Реми
У сверхдоминантных шифтеров (в особенности у альф) уровень гормонов в крови хронически и в разы превышает показатели обычных людей и остальных представителей их вида. Тестостерон, кортизол, катехоламины… Всё это делает их эмоциональные реакции более молниеносными, обострёнными и телесно выраженными.
«Срыв» наступает тогда, когда эта и без того работающая на пределе система подвергается запредельной перегрузке: нестерпимой боли, непрекращающейся ярости или прямой угрозе стае. Рациональный отдел мозга на время полностью вытесняется древнейшими структурами — теми самыми, что отвечают за звериную реакцию нападения или выживания. Это не осознанный выбор. Это функциональное отключение разума.
Из книги «Физиология доминантов»
— Значит, Фэй убеждена, что именно это и было главной тайной за той дверью, — подытожил я.
Я натянул армейские ботинки и затянул шнуровку резкими, резкими движениями.
Вокруг меня на первом этаже Штаб-центра кипел настоящий муравейник: стражи во всеоружии заканчивали сборы под началом Майки. Но в эту минуту меня волновала лишь Джунипер. Она закрылась в кабинете и вот уже больше часа упорно пыталась выйти на защищённый канал связи. На долину Уилламетт опускалась ночь, и последние отблески заката догорали на широких панорамных окнах. Всего двадцать четыре часа назад я был дома, и Фэй всерьёз выспрашивала у меня, точно ли мы делим общий ящик для носков на двоих раз и навсегда.
Мысли о ней…
«Не сорвись снова.
Второго срыва ты себе позволить не можешь».
К счастью, благодаря тому приступу пик слепого бешенства отпустил меня, и голова теперь работала кристально ясно.
Фабиан молча кивнул. Он был с ног до головы облачён в тактический чёрный камуфляж, а его броскую шевелюру скрывала балаклава. Единственным, что выдавало его в полумраке, оставались бирюзовые глаза и пирсинг в нижней губе:
— Если хочешь знать моё мнение, в этом есть резон.
Я с такой силой рванул шнурки, что они едва не лопнули:
— Я твоего мнения не спрашивал.
— Видел бы ты её. — Мой страж, безрассудный как обычно, позволил себе самодовольно усмехнуться: — Она назвала нас идиотами и построила за считаные минуты. Достойная пара для альфы, ничего не скажешь.
В этом я не сомневался ни единой секунды. Я глубоко-глубоко вдохнул, напоминая себе, что моя ярость направлена вовсе не на Фабиана и не на кого-либо из членов моей стаи. И даже не на Фэй с тем решением, которое она приняла.
Моё бешенство порождал сам факт того, что в этом мире существовали твари и обстоятельства, посмевшие разлучить меня с моей парой.
— Духи никогда не ошибаются, — глухо бросил я. — Вспомни об этом, когда придёт твой черёд.
Фабиан картинно передёрнул плечами:
— Не каркай, умоляю. Мне ещё жить да жить.
— Это вообще-то не смертный приговор, в курсе?
— Да вы тут вокруг меня один за другим как мухи мрёте! В прошлом году был Райли. Ты помнишь Райли? Рубаха-парень был. Ну, знаешь, пока не нашёл Надю и не превратился в унылое бревно. Потом Куинн, который до сих пор каждый божий день фонит феромонами за версту. А теперь ты — только что пережил каноническое событие, сделавшее из тебя монстра из кошмаров. А уж о нём… — Он понизил голос и ткнул большим пальцем назад, указывая на Майку, который висел на телефоне в противоположном конце просторного зала: — …о нём лучше вообще помолчать. Чёртов монах-схимник.
У Майки хватало собственных демонов и с головой хватало причин не подпускать к себе ни единую живую душу. Я заправил штанины тактических брюк в берцы и поднялся на ноги во весь рост:
— Ты ведь знаешь, что в своё время твои родители тоже образовали пару и лишь благодаря этому ты сейчас здесь стоишь?
— Избавь меня от лекций по кошачьему половому воспитанию. Я предпочитаю подольше посидеть на скамейке запасных перед главным матчем жизни.
— Отличная метафора. Знаешь что? — Я увесисто опустил ладонь ему на плечо: — Будь я одним из духов и услышь я тебя прямо сейчас, я бы выбрал тебя следующим.
Он сердито отпихнул мою руку и демонстративно сплюнул на пол. Фабиан был записным гулякой, но при этом страшно суеверным. Семья Мендоса принадлежала к числу древнейших родов стаи и чтила духов истовее многих.
— Терпеть тебя не могу, альфа.
Голос Джунипер разнёсся по всему Центру, перекрывая гул сборов:
— Есть контакт!
Мы вихрем влетели в кабинет. Экран планшета рябил тёмным расфокусом. На размытом фоне едва проступал неясный мужской силуэт. Я бы усомнился, что перед нами Вэнс, если бы не его сухой, низкий голос из динамика:
— Надеюсь, дело срочное, я по уши занят.
Я намертво упёрся ладонями в крышку стола, нависая над экраном:
— Мы принимаем твоё предложение. Мы пойдём с тобой на штурм Black Edge и разнесём там всё до основания. Доставим голову Коваленко твоим таинственным кураторам.
Из динамика донеслось недовольное фырканье и шорох ткани. Спустя пару секунд тусклый свет его собственного устройства — скорее всего, экрана смартфона — немного осветил его лицо. Несмотря на то что по возрасту он был нашим ровесником, глубоких морщин и тёмных кругов под глазами у него заметно прибавилось с момента нашей прошлой встречи:
— Отлично. И что же заставило вас?..
— Операция начнётся сегодня ночью.
— Нет. Время выбрано крайне неудачно. Мы же договаривались…
— К чёрту то, о чём мы договаривались! Они забрали её! — Мой голос сорвался, в лёгких перехватило воздух. Я до сих пор не мог уложить это в сознании. Даже после пережитого срыва, после той пожиравшей меня изнутри слепой ярости и долгих споров с ближним кругом… Моя звериная душа категорически отказывалась принимать тот факт, что её нет здесь, рядом со мной. Что она в лапах ублюдков и ежесекундно висит на волоске от смерти. — У них моя пара. Ты вообще понимаешь, что это значит, чёрт возьми?! Это вся моя жизнь! Я не… — Я отшатнулся от стола и с силой провёл ладонями по лицу: — Я так больше не могу…
Джун мягко положила руку мне на спину:
— Рем…
— Вашей конторе нужны неопровержимые улики? — глухо зарычал я в экран. — Так вот: прямо сейчас Фэй там и добывает их для вас!
Вэнс разразился такой отборной очередью ругательств, которая никого из нас не удивила, но зато подарила мне твёрдую надежду. Этот парень искренне переживал из-за того, что стряслось с Амандой Лебоу. Каковы бы ни были истинные цели его тайной структуры, совесть у него имелась.
— Я пока не в пуле перевозчиков. У меня нет точных координат объекта.
— Это решается проще простого. Ты сам говорил, что у доктора Моро есть один конкретный пунктик.
Вэнсу понадобилось ровно три секунды, чтобы сложить два и два:
— Пара хищников.
На моих губах оскалилась хищная, беспощадная усмешка:
— И именно её ты ей и предоставишь.
***
Равена с силой прижала ребро ладони ко лбу. Она прикончит её. Если эта соплячка сию же секунду не захлопнет свою пасть, она лично придушит её, и плевать на всё остальное.
— Заткните её наконец! — рявкнула она на одного из ассистентов.
Мужчина, которому, судя по всему, два диплома и три магистерские степени не прибавили ни капли смелости, лишь нервно заломил пальцы:
— Мы не можем вводить ей больше седативных. Она обычный человек, у неё начнётся коллапс.
«Коллапс».
«Возможен коллапс».
«Доктор, нам необходимо остановиться. Организм на грани коллапса».
Как же она ненавидела это проклятое слово. Пустая помеха на её пути.
С какой стати она вообще должна оглядываться на дурацкие моральные нормы, если истинная цель — сокрушить все устои ради чего-то неизмеримо более грандиозного и чистого?
Она зашагала к боксу, откуда без умолку доносился визг девчонки. Равена привыкла считать дочь Коваленко невыносимо трудной пациенткой, но та хотя бы выдерживала практически любые испытания. А после её нелепой попытки взбунтоваться родной отец быстро призвал её к ногтю. Какое упоительное торжество испытала доктор, когда нажала кнопку, активировавшую биогибридный имплант. Не зря она потратила время, чтобы освоить управление «НейроТрейсом». Коваленко дважды пытался вернуть своё чадо по-хорошему и в итоге запустил план «Б».
Новенькая же не отличалась ни подобной стойкостью, ни удачей дочери шефа. Обычная детдомовка, бесполезная обуза для бюджета штата, как ей доложили. Пустое место, которое хватятся от силы на пару недель, прежде чем списать в без вести пропавшие.
Она прикажет сжечь её труп. Какой смысл выбрасывать тело где попало, если на горизонте нет стай, которым нужно пощекотать нервы?
Она вошла в бокс.
— Нет! Умоляю! — истошно голосила соплячка: — Только не снова! Не надо!
— Чем скорее ты перестанешь орать, тем быстрее мы начнём и закончим, — Равена встала у края смотрового стола: — И тем меньше боли тебе причинят, Аманда.
— Вы обещали то же самое в прошлый раз! А вы… вы…
— Я не раздаю обещаний. Я констатирую факты. Хочешь, чтобы всё кончилось быстрее? — Доктор мёртвой хваткой сжала её лодыжки: — Подчиняйся.
Она была настолько взвинчена, что не слышала ни звука открывшейся двери, ни голосов, пока её не позвали:
— Доктор Моро.
Она обернулась с хищным оскалом. Вспышка раздражения слегка угасла, когда она увидела одного из охранников.
Тот протянул ей трубку:
— Один из ловцов. Говорит, дело срочное.
Она поджала губы. Лучше бы ему и впрямь иметь вескую причину.
— Доктор, — донёсся из динамика низкий, серьёзный голос Вэнса. Впрочем, этот тип всегда звучал так, будто испытывал к собственной жизни глубочайшее отвращение: — Мы взяли их. Двух морфов-хищников.
— Что? Какой вид?
— Пумы. Самец и самка. — Откуда бы ни звонил ловец, на заднем плане лязгнул металл, и чей-то грубый голос громко выкрикнул команду: — Высокий уровень доминантности, около двадцати пяти лет. Здоровые, крепкие особи.
Доктор принялась взбудораженно мерить шагами коридор, охваченная неподдельным экстазом. В голове мгновенно распахнулись папки с проектами, которые она задвинула в долгий ящик, полагая, что ждать придётся годами. Идеально. Взрослые половозрелые особи.
Вэнс продолжил докладывать:
— Из Чёрного Клыка. Мы настигли их на самой меже территории — они потеряли бдительность из-за брачного танца. — Ловец тяжело перевёл дух: — У нас двое раненых, самец оказался на редкость агрессивным. Поэтому…
Равена нетерпеливо взмахнула рукой:
— Да-да, избавьте меня от лишних объяснений. Отличная работа. Немедленно доставьте их в лабораторию.
— Мы поторопимся, как только сможем, но вы же знаете регламент. Перевозчик должен получить координаты, а…
— Выбросьте это из головы. Координаты я выдам лично.
Вэнс на несколько секунд онемел от изумления:
— Доктор, но правила безопасности…
— Вы снова смеете мне перечить? Вы меня прекрасно слышали. Чтобы до заката они были здесь.
Наконец-то до этого кретина дошло, кто здесь отдаёт приказы:
— Как скажете. Выдвигаемся, как только получим адрес.
Равена бросила трубку, даже не удосужившись попрощаться. Сколько приготовлений предстояло сделать! Экспериментальный блок для крупных морфов требовалось срочно расконсервировать. Его не использовали со времён того бестолкового северного оленя, который оказался совершенно ни на что не годен.
На этот раз ничего подобного не повторится. Ей нужно, чтобы пумы протянули как можно дольше. И ещё предстояло сделать один звонок.
Её ассистент нерешительно замялся:
— Девушка… Уже почти десять вечера, и нам нужно…
— Оставьте её. Ступайте отдыхать.
Мысли Равены уже всецело витали вокруг тех грандиозных перспектив, что маячили впереди; ей было глубоко плевать на никчёмных человеческих девчонок, графики смен и положенные часы сна. Столько… столько блестящих идей!
Она удалилась, тихо бормоча что-то себе под нос, но перед этим всё же сделала короткую остановку у бокса максимальной безопасности, чтобы взглянуть на свою VIP-узницу. Сама бы она без лишних церемоний швырнула девку в одну из клеток на минус седьмом этаже. Там имелось всё необходимое оборудование, и обошлось бы без ненужной роскоши. Вот только даже после предательства собственного вида она оставалась дочерью шефа.
Она сдвинула смотровое окошко, ощутив глухое, злорадное удовлетворение при виде распростёртой на каталке Фэй Коваленко. Та лежала без сознания, обнажённая — если не считать казённых белых повязок, избавлявших персонал от возни с чужими гениталиями; антидот, нейтрализующий действие яда, ей уже ввели. Всё её тело оплетали датчики и провода — в том числе две капельницы с седативными, гарантировавшие, что пациентка не придёт в себя без прямого приказа. Доверять ей отныне было нельзя: они так до конца и не разгадали истинный потенциал её мутировавшего мозга.
Какие же планы лелеял на неё Коваленко?
Будь на то воля Равены, она бы начисто сбрила ей волосы, нацепила на череп добрый десяток электродов и не потеряла бы впустую ни единой секунды.
Будь на то её воля…
Она холодно усмехнулась, сжав тонкие губы. Теперь это не имело ровным счётом никакого значения. Она стояла на пороге получения главного ресурса, и тогда Коваленко, его дочь и все дурацкие правила этого места перестанут иметь для неё хоть какой-то вес.