— Что, прошу прощения? — Каэлис огибает стол широким шагом и едва ли не броском срывается вперёд: — У тебя здесь нет никакой власти.
— Напротив, есть. — Эмилия сохраняет ледяное спокойствие, извлекая бумагу. Перед глазами всплывает то самое послание, с которым в начале года явился Равин. Грамота за личной подписью короля. Сердце колотится о рёбра, и единственное, что удерживает моё седалище на стуле, карты — в колоде, а лицо — в маске невозмутимости, это знание: никто, кроме Сорзы, меня не раскрыл. — По высочайшему повелению короля Академия Аркан переходит под начало Эмилии Венталл ради поимки изменницы Клары Грейсворд вплоть до полного завершения дознания.
Зал взрывается рокотом перешёптываний и тревожных взглядов. Если бы взором можно было убивать, Каэлис уже выкосил бы здесь каждого до единого.
Каблуки Равина отбивают зловещее эхо, когда он неспешно пересекает просторный зал. Он снисходительно хлопает брата по плечу — жест выглядит ободряющим ровно настолько, чтобы завуалировать неприкрытое высокомерие: — Эмилия неделями прочёсывала мой город, так что здесь всё займёт от силы пару дней. Нам необходимо удостовериться, что эта крыса не забилась обратно в свою старую нору.
Эмилия бросает в притихший зал: — Верным подданным Орикалиса нечего страшиться. Немедленно разойдитесь по своим комнатам и ждите дальнейших указаний.
С колотящимся в горле сердцем я увожу своих учеников. Проходя мимо Эмилии, я заставляю себя ровно дышать, держать взгляд прямо перед собой, расправить плечи и чеканить шаг.
Если она здесь, значит ли это, что и Иерофант прибыл с ней?
Второкурсники идут следом за мной в сопровождении горстки Стеллисов. Сорза держится подле меня, как и Дристин с Лурен, привыкшие не отставать от неё ни на шаг. Никто не роняет ни слова, пока мы минуем всё новые и новые патрули рыцарей, рыщущих по коридорам. Холодный пот выступает у меня на лбу. Грегор предупреждал, что в городе обстановка накаляется с каждым часом. Неужели стряслось нечто такое, что пригнало их сюда?
Мне нужно проверить Арину. Но сейчас об этом не может быть и речи. Она продержится, пока мне не удастся выкроить мгновение и ускользнуть. Грегор на месте.
Стоит нам подойти к общей гостиной студенческих спален, как один из Стеллисов преграждает нам путь.
— Мне нужна Сорза Спригспарк. — Требование звучит сухо и официально, но мне чертовски не нравится то, как его ладонь покоится на эфесе меча, суля скорую расправу.
Сорза не трогается с места. Вместо этого её взгляд метнулся ко мне. Я едва заметно киваю. Этому я помешать не в силах.
— Что вам от неё нужно? — неожиданно подаёт голос Лурен — куда смелее, чем я могла от неё ожидать.
— Она пойдёт на допрос, ровно как и все остальные, — голос Стеллиса остаётся ровным, но пальцы на рукояти сжимаются крепче.
— Студенты этой Академии находятся под опекой директора. Вы не имеете права уводить нас невесть куда и творить всё, что вздумается. Мы студенты, мы арканисты, а не предатели! — Лурен даже не вздрагивает. Что вообще произошло с ней между курсами, раз она стала такой дерзкой?
— Вы слышали приказ короля. Академия временно перешла под командование капитана Эмилии. — Рыцарь делает шаг вперёд: — Сорза, живо.
Сорза ободряюще сжимает ладонь Лурен. — Всё будет в порядке, — шепчет она.
— Пошла. — Рыцарь грубо хватает Сорзу за другую руку, дёргая на себя.
— Не распускайте руки перед моими учениками, — твёрдо произношу я. Он одаривает меня настороженным взглядом. — Она подчиняется приказу.
— Я делаю то, что считаю нужным. — Мужчина ухмыляется — вернее, презрительно скалится, — и о, как же меня выворачивает от его слов. Он толкает Сорзу в сторону других рыцарей, и те перехватывают её стальной хваткой. Они упиваются свалившейся на них властью — возможностью ворваться в чертоги, которые Каэлис годами отвоёвывал у Орикалиса.
— Я сказала: уберите от неё руки. — Я выступаю вперёд. Это безумие. Непомерный, чистый риск. Клара, ты круглая идиотка, — мысленно отчитываю я себя на каждом шагу. Но отступить сейчас — значит окончательно предать маску Софи Вейлгар, наставницы, радеющей за каждого ученика. Да и ненависть к подобной швали въелась в меня слишком глубоко, чтобы дать задний ход.
— А то что? — Стеллис вырастает между мной и Сорзой. Без малейшего зазора он хватает меня за лицо, стискивая пальцы на челюсти. Другой рукой он приотпускает меч в ножнах. Мой разум лихорадочно перебирает карты в колоде. — Что ты мне сделаешь?
— Она ничего тебе не сделает. — Голос Каэлиса звенит ледяной яростью.
Прямо перед моим носом вспыхивает сноп света, который в то же мгновение пожирает мгла. Порыв ветра взмётывает мои волосы. И давление на лицо мгновенно пропадает.
Я моргаю, глядя, как чужая рука падает на пол. Не опускается. Не соскальзывает.
Падает.
С тяжёлым металлическим звоном.
Отсечённая по самое запястье. Магия взрезала доспех, плоть и кость с пугающей лёгкостью.
Стеллис ошарашенно пялится на культю своего запястья, а затем разражается истошным, леденящим кровь воплем. Он пятится назад, пошатываясь. Я чувствую поступь приближающегося Каэлиса: под тяжестью его ауры студенты безмолвно расступаются. Он смотрит через моё плечо прямо на изувеченного солдата.
— Посмей ещё хоть раз распустить руки перед теми, кто принадлежит мне, и ты лишишься куда большего, — чеканит Каэлис.
Рыцарь не в силах вымолвить ни слова. Его колотит от шока. Кровь хлещет на плиты пола, собираясь в багровую лужу. Его соратники лихорадочно тасуют колоды, заклинаниями пережимая кровотечение. Мужчина подхватывает с пола свою отрубленную кисть и бросается прочь.
Положа руку на сердце, я искренне сомневаюсь, что подобное увечье вообще поддастся исцелению.
— Беги, нажалуйся моему братцу, словно мы сопливые мальчишки, — цедит Каэлис сквозь зубы с нарочитым вздохом. Затем он разворачивается к оставшимся Стеллисам — тем, что держат Сорзу и теперь стоят тише воды, ниже травы: — Вы можете прикрываться благословением моего отца сколько угодно. Но зарубите себе на носу: эти двери открыты перед вами лишь на время. Это моя Академия, где я взращиваю королевских арканистов. Причинить им вред — значит посягнуть на собственность короны.
Ни звука в ответ. Никто не шевелится. У большинства присутствующих челюсти отвисли до самого пола.
— Студенты, по комнатам, — командует Каэлис. Стеллисы пользуются заминкой, чтобы убраться восвояси. Принц мажет взглядом по мне: — Госпожа наставница.
Студенты устремляются в одну сторону, мы с ним — в другую. По коридору, ведущему в преподавательское крыло. Ни у кого не возникнет и тени сомнений. И всё же моё сердце бешено колотится.
Стоит нам скрыться из виду, как он замедляет шаг и прижимает меня к нише в стене, бережно касаясь моего лица — словно его пальцы способны стереть саму память о прикосновении Стеллиса. Будто это грязное пятно, которое Каэлису во что бы то ни стало нужно сгладить.
— Ты цела?
— Цела.
— Тебе не следовало вмешиваться, — шепчет он.
— Тебе тоже, — отзываюсь я столь же тихо. — Я же просила тебя не защищать меня столь опрометчиво.
— Я сдохну раньше, чем позволю кому-то так с тобой обращаться. — Он издаёт глухой смешок: — Впрочем… дело не только в тебе. За подобную дерзость я готов сварить каждого из них заживо в их же латах. Плевать на королевские указы. Я ничуть не удивлюсь, если эту бумажку состряпал сам Равин.
Никогда прежде я не видела Каэлиса в таком бешенстве. Настолько… на пределе. Его ярость, хоть и оправданна, внушает суеверный страх. Он напуган. Я едва ощутимо касаюсь его предплечья.
— Не тревожься за меня. — Я понижаю голос, заглядывая ему в глаза: — Я способна постоять за себя.
Мои заверения ни на гран не успокаивают его натянутые нервы. — Он здесь.
Два слова заставляют меня заново пережить каждое решение, принятое за последние недели. Он здесь. Иерофант. Голос Каэлиса падает до едва различимого шепота: — Ты уверена? Быть может, это твой последний шанс отступить от задуманного.
Я понимаю, о чём он: уверена ли я, что Иерофанту можно доверять? Нет. В этом мире осталось слишком мало людей, в чьей верности я уверена безоговорочно. Но я могу верить в то, что у него есть свои счёты с королём. Что этой ненависти хватит с головой, чтобы толкнуть его в союзники ко мне. На это я уповаю.
— Уверена. — Пусть карты ложатся как угодно. Пусть мне достанется либо награда, либо кара за мою веру. Пусть это станет проверкой того, чем оборачивается моё доверие. Он кивает. Я расправляю плечи и сглатываю подкативший к горлу страх, отдающий едкой горечью на языке: — Делай то, что должно, чтобы осадить брата. А я пригляжу за студентами.
Его взгляд наконец слегка теплеет: — Спасибо. — Этот принц, несмотря на всю свою колючую броню, искренне радеет за студентов, которых поклялся защищать. — Могу лишь предположить, что именно изыскания держали тебя вдали от моих покоев. Судя по тому, сколько раз я замечал тебя в библиотеке в самые неподобающие часы.
— Ты следил за мной? — Мне следовало бы встревожиться. Но вместо этого я изо всех сил борюсь с подступающим к щекам румянцем. В конце концов, это же Каэлис. Тот самый мужчина, который только что срубил Стеллису руку по самое запястье, защищая меня.
Он полностью пропускает мой вопрос мимо ушей: — Ты продвинулась в поисках?
Я прекрасно понимаю, о чём он спрашивает, и в горле встаёт тугой ком: — Не особо.
— Чем скорее мы покончим со всем этим кошмаром, тем лучше.
— Думаешь, я сама этого не понимаю? — В моих словах сквозит глухое раздражение, но направлено оно вовсе не на него. — Я пытаюсь.
— Позволь мне помочь. Приходи ко мне.
— Сперва мне нужно было исчерпать все остальные варианты.
— Словно я для тебя — лишь крайняя мера? — Он пытается отшутиться едким смешком, но я вижу, как глубоко его задели мои слова.
— Нет, — выпаливаю я, обеими руками вцепляясь в его ладонь. От этого движения я подаюсь вперёд, так что наши носы почти соприкасаются. Мы дышим в унисон. — Я… на меня слишком много всего навалилось, Каэлис. Я просто пытаюсь нащупать почву под ногами.
— Я знаю. Но в том-то и дело: тебе вовсе не обязательно тащить всё это в одиночку. — Его пальцы смещаются, переплетаясь с моими. — Я знаю: такова твоя натура, твой инстинкт. Ты сильная, ты привыкла полагаться лишь на себя, и ничего из этого не должно меняться. Но со мной тебе незачем выстраивать эту стену. Я буду на твоей стороне до скончания времён.
Я тихо вздыхаю: — Я знаю.
Он кивает: — Когда это безумие с Эмилией закончится… приходи ко мне. Пожалуйста.
Как и всегда, именно это «пожалуйста» решает всё. — Хорошо.
— Спасибо. — С его губ срывается вздох облегчения, но пальцы не разжимаются. Он всматривается в моё лицо, словно жадно впитывая каждую черту перед долгой разлукой: — А до тех пор — береги себя.
— И ты себя береги.
Каэлис выпускает мою руку и первым делает шаг прочь. Я остаюсь стоять в нише, укрытая от чужих глаз; ладонь пылает там, где её сжимали его пальцы. Я возвращаюсь в свою комнату, но сесть не в силах. Первые несколько часов я просто мечусь из угла в угол, замирая каждый раз, когда за дверью в коридоре раздаётся лязг лат или хриплый окрик Стеллиса. Ближе к вечеру я пытаюсь взяться за нанесение чернил, но карты валятся из рук. Ожидание высасывает меня без остатка, а натянутые нервы отказываются затихать.
В любую секунду Иерофант может передумать. В любую секунду моё прикрытие может пойти прахом. Даже если он не знает моего нового лица — ему это и не нужно.
На следующее утро за мной наконец приходят.