Реми
Даже не знаю, кто хуже: котята рыси или волчата. Рысята бросаются на всё подряд и кубарем катятся со склона, даже не глянув вниз, зато волчата кусаются день и ночь напролёт, и их запас энергии попросту неиссякаем.
Человеческая управляющая первого гибридного детского сада в Финляндии
— Мои поздравления с образованием пары!
Я улыбнулся Морган Холлоуэй через экран видеосвязи. Эта женщина мне искренне нравилась — несмотря на её чудовищный вкус в выборе морфов. Уже за одну ту неизменную поддержку, которую она оказывала моей паре, она заслужила мою вечную благодарность и преданность. А уж если это к тому же выводило из себя Локлана — тем лучше.
— А твой партнёр знает, что ты звонишь мне и что я тебе нравлюсь?
— Есть вещи, о которых спутникам жизни знать необязательно, дорогой Реми. Но этот случай к ним не относится. — Её губы тронула озорная улыбка: — Локлан не просто знает, я даже сумела уговорить его встретиться в «Лэндонсе», чтобы выпить за ваше здоровье. Что скажешь?
— Медведи и пумы собираются вместе, чтобы напиться? — ужаснулся я.
Лэндона же удар хватит. Едва ли из этой затеи выйдет хоть что-то путное; нам даже не обязательно начинать драку, чтобы всё пошло прахом. Сам факт того, что кошачьи, медвежьи и алкоголь сойдутся под одной крышей…
— Да брось ты. Я, между прочим, выступаю в роли дипломата, если ты вдруг не заметил. Вы делите одну территорию, ваши пары — металюди… Когда вы уже поймёте, сколько у вас общего?
— Может, тогда, не знаю, когда от них перестанет разить как от навозных куч и они прекратят гадить на наших межах?
— Они не виноваты, что у них от природы такой резкий запах, а с той кучей вообще было всего один-единственный раз!
Я глухо рассмеялся, искренне забавляясь.
Как альфа, я обязан был отказаться. К этому моменту я уже усвоил: неприятности ходят за нашими стаями по пятам, а ответственный лидер не станет подливать масла в огонь. К тому же работы было невпроворот. Мой ближний круг, Фэй и я провели почти все последние ночи без сна в тактическом штабе, отключаясь лишь урвками, в отчаянных попытках нащупать хоть какую-то зацепку, указывающую на расположение лаборатории.
По сведениям Сайласа Мэрроу и его обширной осведомительской сети, свежих исчезновений шифтеров в Орегоне зафиксировано не было. После провала на смотровой площадке Black Edge пока не отправляли ловцов за новыми жертвами, но мы понимали: это лишь вопрос времени. Или, быть может, они усвоили урок после побоища в танцевальной студии и в лесу и теперь вели охоту вдали от наших земель.
Впрочем, я в этом сомневался. Что-то подсказывало мне: Коваленко использовал эксперименты, чтобы наказать лично нас. Ему доставляло наслаждение видеть боль, которую он причинял стаям, вынужденным делить с ним одно жизненное пространство.
Я открыл было рот, чтобы сказать Морган, что сейчас не время для праздников, но осёкся. В памяти всплыли слова, которые Джунипер прошептала мне на ухо на кухне: «Вы не просто созданы друг для друга — вы станете благословением для всей стаи. Твоё счастье — это наше счастье. Я приму на себя столько звонков, сколько потребуется, чтобы с этого дня у тебя появилось время для себя, для вас двоих. Наш альфа заслужил право жить и радоваться жизни».
Это тронуло меня до самой глубины души. Такой уж была Джун. С одинаковой лёгкостью она могла наводить ужас на врагов своей кровожадностью и выворачиваться наизнанку ради тех, кого считала своими. А Джунипер Беккер решила, что я принадлежу ей, ещё в три года, когда налетела на меня в детском саду и оттяпала кусок уха. Наши матери всегда вспоминали, что именно в ту секунду поняли: у меня на всю жизнь появилась свирепая защитница. Я до сих пор ума не мог приложить, как они умудрились сделать столь глубокомысленный вывод, глядя на её перемазанные кровью зубы и слушая мой яростный вой.
Я машинально коснулся рваного края уха. Эта история превратилась в самую долгоиграющую шутку за всю летопись Чёрного Клыка.
— Ладно. Давай устроим гулянку в «Лэндонсе». С нас пиво.
Морган чуть не подпрыгнула от восторга:
— А мы берём на себя мясо! Никто не готовит барбекю лучше Кровавой Земли, это я тебе гарантирую!
Я черкнул сообщение Майке, чтобы он оповестил стаю, и пошёл искать Фэй. Она наверняка обрадуется. К тому же у нас толком не было возможности даже нос высунуть за пределы территории. У меня накопилось громадьё планов на тот день, когда всё наконец уляжется, а её отец, Демидов и Black Edge перестанут быть угрозой. Фэй заслуживала жить полной жизнью со всеми вытекающими: быть настоящим человеком с документами, удостоверениями, возможностью пойти в автошколу, поступить в университет — делать всё, чего бы её душа ни пожелала.
На середине коридора дорогу мне с воинственным видом преградила Нун. Прижав палец к губам, она молча поманила меня за собой в комнату, которую мы использовали как кабинет и склад одновременно.
Она на цыпочках прокралась к широкому панорамному окну с выходом на террасу. Опустилась на пол возле самого стекла, но прижалась спиной к стене, чтобы оставаться невидимой снаружи. Принюхавшись, я отчётливее уловил запах Фэй, смешанный с ароматом Саммер. Амбра, кедр и корица сплетались в мощное сочетание.
— Привет, — донёсся голос Фэй из-за стекла.
— Привет… — отозвалась Саммер.
Я выразительно замахал руками на Нун, приказывая убираться. Но мелкая кошка вместо того, чтобы послушно повиноваться, лишь упрямо поджала губы. Это было дурно. Одно дело — неистребимая кошачья тяга к сплетням, и совсем другое — подслушивать сугубо личные разговоры.
— Думаю, между нами давно назрел разговор, — произнесла Фэй. — Как насчёт того, чтобы воспользоваться тем, что альфа и остальные пока заняты?
Ягуар внутри навострил уши. Я замялся на пятках в нерешительности — и этой секунды Нун хватило с головой: она вцепилась мне в руку и потянула вниз, заставляя сесть рядом. Я вжался спиной в стену бок о бок с девчонкой, неловко свернув своё массивное тело в три погибели, лишь бы нас не заметили с террасы, и с тоской подумал о том, в какой именно момент молодёжь начисто растеряла всякое уважение к иерархии стаи. Когда альфой была моя мать, Фаб, Майка, Джун и я едва в штаны не накладывали от одного её строгого взгляда.
Я осторожно высунулся, чтобы бросить быстрый взгляд. Там, посреди террасы, Фэй и Саммер опирались на перила, глядя на промозглый закат над долиной Уилламетт. На моей паре был надет плотный анорак и сине-коричневый шарф, связанный для неё Инайей, а тёмные волосы были заплетены в косу. Саммер стояла с распущенными светлыми волосами в тонкой кофте с длинным рукавом. И хотя обе приняли похожие позы, было очевидно, как неловко чувствует себя Саммер. На вопрос она так и не ответила.
Нун дёрнула меня за ворот футболки, заставляя вжаться обратно.
«Это неправильно.
Я веду себя как пятнадцатилетняя сопливая кошка».
Спустя минуту Фэй нарушила молчание.
— Сегодня мне пришла в голову одна совершенно глупая мысль. Я никогда не знала, каково это — быть частью общины, чувствовать свою принадлежность, знать, что на свете есть прекрасный, тёплый дом, куда всегда можно вернуться… пока не попала сюда. И, если быть до конца честной, я не понимала истинной сути всего этого, всего… — Я мысленно представил, как она обводит рукой пространство вокруг. — До самых недавних дней. Этот перелом помог мне осознать, что до сих пор я жила в вечной тревоге, в тоске, чувствуя себя бесконечно одинокой и порой даже толком не понимая, ради чего я вообще здесь нахожусь. Короче говоря: потерянной и виноватой. Я бы никогда этого не поняла, не узнай я оборотную сторону медали; для меня то прежнее состояние было нормой. А сегодня я посмотрела на тебя и подумала… У неё-то всё вышло с точностью до наоборот. Она прожила всю свою жизнь здесь, среди Чёрных Клыков, в окружении любящих людей, с семьёй, которая души в ней не чает, вплоть до… Вплоть до той ночи на смотровой площадке. Мне кажется, в ту самую ночь наши жизни круто переменились. Я начала познавать безопасность, а ты — страх. И теперь мы обе застряли где-то посередине всей этой неразберихи.
Тишина протянулась на несколько долгих секунд.
— Я так рада, что ты оказалась на смотровой площадке в ту ночь, Фэй.
— Я знаю. — В голосе моей пары звенела глубокая благодарность. Я понял скрытый смысл слов Саммер: несмотря на всё случившееся горе, она была счастлива, что в ту ночь Фэй ступила на наши земли, ведь это положило конец её беспросветным страданиям. Пусть даже это событие оказалось неразрывно связано с гибелью юного человека, Майло, и похищением её лучшей подруги. — Я веду к тому, что прекрасно тебя понимаю. Поверь мне. Это мерзкое чувство, когда тебе тесно в собственной шкуре, бессилие, кошмары, прокручивающие перед глазами одну и ту же картину снова и снова… Чувство вины — полная дрянь. И знаешь, что сказала мне твоя сестра на днях?
Саммер фыркнула:
— Порази меня вечной мудростью Нун.
Упомянутая Нун доверчиво прижалась головой к моей руке, и я коснулся губами её волос.
— Что чувство вины никому не идёт на пользу: оно лишь снимает груз ответственности с истинных виновников. Знаешь, кто на самом деле увёз Аманду в ту ночь? — Фэй задала вопрос, но Саммер промолчала. Выждав паузу, моя пара настойчиво продолжила: — Это была не ты. И дело не в вашей вечеринке. Не в том, что тебе захотелось провести вечер с друзьями, не в выборе глухого места и не в непослушании альфе. Та ночь могла стать чудесной и безмятежной, если бы шайка бессердечных ублюдков не решила, что ты и Джонни должны стать очередными жертвами их заговора.
Какое-то время сквозь стекло слышалось лишь дыхание обеих девушек. Дыхание Фэй было ровным. У Саммер — сбивчивым, прерывистым.
— В ту ночь, когда мы шли с Джонни, глядели на звёзды и думали, что с нами не может случиться ничего дурного… Я думала, что взрослые в стае имеют полное право тревожиться, но мы имеем право жить. — На последнем слове её голос надломился. — А теперь Майло мёртв, и велика вероятность, что Аманда…
— Аманда жива. И мы её найдём.
Теперь, когда плотину прорвало, Саммер, казалось, была не в силах сдержать рыдания:
— Я вела себя как последняя эгоистка…
— Ты вела себя как нормальный подросток. Не позволяй Black Edge и всем этим уродам украсть у тебя хотя бы ещё одну ночь сна. Послушай меня: коря себя, мы лишь даём им больше власти над нами. Давай вместо этого сосредоточимся на том, что действительно имеет значение, идёт?
— Я… я много думала об этом. То, что ты шифтер, вовсе не делает тебя неуязвимой или всемогущей по щелчку пальцев, как воображают некоторые люди. Той ночью я оказалась совершенно беспомощной, я никак не могла повлиять на происходящее. Я не хочу больше никогда в жизни испытывать подобное и быть не в состоянии защитить тех, кого люблю.
— И что ты решила?..
— Я хочу стать кандидаткой в стражи, как только мне исполнится шестнадцать. У меня сильный доминантный характер; отец заводил об этом разговор пару месяцев назад, но тогда мне это показалось глупостью. А теперь…
— Тебе нужно стать сильнее и взять судьбу в свои руки. — Судя по шороху, я представил, как Фэй ободряюще гладит Саммер по спине: — По-моему, отличная идея. Мне самой здорово помогли физические тренировки и работа над пси-способностями.
Мы слушали, как они тихо перешёптываются, утешая друг друга, пока Саммер громко не шмыгнула носом и с едва уловимой усмешкой не произнесла:
— Раздаёшь мне советы, хотя я уверена, что сама ты до сих пор…
— Да. И часть меня будет чувствовать это всегда.
— Приходится учиться жить с этим дальше, верно?
— И самое замечательное: когда Аманда вернётся, у тебя будет вагон времени, чтобы баловать её и помогать во всём.
Это был мягкий способ сказать ей, что у неё ещё будет шанс всё исправить.
— Если она вообще захочет остаться моей подругой. Вдруг после пережитого она и слышать не захочет о шифтерах?
— Что-то мне подсказывает: такого не случится.
— Ты видела это в будущем? — с любопытством спросила Саммер.
— Нет, просто Нун по секрету сказала мне, что Аманда без ума от Джонни.
И тут случилось настоящее чудо: звонкий, хрустальный смех Саммер огласил террасу и растворился в вечернем воздухе. Я почувствовал, как слёзы Нун промочили мне рукав и футболку. Всё её тело мелко подрагивало от усилий, с которыми она пыталась сдержать всхлипы.
— Вот же дуралей! Я ему тысячу раз твердила, что они были бы идеальной парой!
— Ага… А может такое быть, что Джонни нравится кто-то другой?
— В-вряд ли.
— Угу…
— Мне холодно становится!
— А я думала, шифтеры отлично переносят…
— Я пошла в дом. Спасибо за разговор, было круто.
Их голоса зазвучали уже внутри дома и вскоре затихли в глубине коридоров. Нун отстранилась и вытерла мокрые щёки. Кончик её носа совсем покраснел.
— По-моему, ты нашёл самую лучшую пару на свете, — прошептала она.
Я улыбнулся и помог ей подняться на ноги:
— Я тоже так считаю.
К тому же этот разговор лишь укрепил меня в мысли, что собрать всех в баре и немного развеяться — правильное решение. Мы все заслужили эту передышку, и это вовсе не означало, будто мы опустили руки или перестали ежеминутно думать об Аманде и лаборатории.
В дверном проёме внезапно возникла фигура Саммер:
— За версту чую твой запах, Нун. Особенно когда ты ревёшь в три ручья. — Затем её суровый взгляд скрестился на мне: — Вот уж от кого не ожидала, альфа.
Я начинал всерьёз подозревать, что у Саммер Беккер и впрямь было феноменальное обоняние.
***
Встреча с Кровавой Землёй в «Лэндонсе»… проходила не так уж плохо. Творился ли там форменный кавардак? Разумеется. Медведи были теми ещё любителями побуянить, а большинство наших кошачьих славились дурной привычкой взвиваться по малейшему поводу.
И всё же праздник шёл своим чередом: Лэндону пока даже не пришлось вылезать из-за барной стойки, а Фэй и Морган превосходно проводили время. Джунипер и несколько молодых самок быстро нашли общий язык с медведицами своего возраста и оккупировали зону дартса. Их состязание выглядело вполне дружелюбным и мирным — в отличие от настоящего ледового побоища, развернувшегося у бильярдного стола между бетами обеих стай.
— Кто вообще додумался выдать бильярдные кии Майке и Родерику? — простонал Куинн, перевешиваясь через стойку, чтобы стянуть бутылку виски.
— Фабиан, — хором отчеканили Лэндон и Уиллард.
— Кто бы сомневался. Альфа, пойдёшь на состязание когтей?
Лэндон испепелил его взглядом:
— Надеюсь, всё это дерьмо творится за пределами моего заведения?
— Не волнуйся, ни единая поверхность в этой священной обители не будет осквернена, — поклялся Куинн. — Ну так что, Реми?
— В другой раз. Помни: нам, кошачьим, никому ничего не нужно доказывать.
Самец уставился на меня так, будто я с дуба рухнул.
Коту всегда было что доказывать.
Опершись о край стойки с запотевшей бутылкой холодного пива в руке, я скользнул взглядом по залу в поисках Фэй. Она по-прежнему стояла у старого музыкального автомата, увлечённо щебеча с Морган. В руках она держала картонную тарелку с шашлычками и печёными овощами, хотя почти ни к чему не притронулась. Несмотря на то что в баре стояло приятное тепло — особенно при таком скоплении разгорячённых шифтеров, — Фэй так и не сняла куртку. Она простыла после тех ночных посиделок с Саммер на террасе, и накануне вечером у неё слегка поднялась температура. Я предлагал перенести встречу на другой день, но она встала на дыбы, уверяя, что это пустяки и всем нам не помешает немного развеяться.
В глубине души я понимал: скорее всего, она и Морган были совершенно правы. Будь здесь мои родители, они были бы на седьмом небе от счастья. Моя мать всегда пыталась наладить более тесные узы между Чёрным Клыком и Кровавой Землёй. В детстве я искренне не понимал её повышенного интереса к медведям, но сейчас начинал осознавать, почему она их уважала и искала добрососедства.
Я бросил короткий взгляд на бильярдную партию Майки и Родерика. Вокруг стола стеной стояли десятки пум и медведей, жадно следя за каждым ударом. Крепкой дружбы там явно не предвиделось — судя по тем убийственным взглядам, которыми они буравили друг друга, — но выпивка и сытная еда мирили кого угодно. Во всём происходящем чувствовалось что-то удивительно домашнее, тёплое.
Сделав глоток пива, я невольно вспомнил ту другую ночь несколько месяцев назад. Когда я так и не сумел доехать до «Лэндонса» за своей заслуженной пинтой, потому что позвонил Уиллард и предупредил о подозрительной человеческой девушке.
Тогда Фэй переступила порог этого бара в ужасном состоянии — загнанная, отчаявшаяся, рисковавшая собственной головой. И всё лишь ради того, чтобы спасти Саммер. А когда я увидел её на заднем сиденье такси… Только сейчас я до конца осознал: даже тогда что-то глубоко внутри меня мгновенно её узнало. Не чуя её истинного запаха, глядя на её маскировку и беспамятство, мой ягуар замер, зачарованный ею. В точности как тогда, в одиннадцать лет.
«Сходящиеся тропы, узнающие друг друга судьбы».
В какой-то миг наши глаза встретились. Её лицо озарилось изнутри. Мне показалось, что она снова немного бледновата, но я постарался отогнать дурные мысли. Она сама скажет, когда устанет и захочет уехать домой.
Я перекинулся парой слов с Локланом о новостях вокруг убийства Демидова, наших текущих поисках и крупицах сведений, поступавших от других стай. Под хмельной шум, фоновую музыку и общий гомон мне было на удивление легко беседовать с альфой медведей. Разумеется, меня по-прежнему выворачивало от его запаха и от привычки сопровождать каждый раскат хохота увесистым ударом по моей спине, от которого лёгкие менялись местами, но мужик был сообразительным (для медведя, повторюсь) и рассудительным.
И всё же голова сама собой каждые пару минут поворачивалась в сторону Фэй.
Я потёр затылок.
Что-то было не так…
— Что стряслось, парень?
Я с трудом оторвал взгляд от своей пары. В густой бороде Локлана блестели капельки пивной пены.
— Что?
Он мотнул головой в сторону столика, где устроились наши женщины.
— Лица на ней нет.
— Она простудилась.
Локлан поморщился. Его массивный нос пару раз дёрнулся, шумно втягивая воздух. Обонятельный эпителий медведей был развит на порядок сильнее нашего: они в буквальном смысле могли различать отдельные пахучие молекулы. Среди всех видов шифтеров по части нюха им не было равных.
Я мгновенно подался вперёд на табурете, заметив, как по лицу медведя расползается тревожная тень.
— Обычной болезнью тут и не пахнет, — глухо пробормотал он.
— А чем, чёрт побери, пахнет?
Инайя осматривала её лично. Она дала руку на отсечение, что это рядовая простуда, а наша целительница никогда не ошибалась.
— Тут есть кое-кто, кто разберётся получше. — Локлан поднялся на ноги и рявкнул на весь зал: — Где Бьёрн?
Пока несколько медведей тыкали пальцами в сторону бильярдной, в дальнем углу раздался звонкий грохот. На полу брызнула осколками пивная кружка, а Джунипер подскочила с места как ошпаренная. Остальные самки тоже засуетились, на пару мучительных секунд заслонив от меня обзор.
Я сорвался с места, переходя на широкий шаг.
— Реми! — надрывно крикнула Джунипер.
Зверь внутри сорвал поводок, и я без церемоний растолкал застывших на пути сородичей. Фэй лежала на дощатом полу возле столика, прямо среди осколков разбитого стекла, и крик Джунипер утонул в глухом, натужном стоне, сорвавшемся с губ моей пары.
Сердце пропустило удар и замерло. Я рухнул перед ней на колени ровно в ту секунду, когда из уголков её глаз выкатились две густые тёмные капли крови и медленно потекли к вискам.
— Фэй! — заорал я. — Что с ней? Что происходит?!
Мир вокруг покачнулся, распадаясь на замедленную и бешеную съёмку одновременно. Я бережно сгреб Фэй в охапку, прижимая к себе, но она не реагировала. Её веки конвульсивно вздрагивали, распахиваясь и вновь смыкаясь, а кровь ручейками струилась по коже, теряясь в тёмных волосах. Дыхание вырывалось из груди рваными хрипами.
Спустя мгновение рядом упали на колени Бьёрн и Инайя. Они даже не попытались вырвать её из моих рук — прекрасно понимали, что это бесполезно, — и тут же принялись за дело.
— Живо тащите мой саквояж из машины! — скомандовал Бьёрн.
Инайя прижала ладонь к груди Фэй, зажмурившись. Морщина между её бровей становилась всё глубже, пока она вела руками вниз, запуская пальцы под одежду моей пары, прощупывая, ощупывая, проверяя…
Она резко распахнула глаза, побелев от немого ужаса:
— Этого не может быть.
— Что с ней такое?! — рявкнул я в отчаянии.
— Срочно переверни её на живот!
Перед глазами с чудовищной ясностью вновь вспыхнула та ночь на смотровой площадке.
Инайя, осматривающая её на заднем сиденье машины, и…
Мы перенесли её в кабинет Лэндона в глубине бара. Праздник мгновенно оборвался, воздух между стаями звенел от бешеного напряжения. Мы смели всё со стола, и я уложил Фэй с предельной осторожностью, на какую только был способен. Из моих пальцев непроизвольно вырвались когти, и я никак не мог втянуть их обратно.
Второй раз с момента нашей встречи мне пришлось отступить назад, уступая место двум целителям. Они безжалостно вспороли её одежду хирургическими ножницами, обнажая спину, и я из чувства уважения захлопнул за собой дверь, оставив внутри только Морган и Джунипер.
Фэй больше не страдала от истощения, как в тот день, когда мы только познакомились, но вновь видеть её столь беззащитной… Кровь вокруг её глаз действовала мне на блядские нервы. Я метался из угла в угол тесной комнаты, пока Бьёрн подключал свои портативные приборы, и они вдвоём обследовали мою пару.
Писк аппаратуры и их приглушённый шёпот намертво въедались в мозг.
Спустя несколько минут кромешного ада Инайя наконец повернулась к нам:
— Всё подтвердилось. Именно то, чего я боялась. Там… там второй имплант.
— Что? — выдохнула Джунипер, отказываясь верить ушам.
— Это невозможно, вы же прогоняли её через все тесты!
— Значит, он остался незамеченным, — отрезала целительница.
Её голос… Она была в бешенстве на саму себя. От происходящего у меня внутри всё скрутило ледяным узлом. Я ведь днями напролёт чувствовал неладное в запахе Фэй…
— Как вы узнали об этом только сейчас?
Бьёрн указал на один из экранов:
— Он был спрятан в её предплечье. Это биогибридный имплант с мягкой архитектурой, поэтому сканеры принимали его за обычную рубцовую ткань. Они сработали тонко: вживили его в то же самое место, где раньше стояло другое устройство, оттого он и оставался невидимым. На МРТ и УЗИ нет и следа инородного тела — лишь привычные неровности старого шрама.
Я подошёл к столу на подгибающихся ногах. Кожа на руке Фэй покраснела и слегка припухла. Я почувствовал, как тяжёлая, удушливая волна подкатывает к горлу, и с силой сглотнул. Сейчас нельзя… Я не имел права раскисать.
Я провёл ладонью по волосам моей пары. Она не спала до конца, но и в сознании не была. Время от времени с её губ срывались тихие стоны, а тело сотрясали мелкие судороги.
— Какого чёрта там делает этот имплант? Это ещё один чип слежения с механизмом самоуничтожения?
Бьёрн покачал головой:
— Вряд ли, он не излучает радиосигналов. Он… Его назначение схоже с медицинской капсулой. — Оцепенев, я взглянул на целителя и прочёл в глазах медведя неприкрытую жалость, ярость и бессилие: — Кто-то активировал его дистанционно, запустив выброс содержимого. И… это произошло не сегодня.
Я яростно заморгал, прогоняя пелену перед глазами:
— Я чуял неладное в её запахе ещё несколько дней назад. Но я же не знал… Чёрт побери. — Я в полном раздрае опустился на корточки возле стола. Джунипер тут же подскочила и положила руку мне на плечо: — Её что, днями напролёт?.. Что с ней делали? Травили?
— Нам нужно провести расширенные тесты. Это не классический яд, скорее некий модулирующий состав. Судя по показаниям… — Инайя вгляделась в экран медицинского планшета: — Он методично вмешивается в её метаболизм.
Я уставился в пол, изо всех сил стараясь не потерять рассудок прямо на месте.
Опять? Коваленко снова манипулировал собственной дочерью и пытал её — теперь уже на расстоянии?
— Что это значит простыми словами? — вмешалась Морган.
— Он блокирует способность организма усваивать и расходовать энергию. Фэй нормально питалась, высыпалась и пила достаточно жидкости, и тем не менее…
«И тем не менее она заболела.
Он методично истощал её, день за днём».
Джунипер хлопнула в ладоши:
— Отлично, значит, будем лечить. Сколько у нас есть времени, чтобы?..
Дверь с грохотом распахнулась. На пороге возник Майка с предельно мрачным лицом:
— В наше воздушное пространство вторгся несанкционированный дрон.
Джунипер шагнула к нему:
— Пилотируемый?
— Нет. Несёт посылку.
Оба моих стража уставились на меня. Фэй падает без сил, и следом нарушают наши границы. Таких совпадений попросту не бывало.
— Разберитесь, — выдохнул я пересохшими губами: — Подключите Локлана.
Я остался с целителями, которые без конца подключали и отключали провода от тела Фэй, и с Морган. Метачеловек то и дело судорожно сжимала и разжимала кулаки.
— Ты способна что-нибудь сделать? — спросил я её.
— Я не психомедик. Но если ты позволишь мне прощупать её сознание…
Я медленно поднялся на ноги. Пространство вокруг плыло какими-то рывками, с лёгким опозданием реагируя на мои движения. Внутри меня ягуар в щепки разносил всё на своём пути.
— Действуй.
Пока Инайя спешно брала кровь для экспресс-анализа, Морган вперилась в Фэй немигающим взглядом. Я понятия не имел, ощущалась ли телепатия этой женщины так же, как нейрокинез Фэй — те пальцы-фантомы, что без спроса ворошили нутро черепной коробки, — но моя пара никак внешне не отреагировала на ментальный контакт.
Закончив, Морган шумно сглотнула:
— Она дезориентирована, но… она слышит. Если хочешь, можешь заговорить с ней.
У меня перехватило дух.
Что я мог ей сказать? Я снова не уберёг её.
— Реми, — позвала меня Инайя: — Ты прав. Состав уже несколько дней постепенно выбрасывается в кровь Фэй. У неё наверняка проявлялись смазанные симптомы, которые мы благополучно проглядели… скорее всего, списав всё на адаптацию к ферменту и банальную простуду. Полагаю, таков и был расчёт: чтобы вещество действовало скрытно. Накапливаясь.
— Накапливаясь до чего?! — взревел я: — Какова их конечная цель?!
Инайя отвела глаза.
Моё сердце рухнуло в пустоту.
Дверь распахнулась во второй раз. Майка нёс в руках металлический кейс размером с армейскую аптечку:
— Посылка от Коваленко.
Пока целители извлекали наружу стеклянную ампулу с прозрачной жидкостью, бета протянул мне карточку. Я не сумел прочесть ни слова: строчки плясали, сливаясь в сплошное мутное пятно. Мои органы чувств и звериные инстинкты зашкаливало на пределе.
Я сунул карточку обратно ему в грудь:
— Что там написано?
— Это лекарство. Оно снимет симптомы на несколько часов, но не исцелит её. Здесь сказано… — Майка с отвращением втянул носом воздух: — Сказано, что при той концентрации токсина, которая сейчас у неё в организме, её не спасёт ничто, кроме антидота, имеющегося только у них. Внутри подробные инструкции: доставить её в указанную точку, где её заберут.
Комната снова закружилась в бешеных виражах. Я даже не понял, что потерял равновесие, пока не обнаружил себя сидящим на полу между Майкой и Фабианом, удерживавшими меня за плечи.
Этот ублюдок… Он хотел вернуть её. Он знал, что она моя пара и что я не смогу смотреть на её мучения. Знал, что я пойду на всё…
На всё — даже отдать её обратно?
Это означало бы проститься с ней навсегда. Для официального мира Фэй не существовало, и заяви я властям обо всём случившемся, мне никто не поверит. Нам никогда не верили. А если действовать на свой страх и риск — где мне её искать? Даже имей я точный адрес, успею ли я вовремя? Что, если Коваленко предпочтёт прикончить её собственными руками — как делал со всеми, кто вставал у него на пути, — лишь бы не оставить её в Чёрном Клыке?
— У нас нет времени на долгие проверки, она входит в преколлаптоидное состояние, — донёсся до меня глухой голос Инайи: — Либо мы верим, что это лекарство, либо…
— Колите, — прохрипел я.
Это был чистый шантаж. Коваленко не стал бы разыгрывать весь этот фарс лишь затем, чтобы убить Фэй прямо сейчас. Она была нужна ему живой, он собирался использовать её.
Препарат подействовал меньше чем за две минуты. Судороги отпустили её, сведённые черты лица разгладились, дыхание выровнялось. Когда её ресницы дрогнули, приоткрывая разноцветный взгляд, мне показалось, что я рухну в обморок от накатившего облегчения.
Я зарылся пальцами в её волосы и принялся осыпать поцелуями её лоб — десятки раз, без остановки:
— Прости меня, цветочек. Прости.
Она слабо застонала:
— Какой же… ты дурак.
— Разберите формулу до винтика, — бросил я целителям, не оборачиваясь: — Сделайте дубликат.
— Это не так… — попытался вставить Бьёрн, но я грубо оборвал его.
— Будем вводить ей микродозы, пока вы не синтезируете постоянный антидот.
Инайя потянулась ко мне:
— Реми.
Я дёрнул плечом, уходя от её руки:
— Нам нужно лишь выиграть время, пока мы не…
— Реми Каллахан.
Впервые с тех пор, как я занял место альфы, Инайя в полной мере воспользовалась своим положением целительницы — тем исключительным правом блюсти благо стаи превыше всего на свете, — и её голубые глаза вспыхнули холодным, почти электрическим блеском. В её голосе прозвучало непререкаемое требование, которому даже я не посмел бы перечить или противиться:
— Послушай меня, мальчик мой. Непоправимое уже совершилось. Твоя пара попросту не доживёт до того момента, пока мы изучим, воспроизведём и введём антидот.
Я отказался в это верить. Метнулся взглядом к своему бете, к Майке. Что это застыло в его глазах? Жалость? Но почему?.. У Джунипер на лице тоже застыло странное, чужое выражение. А Морган ошеломлённо смотрела на Фэй.
Я резко повернулся к своей паре.
Обычные слёзы чертили бледные дорожки по засохшим кровавым подтёкам на её висках. Мне категорически не понравилась горькая складка у её рта — словно она уже всё решила…
Я опустился на колени перед столом и отчаянно затряс головой:
— Ты не вернёшься туда.
Она с трудом нашла силы поднять руку и прикоснуться ладонью к моей щеке:
— Не вернусь… если ты расскажешь мне, что стряслось с твоим ухом.
У меня вырвался хриплый смешок, и я прижался к её пальцам. Я даже не заметил, что у меня самого из глаз текут слёзы, пока не ощутил влагу между нашими щеками.
— Я найду выход, Фэй.
— Я знаю. — Её большой палец ласково очертил мою скулу. — Мне так жаль.
— За что?..
И тут я почувствовал это. Ледяные, любопытные пальцы, нагло ворошащие ткань моего мозга.
— Нет! — зарычал я.
Губы Фэй мелко задрожали:
— Ты наделаешь глупостей, а времени нет. Мне жаль, — повторила она.
И следующим было уже не нежное касание, а чудовищный взрыв боли, раскатом прокатившийся по каждому нерву черепа, судорогой сковавший затылок, позвоночник, руки и ноги. Я провалился в беспамятство ещё до того, как моё тело с глухим стуком рухнуло на пол.