Весь следующий день мы провели в приготовлениях. Ковер в комнате принцессы убрали, и мы трудились над начертанием пентакля на полу, укрепляя его защитой от фейри. Фейри были созданиями ускользающими. Хотя они и не входили в мой обычный круг обязанностей, я знала, что есть те, кто следит за их перемещениями. Полноценную свиту не видели в Лондоне со времен Морозной ярмарки 1814 года. Но тогда явились благие фейри, Золотая Свита. Я понятия не имела, когда в последний раз видели темное создание из их мира. Возможно, сэр Гавейн был последним, кто схватился с боггартом. Но Гавейн победил. Удастся ли нам то же самое? Многое зависело от принцессы, которая, казалось, ни капли не была расположена помогать.
— Вы только посмотрите на этот пол! Мама! Мама! Посмотри, что они делают с моим полом, — принцесса Елена топнула ножкой.
— Они делают это, чтобы защитить тебя, дорогая, — успокаивала ребенка Ее Величество.
— Глупости. Они портят мне Рождество, а ты им позволяешь! Как я буду играть со своими новыми куклами в таком беспорядке? Как я буду примерять новые платья, если они торчат у меня в комнате? Если они своим оккультизмом распугают Санта-Клауса, я прикажу их обоих повесить!
— Елена! Оккультизм? Полно тебе. А теперь бери, за чем пришла, и идем. Нас ждут гости.
— Тебе придется купить мне новый ковер. Изнанка этого будет безнадежно испорчена, — заявила принцесса, схватив со своего туалетного столика красный бант, расшитый бусинами, и направилась к выходу.
Королева Виктория задержалась, наблюдая за нашей работой.
— Мама! — закричала принцесса Елена откуда-то издалека.
— Я сменила двенадцать гувернанток. Двенадцать, — бросила королева в пустоту, после чего развернулась и последовала за непокорным ребенком.
Когда мы закончили, Эдвин отправился переговорить с дворцовой стражей, а я занялась омелой. В худшем случае кому-то из нас — Эдвину или мне — придется пересечь границу Иного мира, чтобы вернуть пропавших детей. Если мы не вытащим их до полуночи, будет поздно. С наступлением Рождества Крампус исчезнет, а вместе с ним и его жертвы.
Я уставилась на камин.
Если мы ошиблись, если Крампус не придет за принцессой сегодня ночью, то еще один ребенок будет потерян. И все остальные тоже. Но в глубине души я не сомневалась: принцесса Елена — его цель. Она была самым несносным ребенком, которого я когда-либо видела.
— Вам что-нибудь нужно? — раздался голос от двери. Я подняла голову и увидела принца Альберта.
Я присела в реверансе:
— Нет, Ваше Высочество.
Он коротко кивнул.
— Я так понимаю, вы выследили зверя до Утиного домика. Мои смотрители говорят, что в здании остались следы пожара.
— Да. Мы пытались схватить зверя там, но безуспешно. Огонь был, но он оказался неэффективен.
— Я всё равно хотел перестроить то здание, — сказал он с задумчивой улыбкой, переводя взгляд с пентакля на полу на меня. — Жена говорит, что вы с агентом Хантером лучшие в своем деле. Моя дочь дорога мне. Мы понимаем, что зверь придет за ней, куда бы мы ни уехали и что бы ни делали. Мои люди будут здесь. Мы не можем отдать ее этому монстра. Вы понимаете? Вы должны защитить её. Моя дочь, мои дети — это всё для меня.
— Да, Ваше Высочество. Понимаю. Я защищу её или умру, пытаясь.
Мужчина еще раз кивнул и, не проронив больше ни слова, ушел.
После его ухода я задумалась о неистовой любви между родителем и ребенком. Если родитель может любить свое дитя независимо от его нрава, любить со всеми недостатками, любить так отчаянно… то как же я оказалась на ступенях церкви Сент-Клемент-Дейнс?