Когда Динь вернулась, она обнаружила, что корабль почти заброшен, он был в открытом море и стоял на якоре возле рифа Стингрей. Лишь несколько часовых патрулировали палубу, высматривая любую подозрительную активность. Вдалеке Динь-Динь увидела несколько весельных лодок, груженых пиратами, которые отчаливали от берега и направлялись обратно к кораблю.
Конечно. В Лондоне время пролетело гораздо быстрее, чем в Нетландии. Джеймс и его команда еще не успели вернуться, хотя они с Питером отсутствовали в Лондоне несколько часов. Не желая приближаться к морским брызгам, которые окутывали воздух вокруг лодок, Динь-Динь торопливо поздоровалась с Ролланддом и Оззи, а затем прошлась вдоль стола в каюте Джеймса, пытаясь придумать план, который не заставил бы Джеймса так сильно переживать из-за Питера, что у него возник бы нервный срыв.
Лидер Потерянных Мальчиков похищал детей, что было обычным делом — ужасно и мучительно, но в то же время ожидаемо. Похищение невинной девочки… было новым событием, и Динь-Динь знала, что Джеймс взорвется. Если она скажет ему, что они внуки Сми Дарлинга… Что ж, она понятия не имела, какая у него будет реакция. Он и так уже боролся с негативными последствиями своей перегруженности, хотя и пытался скрыть это от нее.
Динь прикусила губу и бросила нетерпеливый взгляд в окно. Люди и их медлительные способы передвижения. Пока она смотрела на улицу, звезда, на которой располагался вход в Лондон, озарила ее ярким светом. Динь в отчаянии заскрипела зубами. Пэн. Три фигуры, летевшие с ним по небу, могли быть только Венди, Джоном и Майклом Дарлингами.
Пираты в лодках кричали и показывали вверх, будто кому-то нужно было напоминать, что Питер Пэн все еще преступник, разгуливающий на свободе. Послышался скрип весел, когда они, шлепая по воде, подплыли к «Надежде Лондона» и были подняты на борт.
Когда она совершала очередной круг вокруг письменного стола Джеймса, его дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену и отскочила обратно. Джеймс, вспотевший и перепачканный грязью, лихорадочно огляделся и заметил Динь-Динь, которая перевернулась в воздухе на спину от сильного порыва ветра.
— Динь! — Джеймс перепрыгнул через свой стол и протянул руку к крошечной пикси.
Все еще покрытая затвердевшей зеленой слизью, Динь-Динь устроилась у него на ладони. Джеймс поднес ее поближе к глазам, чтобы осмотреть.
— Тебе больно? Что случилось? Я так волновался!
Динь не ответила. Она чувствовала, как кровь пульсирует в венах Джеймса в том месте, где ее туфли на мягкой подошве соприкасались с его кожей в центре ладони. Она открыла рот, чтобы рассказать Джеймсу о том, что сделал Питер, но ей не хватило слов. Редко можно было увидеть Джеймса полностью расслабленным, и теперь, когда он понял, что Динь в безопасности, все напряжение, казалось, покинуло его тело.
Джеймс осторожно коснулся зеленой пасты, покрывавшей локоть Динь.
— Кровь русалки?
Она молча кивнула.
— Что случилось? — Джеймс повторил свой вопрос более тихим голосом, его пристальный взгляд осматривал тело Динь в поисках каких-либо дополнительных травм.
— Сейчас я в порядке. Ничего такого, чего не исправила бы долгая ванна. Пэн отпустил меня.
— Почему?
Динь знала, как ему не понравятся новости, которыми она собирается поделиться, и с трудом сглотнула.
— Присядь, прежде чем я расскажу тебе. — Она задумалась, с чего начать. Решив, что о происхождении детей лучше не упоминать, Динь глубоко вздохнула и сообщила: — На этот раз Пэн взял девочку.
Джеймс вскинул голову.
— Что?!
Динь торжественно кивнула.
— Девочку по имени Венди и двоих ее братьев.
Джеймс громко выругался и ударил крюком по столу, отчего все разлетелось в разные стороны. Откупоренная чернильница ударилась о картину, прибитую к стене каюты, забрызгав ее черной жидкостью, а затем с грохотом упала на деревянный сундук с сокровищами. Джеймс ударил кулаком по столу, и Динь подпрыгнула, когда поверхность треснула со звуком, похожим на выстрел. Джеймс снова выругался и провел рукой по своим темным волосам.
— Ты уверена?
Динь кивнула.
— Я была там. Я пыталась остановить ее, но, — она неопределенно махнула рукой, — Венди не поняла. Ей нравится Питер.
— Сначала он всем нравится, — проворчал Джеймс. Он еще раз ударил по столу крюком, и деревянная поверхность опасно накренилась, грозя обрушиться. В его глазах появилось безумное выражение, которое Динь видела раньше, но затем ярость исчезла, когда Джеймс снова посмотрел на Динь-Динь. — Но ты в безопасности, и это все, что имеет значение. Мы можем привести тебя в порядок, прежде чем решим, что делать дальше.
Глядя на страдальческое лицо Джеймса, Динь почти слышала голос Питера Пэна, доносящийся до нее.
«Ты увидишь боль в его глазах, когда он услышит твою историю, и вспомнишь, что я чувствовал, когда вы с Джимми отняли у меня всех моих друзей».
Что он чувствовал? Кого волновало, что чувствовал этот монстр? То, что он делал, было совершенно неправильно, и люди страдали из-за этого.
Джеймс тяжело вздохнул и крепко зажмурился.
— Девочка, Динь! Он похитил девочку. Чего он от нее ждет? Конечно, нет…
Динь быстро покачала головой.
— Я так не думаю… Но я не знаю.
Джеймс выглядел таким несчастным и безнадежным, что сердце Динь сжалось от жалости к нему. Если бы она не была покрыта русалочьей кровью, то обняла бы его, в чем он так отчаянно нуждался. Но это не произвело бы такого эффекта, пока она была в таком маленьком состоянии.
— Мы что-нибудь придумаем, — сказала она, стараясь придать своему голосу нотку уверенности.
Он медленно покачал головой, ссутулив плечи и опустив глаза.
— Это продолжается уже слишком долго. Мы больше не можем играть в эту цикличную игру. На этот раз Питер зашел слишком далеко. — Затем он поднял глаза на крошечную пикси. — Но ты важнее всего этого. Я больше не буду рисковать твоей безопасностью.
Динь нахмурила тонкие брови, когда посмотрела на Джеймса. Пират ухватился за край стола, который выглядел еще более ветхим, чем когда-либо, чтобы не упасть, и с помощью крюка вытащил разорванную карту Нетландии, чтобы рассмотреть ее. Пока он бушевал, она сильно порвалась. Джеймс придерживал один уголок крюком, пытаясь разгладить бумагу рукой. Чернила размазались по бумаге. Джеймс издал негромкое рычание и выдвинул ящик, полный свежих листов пергамента. Он аккуратно разложил один из них и начал кропотливо копировать испорченную карту заново.
Динь нахмурилась, наблюдая, как Джеймс рисует новую карту. Его рука снова заметно дрожала, и он глубоко дышал, будто не мог набрать в легкие достаточно воздуха, чтобы наполнить их как следует, и она знала, что это не только из-за тяжести сообщения, которое она принесла. Крылья Динь затрепетали ровно настолько, чтобы позволить ей опуститься на сломанный стол. Джеймс не поднимал глаз, пока Динь изучала его черты. Тени под его налитыми кровью глазами были почти такими же темными, как черная щетина, покрывавшая его подбородок, небритый и неухоженный. Его темные волосы отросли и начали слипаться — вероятно, он не расчесывал их несколько дней. Динь принюхалась. Мускусный, солоноватый запах взрослого пирата проник в ее чувствительные ноздри, и она сморщила нос.
— Джеймс, от тебя воняет.
— Спасибо, Динь. Ты всегда знаешь, как поднять мне настроение, — сухо сказал Джеймс, по-прежнему не глядя на нее и продолжая рисовать пейзаж, окружающий Каньон Мертвеца. Его веко постоянно подергивалось, а на виске ритмично пульсировала вена.
— Сядь, — приказала Динь-Динь, но Джеймс проигнорировал ее.
— Я сказала, сядь! — Она уперлась своими крошечными ручонками ему в грудь. Сил было явно недостаточно, чтобы сдвинуть его с места, но он все равно сел. Она вспорхнула и прижалась своим крошечным ухом к его груди. Его сердце билось неровно, с трепетом, свидетельствующим о сильном стрессе. — Когда ты в последний раз спал?
На его губах появилась слабая улыбка.
— По земному времени или по времени Нетландии? Возможно, прошло несколько лет.
Динь нетерпеливо топнула ногой и нахмурилась.
— Сейчас не время для шуток, Джеймс Крюк. Когда ты в последний раз спал?
— Давненько, ладно? — Джеймс провел рукой по лицу. — Не могу оправдать сон. Мне нужно найти способ спасти мальчиков, а теперь еще и девочку! Я не могу просто оставить их, чтобы они ни думали, только не сейчас, когда рядом Пэн.
— Ты бросишь их, если будешь работать до смерти. Да, ты нужен им, но нужен живым и здоровым. Ты убиваешь себя, Джеймс.
Джеймс ненадолго попытался ощутить отчаянную мольбу своего тела об отдыхе, но все, что он чувствовал, — это непреодолимое беспокойство и необходимость сделать все, что в его силах, прямо сейчас. Его мозг никогда не сможет успокоиться настолько, чтобы заснуть. Как Динь могла даже подумать, что он сможет расслабиться, когда по ночам происходят похищения людей?
«Время никого не ждет, даже в Нетландии. Особенно в Нетландии», — с иронией подумал Джеймс.
— По крайней мере, я умру, зная, что сделал все, что мог, чтобы спасти детей.
Динь стукнула Джеймса своим крошечным кулачком по лбу.
— Это не вариант! Я не позволю тебе умереть!
Джеймс вскочил на ноги и замахнулся крюком, снова теряя самообладание. Динь вызывающе стояла перед ним, уперев руки в бока, в ее глазах не было и следа страха. Долгое время они смотрели друг на друга, не желая отступать.
Динь медленно подлетела так, чтобы можно было положить руку на крюк Джеймса, и опустила ее, затем скользнула вниз и прижалась к шее Джеймса, изо всех сил стараясь обнять его, несмотря на разницу в росте. Джеймс судорожно вздохнул, и долговязый пират всхлипнул.
— Во что я превратился, Динь?
Динь отстранилась и посмотрела ему в лицо.
— Ты, Джеймс Крюк, герой Нетландии. Ты не обязан в одиночку взваливать на свои плечи всю тяжесть нашего мира. Никто не может справиться с этим в одиночку.
Динь подвела Джеймса к его гамаку, где Джеймс откинулся на спину и приложил кончики пальцев к векам.
— Но кто еще там есть?