобы нанести смертельный удар или дать Эйвену шанс сделать это, он закричал от боли и упал на колени, а Майра встала позади него и вырвала свою окровавленную стрелу из его плеча. Одним быстрым движением она натянула его на тетиву и выстрелила прямо в Эйвена, крича:
— Это за моего брата, ты, крегон!
Он отклонился в сторону, но недостаточно быстро, чтобы лезвие не скользнуло по его шее, и на коже открылась самая неглубокая из ран.
В мгновение ока Скрэгон снова оказался на ногах, повалив Майру на землю, ее лук не мог сравниться с его мечом, который летел по дуге прямо к ее сердцу.
А затем через ее сердце.
— Нет! — закричала Алекс, и она была не единственной, потому что через поле боя донесся рев Сайкора, и мгновением позже он оказался рядом со своей дочерью… но все равно на мгновение опоздал.
Издав мучительный крик, он повернулся к Скрэгону с безрассудной самоотверженностью, они оба одновременно пронзили друг друга своими клинками, свет покинул их глаза, когда они присоединились к Майре в смерти.
Это произошло так быстро. Еще три смерти. Еще три человека ушли из этого мира навсегда.
Повернувшись обратно к Эйвену со всхлипом в горле, Алекс обнаружила, что он застыл, прижав руку к шее, серебряная кровь капала между его пальцами, когда он смотрел на нее, беспокойство впервые омрачило его лицо.
Изо всех сил пытаясь справиться с горем, которое ранило глубже, чем любая из ран на ее теле, Алекс поняла, что была права, когда поделилась своими страхами с Библиотекой. Эйвен точно знал, что она запланировала. И он собирался сделать все, что в его силах, чтобы этого не случилось.
Если она думала, что он сражался с ней раньше, это было ничто по сравнению с силой, которую он высвободил в своей новой атаке. Удар за ударом, он обрушивался на нее дождем, до такой степени, что ей едва удавалось удерживать колени от сгибания, едва удавалось поднимать Аэнару, чтобы защититься. Порезы открылись на ее руках, на ногах, на теле. Она была похожа на человеческую подушечку для булавок, медленно истекающую кровью и защищенную только своей бессмертной броней.
Когда один особенно жестокий удар заставил ее отшатнуться и упасть на землю, ее сердце остановилось, уверенное, что такая ошибка приведет к ее падению. Но прежде чем Эйвен смог воспользоваться преимуществом, Рока оказался рядом, отталкивая его назад. Заин тоже бросился вперед, и они оба скрестили клинки с Эйвеном в смертельном танце ударов и парирований.
Видя, как они вступают в ее бой, Алекс не испытывала ни благодарности, ни облегчения, только ужас, поскольку она знала, что достаточно одного-единственного удара Ваэварки, чтобы они были мертвы в считанные мгновения.
— Стойте! — закричала она на них.
Но когда она поднялась на ноги, то оказалась слишком медлительна, чтобы добраться до своих меяринских защитников, прежде чем Эйвен нашел слабое место в их защите и нанес удар Ваэваркой прямо в брата.
Выражение триумфа на лице Эйвена вытеснило остатки воздуха из легких Алекс, когда она смотрела, как огненное оружие летит к Рока, но не он пал жертвой клинка.
Это была Ниида.
Королева услышала крик Алекс и прибыла на Валиспасе, используя свое тело, чтобы защитить одного сына от убийства другим.
С тошнотворной медлительностью Эйвен вынул Ваэварку из груди матери. Ее красивое лицо стало пепельно-серым, когда она прижала руки к своей ране… и осела у его ног.
— Нет! — закричал Рока, точно так же, как Алекс кричала Майре, бросаясь, чтобы схватить королеву. Но прежде чем он смог хотя бы обнять ее, Ваэра и Гайэль прибыли на Валиспасе вместе с еще четырьмя Заявленными Зелторами. Шестеро бросились на Рока, удерживая его от последних мгновений с матерью, когда они вступили в бой с ним и Заином, втягивая их обратно в битву.
Эйвен, однако, оставался неподвижным, когда он смотрел вниз на Нииду, его лицо было пустым, но глаза горели.
Тогда королева потянулась к нему, ее руки, покрытые жидким серебром, прижались к закованным в броню ногам сына, и прошептала:
— Я прощаю тебя.
А затем ее тело обмякло, ее золотые глаза теперь были невидящими, когда она смотрела в никуда навсегда.
Грудь Эйвен начала подниматься и опускаться от глубоких, прерывистых вдохов. Как будто он забыл, что произошло в дворцовой библиотеке, когда он был готов пожертвовать Ниидой, он обратил свой пылающий взгляд на Алекс и закричал:
— Ты сделала это!
Она подняла Аэнару, готовая встретить удар, который, как она знала, надвигался, готовая попытаться покончить с этим раз и навсегда.
Но Эйвен не бросился на нее. Не в этот раз.
Вместо этого произошло четыре события, одно за другим.
Первым было то, что появилась Лена Морроу, окруженная вооруженной охраной Заявленных воинов, ее внимание было сосредоточено на Кайдене, когда она использовала свой дар, чтобы остановить его аннулирование Эйвена.
Во-вторых, Эйвен использовал свою вернувшуюся способность, чтобы послать мощную ударную волну, которая разорвала землю под ногами Алекс и отбросила ее назад как раз в тот момент, когда чудовищный вейон упал с неба. Легко вдвое превосходящий размерами остальных, он обхватил своими когтями Мятежного принца и поднял его высоко в воздух.
Третьим было то, что вейон отпустил Эйвена, и тот полетел обратно на землю, его огненный меч сверкал, когда он падал, прямо на…
«КСИРА, БЕРЕГИСЬ!» закричала Алекс, вскакивая на ноги.
Но было слишком поздно.
Потому что, несмотря на то, что Ксира увернулся, несмотря на то, что он открыл абрассу и исчез в волне чернильной черноты, всего через несколько секунд он снова появился сквозь нее с оглушительным ревом, когда его массивная туша падала, падала, падала на землю.…
…С Ваэваркой, застрявшей глубоко в его груди.
— КСИРА! — громко закричала Алекс, когда он рухнул рядом с озером, поле под ними задрожало так, что вода покрылась рябью. — КСИРА, НЕТ!
Она рванулся к нему, ее легкие горели, а из глаз текли слезы, когда она не смогла их сдержать, поскольку она отказывалась признавать, что связь ваэлианы между ними ослабевала с каждым ее шагом, пока не превратилась в ничто, оставив внутри нее чувство пустоты.
«КСИРА!» снова закричала она, прямо в его сознании. «КСИРА, ОТВЕТЬ МНЕ!»
Но он этого не сделал.
Между ними не было ничего, кроме зияющей тишины.
И все же она не сдавалась. Ей просто нужно было добраться до него. Ей просто нужно было добраться до него.
— СОРАЙЯ! — закричала Алекс, но впервые в жизни волчица не оказалась рядом с ней. Жар и холод наполнили ее одновременно, так как она знала, что единственная причина, по которой Сорайя не придет, когда ее позовут, была в том, что она не могла. И единственная причина, по которой она не могла, заключалась в том, что если…
Алекс подавилась очередным всхлипом, продолжая бежать сквозь толпу сражающихся, прокладывая себе путь к своему упавшему дракону. Но она была только на полпути туда, когда одновременно раздались два предупреждающих крика, один от Кайдена, другой от Джиры.
— АЛЕКС!
Поскольку Лена только блокировала Кайдена от использования своей способности, а не какой-либо другой в его распоряжении, интуитивный дар, которым он поделился с сестрой, позволил им обоим почувствовать, что должно было произойти — четвертый и последний ход Эйвена.
Вырванный из свободного падения вейоном, Эйвен ловко приземлился рядом с Ксирой и встретился глазами с Алексом через поле боя.
— Ты знаешь, что происходит, когда съедаешь сердце дракона, Эйлия? — выплюнул он, зная, что его кровь в ее венах позволила ей услышать его сквозь шум. — Позволь мне показать тебе.
Все еще мчась к ним, все еще слишком далеко, чтобы что-либо сделать, Алекс могла только наблюдать, как он вырвал свой клинок из плоти Ксиры и запустил руку глубоко в рану, вытаскивая небольшую часть золотого сердца внутри и поднося его ко рту.
При виде этого Алекс не смогла сдержать своей реакции. Прямо там, посреди воюющих сил, она согнулась, и ее вырвало, слезы хлынули из ее глаз, когда она очищала содержимое своего желудка.
— АЛЕКС! — снова раздался крик Кайдена, но она не могла пошевелиться, не могла контролировать свой рвотный рефлекс, не могла перестать видеть образ чистой золотистой крови, стекающей по подбородку Эйвена. — АЛЕКС!
Она заставила себя поднять глаза, как раз в тот момент, когда Эйвен поднял к ней сжатую в кулак руку.
— За тебя, Александра Дженнингс, — прошипел он, разжимая пальцы.
— АЛЕКС, НЕТ!
У Алекс была лишь доля секунды, чтобы осознать, что произошло дальше, увидеть, как Кайден бежит к ней и раскидывает обе руки, после чего она внезапно оказалась в коконе защитного силового поля — дар Шона. Но, несмотря на то, что он был ослаблен в бою, Кайден использовал это, чтобы прикрыть только ее, и она поняла это, когда полминуты спустя сила хлынула от Эйвена, как невидимая волна, обрушиваясь на каждое живое существо по всей зоне боевых действий и над ней.
«Ты знаешь, что происходит, когда съедаешь сердце дракона, Эйлия?»
Теперь она знала.
Потому что, как один, они пали.