Реми
Примерный бизнесмен… или ночной хищник, скрывающийся в тени?
Сайлас Мэрроу, загадочный король ночной жизни Сейлема, вновь оказался в центре скандала.
Сейлем снова шепчется об имени, которое никогда не сходит с уст окончательно: Сайлас Мэрроу, альфа стаи крыс Серые Лапы, неуловимый магнат и владелец одного из самых закрытых (и привилегированных) частных клубов штата.
Заведение под вывеской «Красный бархат» официально является закрытым клубом с жестким членством, где собираются влиятельные лица деловых, творческих и политических кругов. Безупречный интерьер, строжайшие правила, охрана на грани паранойи и список ожидания, растянувшийся на годы. Ничего из ряда вон выходящего… если не считать имени на вершине этой империи.
Газетная статья
Оглушительный рёв сотряс всё вокруг и, к моему изумлению, рассёк ту парализующую вибрацию, что опутала меня и не давала пошевелиться.
Медведь размером со снегоуборочный комбайн проломил одну из стен студии, обратив её в щепки. Его бурая шерсть была настолько тёмной, что казалась почти чёрной, когда он вонзил когти в паркет и взревел с такой неистовой силой, что даже мне пришлось прижать уши к черепу.
Пуля Демидова ударила в толстую, жилистую шкуру медведя и отрикошетила. Со звоном прокатилась по полу. Пока я приходил в себя, обретая равновесие и силу, Локлан Нортвуд рухнул на секретаря Коваленко, который завизжал, точно резаный попугай.
Альфа Кровавой Земли с размаху встряхнул его, и что-то мокро шлёпнулось прямо у моих передних лап. Это оказалась оторванная кисть руки, всё ещё сжимавшая чёрную коробочку. Я едва успел осмыслить увиденное, как в студию лавиной хлынули медведи и пумы. Начался настоящий ураган вздыбленной шерсти, окровавленных когтей, оскаленных клыков и яростного рычания. Один только Локлан своей тушей занимал добрую треть зала.
Я перекинулся в долю секунды:
— Обстановка?
Родерик тоже вернул себе человеческий облик:
— Те, кого не прикончили, дали дёру. Едва увидели, что Чёрный Клык здесь не один, наложили в штаны.
Джунипер протиснулась в пролом, оставленный Локланом, и швырнула мне тренировочные штаны:
— Где Фэй? — потребовал я.
— Мэрроу ведёт её к складу. Ты был прав: они планировали уходить через канализацию.
Это был один из самых очевидных путей отхода. Любой транспорт на поверхности мы бы засекли в мгновение ока.
— А водитель?
— Фэй говорит, сбежал.
По залу прокатился глухой, разочарованный рык всей стаи. Проклятье. Неужели всё впустую? Майка подобрал среди обломков дерева и крови два предмета и протянул их Джунипер. Стражница брезгливо скривила губу:
— Будь добр, оторви от прибора руку, а?
Мой бета сердито выдохнул и швырнул отсечённую конечность Демидова в тёмный угол, где тот всё ещё тихо скулил.
Все присутствовавшие шифтеры вышли из звериных шкур; поднялась лёгкая суматоха, пока пара бойцов из группы ожидания наскоро раздавала одежду.
— Вы едва успели, — бросил я с упрёком Локлану.
— Нам пришлось ждать, пока всё их внимание не переключится на вас, чтобы подобраться незамеченными, — проворчал медведь, вытирая предплечьем кровь с губ. — Фактор внезапности надо было сохранить, нет?
— Как и скрытность, — прорычал Майка. — Теперь весь чёртов Корваллис будет знать, что мы были здесь. — Он перехватил одну из раций у Джунипер: — Фаб! Что там с полицией?
— Уже на подходе, кто-то позвонил и сообщил о подозрительном шуме, — недовольно отозвался страж. Ему пришлось остаться вне схватки, к его вящему огорчению. Но нам требовался надёжный контроль периметра. — У вас от силы минуты три.
А чуть позже мой телефон начнёт разрываться от звонков с расспросами, какого дьявола здесь стряслось. Замести все следы подчистую было невозможно. Эти руины явно кричали о работе морфов — огромных, разъярённых морфов, — но лейтенант Рид скорее заработает аневризму, чем сможет привязать нас к этому погрому доказательствами. Подозревать он нас, ясное дело, будет: мы ясно дали понять, что расследуем исчезновения собратьев. Синдере придётся несладко, отбиваясь от него.
Было чертовски паршиво, что у нас до сих пор не появилось прямых улик против Валентина Коваленко и Black Edge. Это разом заткнуло бы пасть и Риду, и мэру, и всем остальным. Но мы подбирались всё ближе, и верить в обратное я отказывался.
Я распрощался с Локланом и его медведями, поблагодарив за подмогу и пообещав делиться любыми новостями. Оставил нескольких своих стражей подчистить место как можно быстрее.
Около часа ночи мы с Майкой и Джунипер уже скользили по тёмным переулкам Корваллиса. Вдалеке завывали сирены полиции, скорой помощи и пожарных. У дверей склада нас встретил Фабиан, стоявший со скрещенными на груди руками.
— Она ещё не здесь? — спросил я на взводе.
Мэрроу знал своё дело. Подземный мир, деливший с нами этот город, принадлежал ему безраздельно.
— Боюсь, в кармане я её не прячу, альфа.
Торопливые шаги и сбивчивое дыхание оборвали мой резкий ответ. Из соседнего переулка выбежала Фэй:
— Ребята, вы ни за что не поверите!
Единственное, во что я отказывался верить, — это бесчисленные ссадины и кровоподтёки, которые она успела заработать за те полчаса, что находилась не на моих глазах. Я сгрёб её в охапку с такой неистовой силой, что из её груди вырвался сдавленный вздох. Мне было глубоко плевать на вонь сточных вод, пропитавшую её одежду: сквозь грязь я безошибочно чуял её родной запах кедра и тёплой смолы.
— Я в порядке.
— Конечно. — Я чуть отстранился и обхватил её лицо ладонями. На скуле темнел след от тяжелого, явно поставленного удара. Её что, били по лицу? — Майка, выясни, где охотник по имени Антон и дышит ли он ещё.
Тяжело вздохнув, мой бета потянулся за рацией:
— Сделаю.
Фэй недовольно цокнула языком.
— Ничего страшного, и я уже с ним разобралась.
— У меня тут тоже вава, меня никто осмотреть не желает?
Мы разом повернулись к высокому сухопарому мужчине, выросшему прямо за спиной у Джунипер. Моя подруга крутанулась на пятках с такой бешеной скоростью, что хлестнула себя по лицу собственной косой:
— Ты откуда вообще?.. — Тут же, словно поняв всю глупость едва не сорвавшегося вопроса, она осеклась: — Проклятые крысы.
Сайлас Мэрроу манерно улыбнулся ей. Должно быть, ему не привыкать. Подавляющее большинство людей и шифтеров вечно недооценивали мелкие виды вроде крыс. Не будучи способными тягаться с хищниками в грубой силе, они с лихвой компенсировали это хитростью, тонким расчётом и чудовищно развитым инстинктом выживания. Грызуны-морфы не фигурировали в летописях великих битв и не вели сородичей в лобовые атаки. Нет. Они одерживали победы так, что враг даже не успевал их заметить. Они ставили точку в конфликтах из глухой тени.
Осторожные, расчётливые и невероятно живучие. На мой взгляд, они временами грешили лёгкой паранойей, но в этом не было ничего удивительного, когда почти любая тварь вокруг способна проглотить тебя целиком или раздавить одним небрежным шагом.
Мэрроу закатал рукава костюма, сидевшего на нём чуть мешковато, открыв хрупкие на вид запястья. Мужчине было под пятьдесят: короткие волосы тронуты благородной сединой, облик болезненный, а взгляд цепкий и проницательный. Он мастерски пользовался обманчивым первым впечатлением, обводя вокруг пальца всех подряд, особенно конкурентов и соперничающие компании.
Я не понаслышке знал, насколько проворны его руки — особенно когда он смешивал коктейли в своём закрытом клубе в Сейлеме. В месте, где секреты текли рекой наравне с выпивкой.
— Боюсь, у меня в обрез времени.
— Дай угадаю: ты только что с одной встречи и уже опаздываешь на следующую, — бросил я. Эту песню я слушал всю сознательную жизнь, ещё с тех пор, как мальчишкой наблюдал за его беседами с моей матерью.
Когда я связался с ним и спросил, согласятся ли его ребята подстраховать нас в канализации Корваллиса, он выставил то же условие, что и Чандра с Локланом: держать его в курсе всего без утайки. Двое его сородичей по-прежнему числились пропавшими без вести. Я заверил его, что он узнает всё ровно в ту секунду, когда узнаю я сам. Он знал: Чёрный Клык относится к Серым Лапам с глубоким уважением, да и сотрудничали мы далеко не впервые. Быть может, мне удастся наконец убедить этого недоверчивого старого лиса подписать официальный союз между нашими стаями.
— Бизнес никогда не спит, а значит, и его хозяевам покой не светит, — негромко отозвался он. — Был искренне рад познакомиться, Фэй.
Девушка с робкой улыбкой пожала ему руку:
— Взаимно. Спасибо вам огромное за всё, мистер Мэрроу.
— Можешь звать меня Сайласом.
Фабиан демонстративно надул губы:
— Да ладно? Ей, значит, можно звать тебя по имени?
— Сам понимаешь: чары у вас совершенно разного толка.
— Смотри, как бы твой муж этого не услышал.
Губы Мэрроу тронула натянутая усмешка. По правде говоря, я ни разу в жизни не видел, чтобы он улыбался открыто и искренне.
— Твоя персональная ложа в «Красном бархате» всегда к твоим услугам, Мендоса. Доброй ночи.
И он растворился во тьме с присущей ему безупречной бесшумностью.
Фэй посмотрела на нас, округлив глаза чуть шире обычного, и протянула предмет. Это оказался пистолет — настолько миниатюрный, что смахивал на детскую игрушку:
— Похоже, мы не единственные, кто спит и видит, как разнести Black Edge в пыль.
***
— Чёрный Клык заодно с Кровавой Землёй?
В голосе Фокс звенело неприкрытое изумление. Вэнс прекрасно понимал начальницу: он и сам ни за что не поверил бы в подобное, не окажись свидетелем лично.
— В точности как мы и предполагали: Фэй Коваленко до определённой степени осведомлена о преступлениях своего отца и деятельности его секретного подразделения. — Парень сел (вернее, без сил рухнул) на узкую скрипучую кровать дешёвого мотеля. Отвязаться от Серых Лап стоило адских трудов. Единственным плюсом заварухи было то, что Демидов и его псы — по крайней мере те, кто уцелел, — вряд ли станут задаваться вопросом, куда он подевался. Наверняка решили, что его прикончили или взяли в плен. Оставалось лишь состряпать правдоподобную легенду и объявиться на горизонте: потрёпанным, напуганным и раненым. — Она явно ввела стаи в курс дела, и теперь они идут по следу лаборатории.
— Дочь против отца… Никогда бы не подумала, что именно здесь окажется брешь в несокрушимой броне Валентина.
Вэнс с силой потёр уставшие глаза. Лично ему это казалось вполне логичным. Коваленко всю жизнь обращался с девчонкой как с последней дрянью — ровно с тем же ледяным пренебрежением, с каким относился ко всему роду шифтеров.
Теперь по крайней мере стала ясна истинная причина. После встречи с Фэй у него не осталось и тени сомнений в её природе. Тревожило другое: знал ли об этом сам Коваленко? Был ли он осведомлён о существовании металюдей? Это объясняло бы его маниакальное желание вернуть её любой ценой. Жаль только, что столь щепетильное дело он поручил этому недоумку Демидову.
Когда он озвучил свои соображения Фокс, на том конце провода повисла долгая тишина:
— Ты прекрасно знаешь: металюди и «Нексо» — не наша забота. А если девчонка прибилась к Чёрному Клыку — тем более.
Они не входили в их сферу интересов просто потому, что на бумаге их не существовало вовсе.
Вот только сам Вэнс был живее всех живых. Как и Фэй Коваленко. И к горлу подкатывала тошнота от одной мысли о том, что люди вроде Валентина Коваленко наложат свои лапы на их способности.
Впрочем, работал он отнюдь не на благотворительную организацию, пёкшуюся о всеобщем благе. В игре всегда присутствовали скрытые мотивы. К счастью, прямо сейчас высшему руководству было совершенно не на руку, чтобы проект Black Edge продолжал функционировать.
— А теперь выкладывай настоящую причину своего звонка.
— Я намерен выйти на связь с Чёрным Клыком.
— Исключено.
Отказ Фокс прозвучал резко и безапелляционно. Но и решимость Вэнса была не менее твёрдой:
— Они всё равно продолжат искать лабораторию.
— Они чёртовы камикадзе! — бросила Фокс с несвойственным ей жаром. Словно в ней вдруг заговорили живые эмоции, чего быть не могло в принципе: её начальница была бессердечной стервой. — А уж о Кровавой Земле я вообще молчу. Тебя внедрили в эту структуру именно потому, что здесь требуется ювелирная тонкость. Один неверный шаг — и многолетняя работа полетит к чертям собачьим.
— Моя опергруппа состоит из одного-единственного человека.
— До сих пор это не создавало проблем.
Нет, не создавало. Потому что с самого первого дня он чётко усвоил: организации масштаба Black Edge не берут грубой силой. Их уничтожают холодным расчётом и здоровой долей вероломства. Расставляя сети медленно и методично, чтобы в тот миг, когда враг осознает, что загнан в угол и лишён манёвра, было уже слишком поздно. Он даже гордился тем, что контора доверила столь тонкую задачу именно ему.
Вот только это было до того, как он собственноручно хватал живых морфов, прекрасно зная, на какую бойню их отправляет. Он понимал: это часть легенды, необходимо осторожно карабкаться наверх, пока не откроется доступ к по-настоящему ценным данным.
Но случай с Амандой Лебоу сломал его изнутри. Она была обычной невинной девчонкой, оказавшейся в самое неподходящее время в самом неподходящем месте; ей едва исполнилось пятнадцать. Момент, когда он вколол ей седативное, преследовал его в кошмарах. Тот первобытный, леденящий ужас и чистейшее отчаяние, плескавшиеся в её серых глазах перед тем, как сознание угасло.
У него не было иного выхода. Он не имел права дрогнуть на глазах у подозрительной докторши.
И всё же…
Он молчал так долго, что Фокс поняла: дело неладно.
— Ты стоишь на пороге раскрытия координат лаборатории, — негромко напомнила она. В трубке послышались глухие шорохи, словно Фокс перешла на другое место, затем щёлкнул дверной замок. — Ты подобрался вплотную, Вэнс, но я не могу санкционировать силовую фазу, пока ты не предоставишь нам то, за чем мы пришли.
Вещественные улики, финансовые транзакции, напрямую связывающие Black Edge с Vireon Corp, логи доступа самого Коваленко, видеозаписи, свидетели… Ему требовалось собрать железную доказательную базу, оправдывающую вмешательство его конторы. Стоит им пойти на штурм без неопровержимых фактов на руках, как вся операция обернётся провалом. Быть может, они разгромят эту конкретную лабораторию и остановят здешний кошмар, но сам Валентин Коваленко выйдет сухим из воды и завтра же развернёт новый комплекс в другом месте.
Он это знал. Вот только те светлые, благородные идеалы, ради которых он однажды подписался на эту службу, начинали неумолимо таять.
— Я могу использовать их, чтобы они сделали ту работу, которая запрещена мне, — заговорил он языком чистой логики. Это было единственное оружие против Фокс. — Их вылазка в студию выглядела топорно, но теперь у них в руках несколько прототипов антиморфного оружия. Они первоклассные следопыты, и, как я уже сказал, дочь Коваленко на их стороне. Я обязан выяснить, чем они располагают, и связать им лапы, пока они не наломали дров, пока я свожу концы с концами.
Он услышал тяжёлый вздох, который Фокс не смогла сдержать. В глубине души она была такой же, как он. Над ней стояли люди, принимавшие ключевые решения, последнее слово оставалось за ними. И если операция сорвётся, именно Фокс сделают крайней.
Женщина негромко процедила:
— Официально я не даю тебе разрешения действовать в этом направлении.
— Прекрасно. Ведь официально этого звонка вообще никогда не было, верно?
Вэнс сбросил вызов и рухнул навзничь на кровать. Жёсткие пружины больно впились в спину, пока он сверлил взглядом потолок в бурых разводах сырости.
Он и в страшном сне не мог представить, что его служба дойдёт до переговоров с шифтерами, тем более со стаями подобного калибра, но выбора не оставалось. Если он не вытащит живыми Аманду Лебоу и остальных пленников из застенков Black Edge, покоя в этой жизни ему уже не видать. Цель никогда не оправдывала абсолютно любые средства.