Реми
Мои самые искренние поздравления с обретением пары, Фэй! Я невероятно счастлива за тебя и за Реми. Как только выдастся возможность, я приеду лично, чтобы поздравить вас и выпить за ваше здоровье. Быть может, сразу после Рождества. Или на Пасху. Ну или когда наступит конец света, компании по экологическому восстановлению утратят всякий смысл, а стаям больше не понадобятся официальные представители.
Электронное письмо от СИНДЕРЫ ДАНН
Огромное спасибо, Синдера! Я с превеликим удовольствием выпью с тобой. Ты не думала о том, чтобы взять отпуск или вроде того? Ответ от ФЭЙ
Сделав дежурные звонки Локлану, Чандре и Мэрроу — чтобы остудить жажду мести у представителей Кровавой Земли, Быстрой Воды и Серых Лап (а заодно совладать с собственной), — я отправился на поиски своей пары.
Той, кого мне до сих пор не верилось называть этим словом. Поверить, что она настоящая.
Проходя через общий зал, я нагнулся и подобрал несколько крошечных кружков разноцветного конфетти. Они продолжали всплывать на каждом шагу. Фабиан со своими идиотскими затеями.
Я потёр бумажный кругляш между пальцами, невольно улыбаясь собственным мыслям. Да, мы с Фэй Коваленко стали парой, и вся стая отпраздновала это событие. Сородичи приняли её в роли пары альфы без малейших сомнений, просто доверившись воле духов и моим инстинктам. Они защитят её ценой собственной жизни, если потребуется, и я ни на миг не сомневался, что Фэй поступит в точности так же по отношению к ним. Теперь, когда мы соединились узами, я чувствовал, как её необычная энергия робко вплетается в сущности членов моей стаи. В Джун, Майку, Фаба, Инайю, близняшек…
С ощущением абсолютного покоя, окутавшего душу, я по запаху отыскал дорогу к танцевальной студии. Она была не одна — разумеется.
Пока Фэй выполняла упражнения, двигаясь плавно и грациозно, Нун в углу старательно вела смычком по виолончели, а Саммер сидела рядом на полу, что-то черкая в блокноте в больших наушниках. Чуть поодаль, уткнувшись носом в ворох диванных подушек, валялся Джонни — без сомнений, выжатый как лимон после тренировки с Майкой.
Стая редко давала ей передышку, но к настоящему моменту я ещё ни разу не слышал от неё жалоб. Казалось, каждое общение, каждая минута в чужой компании делали её лишь сильнее. Быть может, всё дело крылось в том, насколько одинокой была её жизнь до сих пор. Нам, шифтерам, выросшим внутри стай, потребность постоянно быть вместе временами казалась удушающей. Мы были куда более социальными существами, нежели наши дикие сородичи; взять хотя бы меня — я не унаследовал природных повадок ягуаров, предпочитавших бродить в полном одиночестве по гигантским территориям. Но даже меня иногда подмывало зарычать, чтобы все сделали шаг назад и оставили меня в покое.
Но не Фэй.
Она… словно загоралась всё ярче от каждого человека рядом с собой. Будто это и был её живительный источник питания, от которого её слишком долго держали отключённой.
Она почуяла моё присутствие ещё до того, как я показался в дверях — как и всегда, — но довела балетную связку до конца и лишь затем подошла поцеловать меня. Я с жадностью сгрёб её в охапку. Взмокшая от пота, в своём балетном наряде, она казалась мне невыносимо соблазнительной. Даже если сама Фэй свято верила, будто у меня какой-то фетиш на балет.
Моим фетишем была она сама. Целиком. В любом виде и в любом обличье.
Я потёрся носом о её нос и выразительно покосился на подростков:
— Не совсем то укромное местечко для танцев, какое я для тебя представлял.
— Я тоже представляла другое, — широко улыбнулась она. — Но мне здесь нравится.
Я фыркнул и снова прильнул к её губам. Пусть наш период закрепления связи и вышел далёким от классических канонов, я всё ещё ощущал его отголоски. Случались союзы, где связь окончательно укоренялась месяцами. Неудивительно, что со мной и Фэй всё происходило именно так. Она влекла меня на стольких уровнях, что физическая близость была лишь малой частью целого.
Внезапно тело Фэй в моих руках напряглось. Я ощутил всю её тяжесть — колени у неё подкосились.
— Ой, — выдохнула она.
— Ты в порядке? — я отстранился, вглядываясь в её лицо.
— Да, просто… — Она упёрлась ладонью мне в грудь и слабо тряхнула головой. Мелодия виолончели оборвалась, и из угла на нас синхронно уставились три пары глаз: — Голова немного закружилась. Наверное, мало поела перед тем, как встать к станку.
Ягуар внутри меня мгновенно взревел, но я тут же заткнул зверя. Недокормленная самка была несмываемым позором для любого самца, но я отлично знал, что Фэй пошлёт меня к чёрту, скажи я ей это вслух.
— Идём. В холодильнике есть витаминные шоты.
Инайя всегда держала наготове восстанавливающие настойки на экстренный случай. Я метнул суровый взгляд на подростков поверх макушки Фэй: «Сидеть на месте». Подхватив свою пару на руки, несмотря на её слабое ворчание, я бережно проследил за тем, чтобы она выпила весь сок до последней капли. Пристально следил за её движениями, проверял реакцию зрачков. Что-то не сходилось.
Пока она тянула настойку через соломинку, я уткнулся носом ей в шею и глубоко вдохнул. Это был её запах, да, но…
В нём пробивалось что-то ещё.
Быть может, дело в формировании связи? У новообразованных пар запахи всегда слегка менялись. Укус и фермент вызывали перестройку на клеточном уровне. А учитывая, что она метачеловек, мы с самого начала предполагали, что всё может пойти слегка иначе.
И всё же…
Я успокоился лишь тогда, когда Фэй вцепилась пальцами в ворот моей рубашки, утянула меня в укромный уголок коридора возле кухни и принялась целовать.
Разумеется, я тут же накрыл ладонью её грудь — чисто инстинктивный жест, — но тревога не отпускала меня ещё какое-то время.
— Тебе нельзя забывать о еде перед…
Она заглушила мои слова новыми поцелуями и невесомыми прикосновениями — её пальцы скользнули вниз по моему торсу, юркнули под футболку и оцарапали кубики пресса. То, как она двигалась, её прерывистое дыхание, её запах, обволакивавший меня целиком… Случались мгновения, когда я искренне не понимал, почему мне пришлось прожить целых двадцать пять лет, прежде чем она оказалась рядом со мной. Короткие секунды, когда я смотрел на неё, затаив дыхание, не веря собственной удаче и судьбе. И в конечном счёте мне было глубоко плевать на всё остальное, потому что она уже была моей — и останется моей навеки.
Мы целовались прямо там, точно подростки, прекрасно сознавая, что из-за угла в любую секунду может вынырнуть кто-то из стаи. Я мог бы выпустить больше феромонов, если бы сосредоточился, но с тех пор, как узы связи сомкнулись, первобытный инстинкт утихомирился. Моё дикое подсознание больше не терзалось страхом, что другие самцы попытаются её отнять. А та часть ягуара, которая любила покрасоваться, втайне упивалась мыслью, что нас кто-нибудь застукает и своими глазами увидит, с какой неистовой силой она меня желает. До какого исступлённого голода и жажды я способен её довести.
Разумная часть меня, впрочем, прекрасно понимала, что этому не бывать. Помимо феромонов или петрикора, густой дух секса и похоти на пушечный выстрел отпугнул бы любого кошачьего, у которого есть хоть капля мозгов в голове.
Но сама мысль…
У меня непроизвольно удлинились резцы, и Фэй тут же это заметила. Она осторожно провела языком по одному из них и лукаво улыбнулась:
— Опять допотопные мыслишки?
— Ты даже не представляешь насколько.
— Ну, думаю, общую картину я уловила. Тебя дико заводит мысль, что я здесь, в твоей полной власти, что любой может застать нас и учуять моё возбуждение, а ты будешь самодовольно облизываться, словно кот со сметаной, ведь от тебя я теряю голову… Докажешь всем, какой ты потрясающий самец и как виртуозно умеешь доставлять мне удовольствие. — Я замер как вкопанный: — Я ведь угадала, да?
Я глухо зарычал и впился в неё поцелуем. Прикусывал её губы и ласкал языком куда грубее и требовательнее, чем обычно, а добравшись до шеи, жадно припал к коже. Её смешок захлебнулся в звонком стоне, который, верно, разнёсся по всему дому. Мои руки оглаживали и сминали её грудь, тонкую талию, бёдра, и к тому моменту, когда ладонь опустилась к её лону, моя пара уже не переставая извивалась и невнятно бормотала что-то себе под нос.
— Ты можешь просто попросить меня.
— О чём?
— Чтобы я вылизал тебя прямо здесь, в коридоре.
— Реми…
— Попроси меня, цветочек. В мире нет ничего, чего бы мне хотелось сильнее.
Она заколебалась, но вовсе не оттого, что не знала, как отказать. И я прекрасно это видел.
Я опустился перед ней на колени, не обращая внимания на каменную эрекцию, давившую на ткань штанов. Потянул за края её трико — и тонкая ткань разошлась с сухим треском. Я не собирался рвать её наряд, но когти… Впрочем, судя по вспыхнувшим щекам Фэй, её это нисколько не огорчило.
Я закинул одну из её ног себе на плечо, раскрывая её тело.
— Ты ведь слышала когда-нибудь, как сильно кошки любят умываться языком?
Она откинула голову назад, прижимаясь затылком к деревянной обшивке стены:
— Ну вот, началось.
Я самодовольно ухмыльнулся. Похоже, Фэй одновременно обожала и ненавидела то, что я не затыкался во время секса.
Сдвинув в сторону её трусики, я глубоко вдохнул, позволяя упоительному аромату моей возбуждённой самки разойтись по каждой клетке тела. Она была настолько соблазнительной и лакомой, что у меня буквально потекли слюнки. Я прикусил нижнюю губу, когда её бёдра едва заметно качнулись мне навстречу.
— Не… не разглядывай так.
— Почему?
— Я думала, что… — Она бросила короткий взгляд вдоль коридора — пока ещё совершенно пустого.
— А, ты решила, будто мы сделаем всё по-быстрому и кое-как только потому, что стоим на виду, да? — Я щёлкнул языком, и, поскольку моё лицо находилось возле самого её средоточия, она ощутила эту вибрацию и издала сдавленный всхлип: — Назови хоть один раз, когда я не брал от тебя всё без спешки.
Спустя пару секунд она вскинула на меня вызывающий взгляд:
— В тот день в душе ты наяривал мне так, будто от этого зависела твоя жизнь.
Я усмехнулся и склонил голову набок, признавая её правоту. Тогда я был настолько одержим идеей услужить ей и наказать самого себя, что сосредоточился лишь на том, чтобы как можно скорее довести её до разрядки и сбить с толку.
— Значит, вот чего ты хочешь? Быстрой грязной случки?
Она промолчала. Лишь замерла с приоткрытыми губами, не отрывая от меня взгляда…
Стало быть, да: моя самка жаждала грязи и скорости.
Я хищно облизнулся:
— Чудно.
Я успел заметить, как расширились её зрачки, прежде чем притянул её ближе, намереваясь уткнуться лицом между её бёдер, и…
Кто-то с заносом вылетел из-за угла.
Фэй пронзительно взвизгнула и с такой силой огрела меня ладонью по затылку, что я в полном ошеломлении распластался на полу, пока она, судорожно прикрывая пах руками, отскакивала в сторону на цыпочках.
Майка застыл на месте с разинутым ртом, словно отказываясь верить увиденному. Или, точнее сказать: тому, что он едва не увидел. Твою же налево, я даже поцеловать её толком не успел.
Постепенно до моего беты дошёл весь комизм и ужас ситуации. Для Чёрного Клыка в этом не было ничего диковинного: шифтеры славились своей неукротимой страстью и полным отсутствием стыда перед плотскими утехами. Мы считали это чем-то совершенно естественным, и хотя предпочитали уединение, все уже привыкли то и дело натыкаться на какую-нибудь забывшую обо всём парочку, милующуюся прямо посреди бела дня.
Вот только Майка отшатнулся с такой миной, будто застукал собственных родителей.
— Твою дивизию… Чёрт побери!
Вот же чистоплюй несчастный.
— Не смотри! — визжала Фэй.
Мой друг демонстративно отвернулся к нам спиной и тяжело зарычал:
— Поверь мне, мелкая человечишка, там нет абсолютно ничего, на что мне хотелось бы пялиться. — Несмотря на всю суровость тона, густая краска уже заливала его шрамы до самых ушей.
Я прекрасно понял, о чём он подумал: никто другой в стае не влетел бы сюда так по-дурацки, как он, потому что любой нормальный шифтер за версту почуял бы, чем мы тут занимаемся.
Я поднялся на ноги, стянул с себя футболку и повязал её вокруг бёдер Фэй. Она была ей настолько велика, что сошла за приличную юбку до самых коленей.
— Мы уже вполне благопристойны, святоша.
Фэй испепелила меня взглядом, в котором отчётливо читалось: «Это ты про себя, что ли?» Она залилась румянцем ничуть не меньше Майки.
— Сначала Фабиан, теперь он…
— Я же говорил: такова доля пары альфы. Никакого уединения не существует в природе.
Тяжело и сокрушённо вздохнув, мой бета наконец повернулся к нам лицом. Вид у него был такой, словно ему нестерпимо хотелось сигануть из окна третьего этажа.
— За что, Реми? Нет, серьёзно: за что мне это?
Я невозмутимо скрестил руки на груди:
— Вот когда сам пару найдёшь, я посмотрю, будет ли тебе дело до того, где приспичило.
Я мгновенно понял, что сморозил глупость: огонёк насмешливости в глазах Майки мгновенно потух.
— Со мной этого никогда не случится.
— Послушай, я не хотел…
Но Майка сделал шаг назад, окончательно захлопнув перед нами все внутренние двери:
— Идёмте за мной. Есть кое-что, на что вы должны взглянуть.
***
Фабиан и Джунипер сидели в общем зале перед телевизором. Они поставили трансляцию на паузу прямо посреди вечернего выпуска новостей на одном из проморфных телеканалов страны. Его финансировали несколько компаний шифтеров, среди которых была и «ТерраЛум».
Ведущая, Леона Риос, принадлежала к Дубовой Гриве — самой влиятельной стае лосей на всём Тихоокеанском Северо-Западе. В медиапространстве она пользовалась глубоким уважением; даже противники морфов не раз отдавали должное её беспристрастности и профессионализму.
Едва мы прочли бегущую строку внизу экрана, Фэй замерла на месте.
«Срочная новость. Сегодня утром власти подтвердили обнаружение тела Ивана Демидова, личного секретаря биотехнологического магната Валентина Коваленко».
Я стоял рядом со своей парой, чутко ловя малейшие перемены в её состоянии.
Джунипер бросила на меня беглый взгляд и обратилась к Фэй:
— Твой отец сделал заявление. — И нажала на кнопку воспроизведения.
Леона Риос на экране ожила, продолжая выпуск:
— Тело Демидова было обнаружено в его доме в Корваллисе. И хотя расследование находится на начальном этапе, источники, близкие к делу, указывают на то, что гибель может быть связана с предполагаемой незаконной деятельностью, в которую Демидов был вовлечён на протяжении нескольких месяцев. На теле насчитали тридцать четыре ножевых ранения, три из которых оказались смертельными. Большинство ударов пришлось на лицо, обезобразив его до неузнаваемости. Кроме того, у трупа отсутствовала кисть руки. — Лицо ведущей оставалось предельно сосредоточенным, между бровей залегла глубокая складка. В правом верхнем углу транслировалась короткая видеозапись, где полицейские выносили из здания тело в чёрном пластиковом мешке. — По имеющимся данным, следствие отрабатывает несколько версий, включая связь с теневыми финансовыми операциями и контакты с местными наркокартелями. На текущий момент арестов произведено не было. Сегодня утром Валентин Коваленко выступил с кратким заявлением, в котором выразил глубокое потрясение в связи с открывшимися подробностями о деятельности своего секретаря.
Фэй судорожно вцепилась в спинку дивана, когда её отец появился на экране во весь рост. Он всегда был видным, магнетически притягательным мужчиной. Перед журналистами у входа в свой штаб в Портленде он предстал с безупречно скорбным выражением лица. Одетый в безукоризненный дизайнерский костюм, с аккуратно подстриженной эспаньолкой — всё как всегда.
— Я глубоко потрясён этой вестью и открытием того, что человек, которому я доверял долгие годы, мог быть замешан в подобного рода деятельности за моей спиной и без моего ведома, — произнёс он, глядя прямо в объектив камеры. — Сейчас мой главный приоритет — оказать всестороннее содействие властям, чтобы пролить свет на эти трагические события.
Картинка снова переключилась на студию, где Леона Риос, едва заметно приподняв бровь, аккуратно переложила листы на столе:
— Напомним, что это не первый случай, когда имя Валентина Коваленко всплывает в связи с сомнительными расследованиями. В последние годы ряд правозащитных организаций неоднократно указывал на причастность некоторых его предприятий к незаконным действиям, нарушающим права сообщества шифтеров — обвинения, которые бизнесмен неизменно отвергал в самой категоричной форме. На данный момент официальной связи между этими прецедентами и гибелью Ивана Демидова не установлено. Тем не менее мы хотим напомнить нашим зрителям: в сферах, где переплетаются власть, страх и молчание, реальность редко бывает столь однозначной, какой кажется на первый взгляд. Мы продолжим следить за развитием событий.
Джунипер щёлкнула пультом, выключая телевизор, и в комнате повисла тяжёлая, гнетущая тишина. Думаю, мы все думали об одном и том же: труп Демидова нашли у него дома… в точности как когда-то нашли Канон Минагаву.
Фэй несколько секунд молча смотрела на погасший экран.
— Я же говорила вам, — проронила она наконец совершенно бесцветным голосом. — Он любит меня… по-своему.
Фабиан нервно взъерошил свои розовые волосы:
— Ты уверена, что это дело рук твоего отца?
— Иван годами творил всё, что вздумается, прикрываясь связями отца. И теперь его вдруг истыкали ножами за «незаконную деятельность»? — Фэй саркастично хмыкнула: — Таким способом отец даёт мне понять, что защищает меня.
Все промолчали. Я стиснул кулаки, изо всех сил удерживая себя в руках, чтобы не выплеснуть всё, что я думал по этому поводу. Фэй и без того всё понимала, ей не требовалось слышать это от меня. Она лучше кого бы то ни было сознавала отцовские манипуляции и то, насколько чудовищно искажено его восприятие реальности.
Никто не решался нарушить молчание. Пока Фэй не повернулась ко мне, тихо вздохнула и слабо улыбнулась:
— Прости, у тебя не выйдет выпотрошить Ивана и принести мне его кишки на блюдечке.
Напряжение мгновенно лопнуло. Майка закатил глаза — без сомнения, в очередной раз подумав про себя, какая же Фэй странная.
— Я обещал тебе совсем не это.
— Я почти уверена, что там упоминались его кишки или, как минимум, требуха.
Я шагнул вперёд и прижал её к себе, укрывая в кольце рук. Она уткнулась подбородком мне в грудину, снизу вверх заглядывая мне в глаза.
— Мне жаль разрушать твои ожидания, но мы, ягуары и пумы, убиваем предельно чисто. Мы прокусываем череп, чтобы смерть наступала мгновенно, — я легонько постучал пальцами по её макушке, — и сразу выедаем самые питательные части. — Моя ладонь скользнула ниже, бережно коснувшись кожи прямо над её сердцем: — Мы не тигры и не львы, мы не любим драмы, не размахиваем когтями направо и налево и не заливаем всё вокруг реками крови. Мы действуем бесшумно, терпеливо и хирургически точно. Если только дело не переходит в плоскость личной мести.
И, как происходило всякий раз, когда я приоткрывал перед ней самые беспощадные грани нашей звериной натуры, Фэй доверчиво расслабилась в моих объятиях:
— Какой хвастун.
Джунипер негромко кашлянула:
— Должна признать, такого поворота событий я не ожидала.
— А я, пожалуй, где-то в глубине души ждала, — Фэй в последний раз провела ладонью по моей спине и сделала шаг назад. — Когда мне было одиннадцать, женщина, которая учила меня на дому, исчезла буквально за один день. Она пыталась помочь мне; думаю, она хотела заявить о том, что видела, и о том, что меня не внесли ни в один официальный реестр. Я так и не узнала, что с ней стало, но мне слабо верится, будто отец ограничился вежливым предупреждением и просто отпустил её на все четыре стороны. То же самое произошло с лаборантом, который однажды пожалел меня, когда мне исполнилось шестнадцать. Его звали Стив, и он счёл форменным безумием то, что меня заперли в боксе с тремя шифтерами. Тремя самцами нехищных видов. Их… накачали стимуляторами, чтобы спровоцировать гон. — Пока Фэй наконец рассказывала хоть крупицу того кошмара, что творился с ней в той проклятой лаборатории, я ловил себя на том, что пячусь назад, пока не упёрся во что-то надёжное. Во что-то твёрдое, что удержало бы меня в реальности и не позволило сорваться в глухой звериный рёв ягуара. Этим «чем-то» оказался Майка: он мёртвой хваткой вцепился мне в плечо. — Это было отвратительно. Морфы из последних сил пытались сдержать себя и не навредить мне, но один из них, бобр, обратился прямо посреди эксперимента… — Она рассеянно провела пальцами по внутренней стороне левого бицепса. К этому дню я уже наизусть помнил карту каждого шрама на её теле и знал, что там темнели две короткие параллельные отметины сантиметров по пять каждая. След зубов бобра, как выяснилось. — Ну а Black Edge во время своих опытов вечно тыкались вслепую и так и не сумели довести формулы до ума. Подобные гормональные сбои вызывают чрезмерную ярость у самцов и, насколько я слышала, затяжные депрессивные эпизоды у самок. Что само по себе отлично, ведь это значит, что у них нет рабочего состава, способного принудить их к спариванию против воли.
Джунипер потрясённо опустилась на подлокотник дивана:
— Господи милосердный…
— Так или иначе, Стив вытащил меня оттуда, обработал раны и, в точности как моя учительница, пообещал, что вызволит меня. Я пыталась отговорить его. Твердила, что это бесполезно и он лишь подставит себя под удар. Но… он был хорошим человеком. — Её дивные разноцветные глаза подёрнулись влагой. Она не уронила ни слезинки, но даже этого хватило, чтобы во мне взвилось дикое желание сорваться с места, найти Коваленко и по кускам разодрать его на части прямо сейчас. Я солгал Фэй. Случались моменты, когда ягуары упивались терзанием добычи и бывали на редкость изощрёнными садистами. Хватка Майки на моём плече стала стальной. — В точности как доктор Драммонд. Ровно то же самое стряслось и с Иваном. Он перешёл черту дозволенного.
— Спасибо, что рассказала нам, — тихо выдохнула Джунипер. — Мы знаем, как тяжело тебе об этом говорить.
С чуть отрешённым взглядом Фэй слабо, едва заметно улыбнулась:
— Эксперименты длились четырнадцать лет, но клянусь вам: я помню в лицо каждую жертву. Я вам обещаю.
Я зажмурился и заставил себя сосредоточиться. Знакомая удушливая жажда убийства — та абсолютная, всепоглощающая ярость, что затапливала меня всякий раз, когда ситуация выходила из-под контроля, — прокатилась по телу от макушки до самых пят. Я позволил дощатому полу и дыханию леса за стенами впитать эту тьму, после чего коротко похлопал Майку по руке.
Бета медленно разжал пальцы.
Я открыл глаза и шумно втянул воздух:
— Идём в тактический штаб. Продолжим отсекать варианты.