Бек
В мире судебной экспертизы не утихали споры о том, сколько информации можно извлечь из рисунка брызг крови. Но в случае с квестом в стиле средневековой пыточной комнаты, который Бек недавно начал оборудовать в гараже родителей, брызги крови несли в себе прямой текстовый посыл. Если «узники» будут достаточно внимательны, они заметят, что багровые пятна на бетонном полу соответствуют буквенному шифру, выведенному под настенными кандалами.
Создание квест-комнат было тем редким хобби, которое удерживало внимание Бека, потому что на самом деле объединяло в себе сотню разных увлечений. Здесь он был одновременно инженером, археологом, исследователем, математиком, художником, электриком, криптографом, историком и рассказчиком.
Здесь он был Гейм-мастером.
И, как великие Гейм-мастера до него — Луис Август Рассел, Виктор Каннингем, Джаспер Барретт, — он знал, как важно довести каждую деталь до совершенства. Это был кропотливый труд. Смешать краску так, чтобы получить правильный оттенок красного, нужную консистенцию и нужный глянец после высыхания. Нанести её так, чтобы на первый взгляд всё казалось хаотичным… но только не при внимательном осмотре.
На верстаке стоял его ноутбук: пока парень работал, на экране крутились старые выпуски «Выживалити». Он пересматривал сериал по кругу с тех самых пор, как его утвердили в качестве участника предстоящего сезона. Сейчас он вернулся к первому сезону, второму эпизоду — комнате в стиле подпольного бара времён Сухого закона, одной из его любимых.
Бек отвлёкся от кисти и поднял взгляд, когда Сиерра Анджелос на экране закипела от некомпетентности Илайджи. Трудно было сказать, кого она ненавидела больше — Илайджу или собственную сестру. Пока Сиерра толкала тираду, во рту у Бека зашипела узнаваемая смесь синего «Kool-Aid» и шипучего шербета. Любые звуки вызывали у него подобный эффект — форма синестезии, которую Бек любил считать своей тайной суперспособностью. Вкусы по большей части были случайными. Сирены отзывались вкусом золы, смешанной с перцем чили. Лай собак ощущался так, будто он жуёт палки, а если лаяли мелкие тявкающие шавки — то словно рот забился щепками. Пинбольные автоматы трансформировались в кислые конфеты и медяшки на языке, а звучание музыкальных инструментов варьировалось от крендельков и маршмеллоу до асфальта.
— Его вообще не должны были выбирать капитаном команды, — продолжала Сиерра. Выглядела она как панк — из тех девиц, что носят в берцах складной нож. Её прямые смоляно-чёрные волосы и чёрная помада контрастировали с бледной, как смерть, кожей. — Все знают, что я здесь…
— …самая умная в этой команде, — передразнил её Бек. — Да, Сиерра, мы знаем.
Ей никогда не надоедало это повторять. И, возможно, это была правда. Бек полагал, что нужно быть чертовски умной, чтобы выйти сухой из воды после убийства. Хотя все знали, что это сделала она, у полиции не хватило улик для ареста.
— Клянусь богом, — не унималась она, — если Илайджа разрушит мой шанс попасть в финал, я устрою ему настоящий ад.
Каждое произнесённое ею слово было кислым, сладким и шипучим. Даже когда она была стервозной и желчной, ему безумно нравился вкус её голоса.
Он только вернулся к краске, когда мама крикнула:
— Бек! Они приехали!
С подпрыгнувшим от волнения сердцем он бросил кисть в банку с мутной красной водой и выглянул в окно гаража. У дома стоял микроавтобус без опознавательных знаков. Из тех, что принадлежат либо похитителям людей, либо съёмочной группе реалити-шоу.
Темнокожая женщина в безупречном белом костюме стояла посреди подъездной дорожки, осматривая фасад дома Бека, пока курчавый белый парень в джинсах и сандалиях открывал заднюю дверь фургона и вытаскивал массивную камеру. Бек смыл фальшивую кровь с рук в технической раковине и направился в дом.
Родители уже стояли у входной двери, встречая гостей.
— Привет, — сказал Бек. — Спасибо, что приехали.
Острый взгляд женщины скользнул от босых ног Бека к его испачканной краской футболке. Её чёрные волосы блестели, были идеально прямыми и подстрижены в каре до плеч, а губы пылали ярко-алым.
— Я Раниэль Рассел, исполнительный продюсер «Выживалити».
Её голос отозвался на языке Бека дорогими духами. Он постарался не закашляться.
— Раниэль Рассел… — задумчиво произнёс он. — Родственница Гейм-мастера?
Её губы сжались в узкую нить.
— Луис — мой муж, — она жестом указала на курчавого парня за спиной. — Сегодня мы будем снимать. Притворитесь, что его здесь нет.
Раниэль пожала руки родителям Бека и оценила обстановку гостиной. Мебель из секонд-хенда. Картина Томаса Кинкейда в рамке. Вышитая подушка с дикими лошадьми, которую мама купила на гаражной распродаже.
— Не возражаете, если мы сделаем небольшую перестановку?
Оператор не стал ждать разрешения и сразу начал двигать журнальный столик.
— Э-э… конечно? — произнёс отец Бека, бросив на сына взгляд в стиле «Кто эти люди?», на что Бек смог лишь пожать плечами, надеясь, что это истолкуют как: «Голливуд, что с них взять».
— Сегодня мы снимаем то, что называем «гринлайтами», — сказала Раниэль. — Мы используем эти кадры, чтобы дать зрителям представление о вашей домашней жизни. Никого не волнует, сколько головоломок может решить подросток, если его личность плоская, как блин. Нашим зрителям нужны участники, за которых хочется болеть. Конечно, желательно быть симпатичным, но ещё важнее — чтобы мы могли рассказать историю. Нам нужно понимание, почему зритель вообще должен переживать за вас.
Она уставилась на Бека, и прошла секунда, прежде чем он понял, что она ждёт ответа.
Ему хотелось заметить, что, вообще-то, люди за него переживают. Он не то чтобы специально пытался нравиться, он просто… нравился. Было ощущение, будто сказочная крёстная взмахнула волшебной палочкой над его колыбелью ещё тогда, когда его пелёнки были розовыми, а имя состояло из трёх слогов вместо одного: «Сему ребёнку предначертано быть всеобщим любимцем!»
С самого детства находясь на домашнем обучении, свои формирующие годы он провёл, бегая по ранчо дедушки в Монтане. После того как ранчо продали — решение, которое до сих пор оставалось болезненной темой для его родственников, — Бек с родителями вели полукочевой образ жизни, постоянно переезжая из города в город, из штата в штат.
Люди всегда говорили, что дети на домашнем обучении не адаптированы к обществу, но, по его мнению, такое нестандартное детство означало лишь то, что он встречал самых разных людей и отлично научился располагать их к себе.
Завоевать симпатию зрителей шоу будет ничем не сложнее. Об этом он не переживал.
А вот его вторая цель участия в «Выживалити»?
Вот это обещало быть настоящим вызовом. А Бек безумно любил вызовы.
Но он не мог раскрыть свой главный секрет исполнительному продюсеру.
— Почему я должен быть кому-то небезразличен? — повторил он, оттягивая время. — Ну… Я транс-парень. Счастлив. Принят своей семьёй.
— И это твой ракурс подачи? — спросила Раниэль таким тоном, будто Бек был далеко не единственным транс-участником, которого они рассматривали. Она смерила его взглядом с ног до головы. — Ты принимаешь какие-то препараты, о которых нам следует знать?
— Пока только утяжка. — Бек выдал свою самую обаятельную улыбку. — Но нет, это не мой ракурс подачи. — Он мельком глянул на родителей, затем снова на неё. — Как вы относитесь к межпоколенческим семейным драмам, завязанным на обмане, предательстве и миллионах долларов, проигранных в азартные игры?
Мама Бека резко вдохнула. Отец скрестил руки на груди. Но ни один из них не произнёс ни слова.
— Я заинтригована, — сказала Раниэль. — Тогда позвольте мне рассказать, почему я стану победителем.
Кастинг-видео: Адитья Парвеш
ВЫЖИВАЛИТИ
ПЯТЫЙ СЕЗОН
У женщины чёрные волосы до талии, безупречная осанка и идеальная смуглая кожа. Её губы пухлые и блестящие, но глаза скрыты за огромными солнцезащитными очками от Dolce & Gabbana. Она красива как супермодель, и явно знает об этом.
А ещё она совершенно точно не подросток.
— Раниэль, дорогая, — мурлычет она, а затем небрежно взмахивает ухоженными пальчиками с розовым маникюром. — И… остальные кастинг-директоры. С вами Симфони. Вы, вероятно, узнаёте меня как звезду множества кассовых хитов и нынешнее лицо бренда «Best Life Nutrition». Помните: здоровая жизнь — это ваша лучшая жизнь. — За её спиной мельком виднеются панорамный бассейн и тиковые зонты от солнца, но затем она проходит сквозь полупрозрачные шторы в элегантную гостиную. Мебель в стиле модерн середины века. Абстрактная живопись.
— Это официальное кастинг-видео моего сына, Адитьи Парвеша. Как вы сами увидите, он рождён для экрана — совсем как его мамочка. Он умён. Обаятелен. — Она знающе ухмыляется в камеру. — Невероятно хорош собой. Очевидно, эти гены у него от меня. — Она хихикает, но затем её голос понижается, когда она добавляет: — Один Бог знает, что от отца ему ничего не досталось.
Она распахивает двустворчатую дверь и входит в светлую кухню. На гранитном столе рядом с коробкой хлопьев «Froot Loops» стоит металлическая ваза, наполненная папайей и питахайей. За столом ссутулился парень, держа в одной руке ложку, а в другой — огромный фолиант. При входе матери он даже не шевелится, лишь подозрительно косится в её сторону.
— Адитья! Поздоровайся с продюсерами «Выживалити».
Парень сглатывает и опускает ложку в тарелку. Он действительно невероятно хорош собой: густые чёрные волосы спадают на угрюмые брови, а волевой подбородок тронут лёгкой щетиной.
— Что происходит? — спрашивает он, поддвигая книгу на пару сантиметров ближе к себе, будто она может послужить щитом между ним и камерой. Или, возможно, между ним и его матерью.
— Ты будешь участвовать в «Выживалити».
— Ох, ма, только не снова. Мы же договорились: никаких больше кастингов.
— Мой Адитья очень силён в решении головоломок. — Симфони нагибается к парню, поворачивая телефон так, чтобы они оба попали в кадр. — Особенно в тех, что со словами. Как вы их называете? Где переставляют буквы, чтобы получилось новое слово? Аналогия?
— Анаграмма.
— Точно! Так, смотрите. Какое слово можно составить из букв, входящих в имя… Симфони? — Она приподнимает очки, чтобы подмигнуть в камеру.
Ади несколько секунд пристально смотрит на неё, а затем на полном серьёзе выдаёт:
— «Фальшивка».
Его мать сияет от восторга:
— Ну разве он не умница? Он особенно воодушевлён перспективой выиграть билеты на этот новый курорт головоломок.
— Подожди, что?
Несмотря на то что её сын наконец-то проявил хоть какой-то интерес, Симфони отворачивается, направляя камеру обратно на себя.
— Разумеется, это всего лишь формальность. С нетерпением ждём от тебя новостей, Раниэль. Оревуар!
Заметки продюсера:
Уже жалею об этом.
Хотя парень вроде острый на язык — подколка про фальшивку зашла.
И он красавчик. Следующая Алисия?