Хофунд терпеливо слушал мой рассказ о Бломме. Его взгляд был задумчив; он кивал, пока я объясняла, как ребенок оказался на Больмсё.
— Ты поступила правильно, — сказал он наконец. — Она лишь невинная душа, затянутая в ваш конфликт.
— Оставь я её под чужим влиянием, кто знает, какой бы женщиной она выросла? Мне не нужно было, чтобы кто-то взращивал будущего врага. И хотя это правда, если честно… в каждой брошенной девочке я вижу себя. Кто присмотрит за ней, кто защитит? Как Один поступил с Фрейром и Фрейей, так должна и я. Но этот выбор я сделала сама, и слово дала сама. Мы собираемся пожениться. Если ты не…
— Слово Хервор — моё слово. Я тоже буду оберегать её, как ты обещала. Муж и жена — едины во всём. Где девочка?
Я указала в глубь дома.
— Она пуглива, как дикий зверек.
Хофунд кивнул.
— Нужно время.
Я взяла его за руку.
— Спасибо.
Он поднес мои пальцы к губам и поцеловал их.
— Не за что благодарить. Ты поступила так, как того хотели бы боги. Разве я могу винить тебя за это?
Я улыбнулась ему.
— Бломма? — уточнил он.
Я кивнула.
— Это значит «Цветок».
Хофунд нежно улыбнулся мне.
— Значит, в нашем саду уже прибавилось по одному цветку. Пусть их будет еще много, — он наклонился и запечатлел мягкий поцелуй на моих губах.
Один.
Всеотец.
Благодарю.
День прошел в тихом праздновании и разговорах. Почтив память павших на Больмсё, включая Арнгрима, все теперь ждали следующего шага.
— У тебя хватит воинов, чтобы взять Хальмстад? — спросил меня Лейф.
— Хальмстад понес тяжелые потери. Думаю, с вашей помощью — да. Медлить нельзя. Если мы не займем город, там наверняка найдется кто-то другой, кто захочет власти. Я должна выступить на Хальмстад как можно скорее, — я повернулась к Хофунду. — Сколько времени потребуется твоим кораблям, чтобы достичь Хальмстада?
— Неделя.
— Если Больмсё ударит с суши, а ты отрежешь их с моря, на этом всё и закончится.
— А дальше? — спросил Лейф.
— А дальше Рагал из Больмсё займет там место ярла.
Лейф удивленно вскинул бровь.
— Ты его не знаешь, кузен, но он достойный человек и хороший лидер. У Больмсё будет союзник на побережье. Это обезопасит и наш остров, и Хальмстад. А если конунг Гудмунд согласится на союз, мы все будем процветать.
Хофунд кивнул, обдумывая мои слова. Он вертел в руках небольшой нож и деревянный брусок, что-то вырезая, но я не могла понять, что именно.
— А ты бы сказал ей, если бы план был плох? — со смехом спросил Лейф.
Хофунд вскинул бровь, на его губах заиграла улыбка.
— Ты намекаешь, что я под каблуком?
Лейф ухмыльнулся:
— Никогда. Но я знаю Хервор. Она умеет быть… устрашающей.
— Только для тебя, — парировал Хофунд.
— И для воинов Бломфьялля и Хальмстада, — вставила Ирса.
Все рассмеялись.
— Ох, — пожаловалась Эйдис. — Сплошные разговоры о войне. Вы ни о чем другом не думаете? Пойдем, Хервор. Завтра тебя провозгласят ярлом, а мы даже не посмотрели, есть ли тебе что надеть. Где Сигги? — позвала она служанку.
— Я здесь, Эйдис, — ответила женщина. Сигги, обладательница копны рыжих кудрей, была одной из главных прислужниц в чертоге Арнгрима.
— Помоги нам. Нужно найти наряд для Хервор.
— Синий, — игриво бросил Хофунд, не отрываясь от резьбы.
— Существуют и другие цвета, — заметила я.
Он на миг перестал резать, взглянул на меня и подмигнул. Я рассмеялась.
— Идемте со мной, — позвала Сигги. Она повела нас в покои Арнгрима. Я замялась у двери. Я не заходила сюда с тех пор, как он умер, и не понимала, зачем мы здесь. К моему удивлению, на кровати Арнгрима лежал Рёк. Он поднял голову, глядя на нас.
— Вот ты где, — сказала я, подходя к нему. Волк почти не показывался после похорон. — Что ты здесь делаешь?
Рёк тихо заскулил и снова положил голову на лапы.
— Он почти не выходит из этой комнаты, — шепнула Сигги.
Я пересекла комнату и присела на край кровати, нежно почесав волка за ухом. Бедное создание. В его глазах читалась неприкрытая печаль. Я прижалась своим лбом к его лбу, обнимая его.
— Сердце разбито? — прошептала я ему. — У меня тоже. Но помни: я люблю тебя.
Рёк лизнул меня в лицо. Вздохнув, я ласково похлопала его по боку.
— Ладно, давайте посмотрим, — сказала Эйдис.
— Так зачем мы здесь? — спросила я её.
— Когда эти сорванцы порвали швы на моем последнем платье, — она коснулась своего тяжелого живота, — Сигги помогла мне с новым. И пока мы возились, я нашла настоящее сокровище.
Сигги открыла старый сундук, стоявший в углу. Внутри мелькнули яркие всполохи: глубокий пурпурный, рубиново-красный, изумрудно-зеленый и… синий.
Эйдис вытянула зеленое платье из ткани настолько мягкой, что я никогда прежде такой не видела. Ворот и подол были оторочены серебром.
— Они принадлежали Эйфуре, — сказала Сигги. — Арнгрим хранил их на случай, если кто-то из его сыновей женится… и, думаю, он просто не мог с ними расстаться. Уверена, ярл был бы не против, если бы они достались вам.
Она протянула платье мне. Я провела рукой по нежной ткани. Это платье моей бабушки. Сама мысль об этом не укладывалась в голове. Я смутно помнила Неду, первую жену ярла Бьяртмара и мать Асты и Свафы — суровую женщину со стальными волосами и резким взглядом. Она меня ненавидела. Но на ум пришел рассказ жителя Больмсё об Эйфуре с её розовыми волосами. Эйфура была истинной принцессой, женщиной грации. Она была матерью моего отца. Он был похож на неё… во всем, кроме глаз.
— Хорошо, — сказала я, касаясь серебряной каймы зеленого наряда. — Надену это.
Эйдис рассмеялась:
— Это прошло куда легче, чем я ожидала.
— Почему?
— Хервор, я одеваю тебя всю жизнь. И ни разу ты не соглашалась надеть платье без жалоб.
— Я не говорила, что не надену поверх свои топоры и меч.
— Никто иного и не ждал от тебя, ярл, — подмигнула Эйдис. — Но почему в этот раз без протестов?
Я улыбнулась, глядя на платье.
— Я никогда не узнаю свою бабушку. Но, возможно, надев это, я почту её память, когда займу место Арнгрима.
— О, понятно, значит, платье должно иметь особый смысл. Ну что же, Сигги, давай посмотрим остальные. Нам понадобится что-то не менее значимое, чтобы выдать Хервор замуж.
Сигги и Эйдис разложили еще три платья, включая синее. К сожалению, темно-пурпурное платье на дне сундука было испорчено и сильно испачкано с одной стороны.
— Я могу его перешить, — предложила Сигги. — Посмотрю, что получится. Спасти его целиком не удастся.
— А хватит ли ткани на что-то для Бломмы?
Сигги оценила лоскуты и кивнула.
— Да, должно хватить. Она такая крошка. Я смогу использовать отделку.
— Пожалуйста. Сделай это, — я посмотрела на Эйдис. — И, может, еще одно маленькое платьице для… этого выводка?
Эйдис просияла.
— Одно или два? — спросила Сигги.
— Думаю, одно. Но кто знает? Эти бутузы колотятся вовсю. Мой личный львиный прайд. — Её улыбка внезапно угасла. Тень грусти промелькнула на лице.
— Что такое? — спросила я.
— Ничего. Просто… Арнгрим. Он их не увидит, — она положила руки на живот.
Я накрыла её ладони своими.
— Он всё равно их увидит.
Эйдис подняла на меня глаза.
— Да. Да, ты права.
— Нет сомнений, что Арнгрим будет присматривать за нами, — добавила Сигги. — Он просто не сможет иначе. Итак, я займусь нарядом для Бломмы и платьицем для Эйдис. А подвенечное платье?
— Синее, — отрезала я.
— Ты его даже не видела! — рассмеялась Сигги.
Я улыбнулась:
— Мне и не нужно.
Мы все дружно рассмеялись.
— Хорошо, Хервор, хочешь, я помогу тебе с примеркой? — предложила Сигги.
— Я сама справлюсь, — ответила Эйдис.
Сигги кивнула и ушла, забрав с собой пурпурную ткань. Эйдис подошла к кровати Арнгрима и едва коснулась её пальцами.
— Он никогда не относился ко мне как к рабыне. Он знал?
— Только в самом конце. Он сказал мне, что ты, возможно, и пришла ко мне в услужение, но в душе ты никогда не была рабыней.
— А разве кто-то из нас бывает? — спросила она, глядя вслед Сигги. — В Дальре Бьяртмар относился ко мне как к скотине. Арнгрим же видел меня. Думаю… думаю, не ты одна обрела здесь себя.
Я улыбнулась ей:
— Я рада.
— И ты не единственная, кто получил предложение руки и сердца.
— Лейф просил тебя выйти за него?
Она кивнула.
— О, Эйдис! Нужно сказать Арне, чтобы он…
— Нет. Не здесь. Лейф хочет, чтобы мы поженились в Дальре.
— В Дальре?
Она кивнула. Если Лейф женится на Эйдис в Дальре, ярл Бьяртмар придет в неописуемую ярость. Но Лейф это понимал. Если он хочет свадьбы в Дальре, значит, он планирует там править.
— Ты понимаешь, что это значит.
— Да.
— Что ты видишь, Эйдис? Это правильно? Это безопасно? Что произойдет?
— Боги закрыли от меня будущее. Даже Локи притих в последние дни. Но раньше я видела Лейфа на троне в Дальре, и он был ненамного старше, чем сейчас.
— Возможно, нам придется принести в Дальр войну.
— Может быть. Я не знаю. Что-то затевается, но я не вижу — что. Однако я чувствую запах.
— Запах?
Она кивнула.
— И чем же пахнет?
Эйдис прищурилась.
— Это странно… Я чувствую запах моря.
Я нахмурилась.
— Моря? Что это значит?
— Не знаю.
Я сделала медленный, глубокий вдох. Эйдис вздохнула.
— Как бы то ни было, здесь сначала нужно закончить уйму дел, — сказала она, подхватывая синее платье. Она встряхнула его, и ткань развернулась, подобно волне. Прекрасный материал отливал серебром. Вдоль ворота и по краям рукавов кто-то вышил серебряные цветы. Вещь была изящной и хрупкой. — Синее, — с усмешкой повторила Эйдис.
Я кивнула.
— Синее.