Фэй
В ходе контрольных испытаний субъект Ф-04 демонстрирует:
— Необычайно упорядоченную активность коры головного мозга в условиях запредельного стресса.
— Полное отсутствие бессознательных микрореакций на раздражители, вызывающие у прочих испытуемых автоматический отклик даже без осознанной фиксации.
— Способность удерживать непрерывный зрительный контакт с шифтерами без малейших признаков лимбического возбуждения.
Из отчёта доктора ДОМИНИКА ДРАММОНДА
Едва Равена Моро задвинула смотровое окошко, я открыла глаза и тут же принялась за дело. Осторожно, один за другим, я начала извлекать катетеры и отсоединять трубки капельниц. Если раньше их представления обо мне были далеки от истины, то теперь они и подавно не имели ни малейшего понятия о том, кем я стала и какая сила дремала во мне.
Сдерживать действие седативных стоило колоссальных усилий, однако я освоила этот трюк ещё в четырнадцать лет. Теперь же — став крепче и выносливее, чем когда-либо в жизни, — я тратила от силы двадцать процентов запаса сил на то, чтобы методично посылать таламусу непрерывный импульс бодрствования, вытесняющий действие пропофола.
Я не смогла бы удерживать этот барьер бесконечно, но для побега запаса вполне хватало. С момента похищения прошли уже сутки. А то, что доктор Моро заглянула полюбоваться моей мнимой беспомощностью, означало одно: события из моего собственного видения разворачивались прямо сейчас, и Аманда находилась буквально в нескольких метрах отсюда.
Я сложила всю картину воедино ещё тогда, когда Реми и остальные ожесточённо спорили о яде и отцовском шантаже. Стоило мне представить собственное возвращение в лабораторию, как в памяти тут же всплыла та странная, незнакомая энергия, которую я успела уловить за бронированной дверью.
Это была я сама. И раз благодаря коварному ходу отца это будущее оказалось неотвратимым и бороться с ним не имело смысла, оставалось лишь обернуть его в нашу пользу. Мне бы очень хотелось иметь больше времени, чтобы растолковать всё Реми, но мой самец был слишком упрям и охвачен защитными инстинктами. Поэтому мне оставалось лишь верить, что он пришёл в себя, выслушал сородичей и принял мой план. Верить, что они склонили на свою сторону Вэнса и шестерёнки операции уже закрутились.
И тогда этой ночью, прямо здесь, всё закончится раз и навсегда.
Я встала на ноги и оглядела себя. Какое убожество — признаться, я ни капли не скучала по этим казённым хирургическим трусам и нагрудной повязке, но внешний вид заботил меня сейчас меньше всего. Я взяла скальпель из медицинского шкафа и метнула взгляд на электронную панель кодового замка у массивной бронированной двери.
Двадцать минут. Я выжду ровно двадцать минут, чтобы они успели перевести Аманду.