Фэй
Не думаю, что смогу выбраться на вечер кино, Эми. Для подростков Чёрного Клыка ночные вылазки — та ещё морока… Взрослые параноят по любому поводу, и задержись я с ответом на звонок хоть на полминуты, они тут же поднимут на уши поисковый отряд в стиле спецназа.
Сообщение от САММЕР БЕККЕР — АМАНДЕ ЛЕБОУ, шесть месяцев назад
Да ничего страшного! В следующий раз устроим посиделки днём. Но вообще это так здорово, понимаешь? Знать, что случись с тобой хоть что-то — и целая куча народа тут же бросится тебя спасать.
Ответ от АМАНДЫ ЛЕБОУ
Добраться до минус седьмого этажа и камер содержания оказалось на удивление просто. При всех своих жутких особенностях и творившихся кошмарах тайная лаборатория, пока её персонал состоял из обычных людей, подчинялась стандартному рабочему графику, как любое рядовое предприятие. Девяносто процентов штата в этот предрассветный час безмятежно спали, а Равена ушла к себе в кабинет.
Я помнила наизусть несколько кодов доступа, подсмотренных в прошлых видениях. К счастью, все стандартные двери в переходах между отсеками открывались одной и той же комбинацией. И столь же удачно персонал Black Edge настолько свыкся с абсолютной герметичностью своего бункера, что без зазрения совести бросал ценнейшие пароли записанными на первых попавшихся бумажках.
Впрочем, я была не настолько наивна и прекрасно понимала: на этом моё везение на сегодняшнюю ночь исчерпано.
Я неслышно спустилась по металлическому трапу, чувствуя, как ледяная сталь обжигает босые ступни. Комплекс столько лет функционировал без единого сбоя, что руководство не видело ни малейшего смысла выставлять часовых возле сектора, представлявшего собой чертовски глухой подземный бункер. Отсюда ещё ни разу никому не удавалось сбежать; любые жалкие попытки узников неизменно шли прахом и в лучшем случае лишь приближали смертный час.
Единственный датчик движения висел в самом начале коридора, прямо над лестничным пролётом. Джунипер провела для меня экспресс-курс по нейтрализации трёх самых ходовых систем охранной сигнализации для подобных объектов. Конкретно эта модель не вела видеозапись — её задача сводилась лишь к отправке тревожного сигнала на пульт при открытии любого из дверных замков.
Осторожно перерезав сигнальный провод лезвием скальпеля, я выровняла сбившееся от нервного напряжения дыхание и окинула взглядом светодиодные индикаторы над дверями. Из тридцати блоков — по пятнадцать с каждой стороны — зелёные огни горели лишь над восемью.
Возле каждого входа в стену был вмонтирован глухой металлический ящик, похожий на почтовый. Я вытянула пластиковый планшет из первого бокса по правой стороне. «Сапсан. Самец. Сорок один год». Снизу виднелась узкая щель для подачи корма, а чуть выше — крошечное поликарбонатное смотровое окошко. Внутри, вжавшись спиной в дальний угол камеры, неподвижно сидел человек. Каждый дюйм пространства заливал мертвенно-белый свет, не гаснущий ни на секунду; никаких окон, никакой койки или хотя бы намёка на удобства — просто стерильный, надёжный бокс для передержки подопытного материала.
Холодно, бездушно и клинически чисто. Худшие ночи в моей жизни прошли точно в таких же застенках.
С комком застрявшей в горле удушливой тоски я обходила одну камеру за другой. Красная белка, канадский бобр, белый заяц, две серые крысы, тихоокеанский подковонос… Все они содержались в человеческом обличье. Пока особи оставались истощены, травмированы и ослаблены, трансформация давалась им с мучительным трудом, что позволяло персоналу без труда держать их под контролем.
Я замерла у двенадцатой двери.
«Человек, особь женского пола. Пятнадцать лет».
Я заглянула сквозь прозрачный пластик — да, она была там. Девушка лежала навзничь на бетонном полу, сотрясаясь от крупной дрожи и беззвучно плача. Руки и ноги покрывали грязные бинты, поверх которых виднелась та самая мешковатая больничная рубаха, что десятки раз мелькала в моих видениях. Скорее всего, она даже не шелохнулась с того самого места, куда её небрежно швырнули ассистенты, прежде чем отправиться спать.
Стерев липкий пот с ладоней, я набрала на цифровой панели код разблокировки. Нажала клавишу ввода и замерла с замирающим сердцем на те доли секунды, которые показались мне бесконечной вечностью…
С тихим металлическим щелчком монолитная бронированная плита скользнула в паз, открывая проём.
Мы с Амандой встретились взглядами. Обе застыли, не шевелясь. Увидеть её во плоти после стольких визитов в мир видений, где ни одна из нас не была осязаемой, казалось чем-то невероятным, противоречащим законам логики.
Было очевидно, что пленница не просто ошеломлена, но всё ещё одурманена транквилизаторами: моргала медленно, веки двигались невпопад. Обширная гематома на её подбородке под этим хирургическим светом отливала нездоровой желтизной.
— Что?.. — едва слышно выдохнула она.
— Здравствуй, Аманда. Меня зовут Фэй. — Я медленно, стараясь не делать резких движений, шагнула внутрь: — Я от Саммер. Твоей подруги.
Имя Саммер подействовало лучше инъекции адреналина. Впрочем, реакция оказалась совсем не той, на которую я рассчитывала: девушка сжалась в позу эмбриона, и из её горла вырвались судорожные рыдания.
— Нет… Саммер спаслась. Она в безопасности!
— В безопасности. Дома, со своей стаей. Но она ни на минуту не забывала о тебе. Мы всё это время искали тебя.
— Нет… Этого не может быть. Ты мне чудишься.
Комок в горле раздулся гигантским шаром, перекрывая дыхание. Глаза нестерпимо обожгло, но я усилием воли проглотила подступивший всхлип и опустилась на колени рядом с ней. Через какой ад ей пришлось пройти за эти месяцы? Насколько глубоко эти чудовища вонзали свои скальпели в её душу, ломая волю, эмоции, границы личности?
— Я настоящая. Самая настоящая. И я пришла вытащить тебя отсюда.
Пробиться сквозь плотный кокон оцепенения, в котором пряталось истерзанное сознание Аманды, стоило неимоверных трудов. Я понимала её: этот транс служил ей спасительной защитой, а моё появление безжалостно рушило хрупкую иллюзию. Но драгоценные секунды таяли на глазах.
Я взяла её за ладонь и крепко сжала тонкие пальцы. Ей нужно было физически почувствовать моё присутствие. Понять, что я столь же материальна, как она сама, как бетонные стены этой одиночки и холодный пол под нами.
Наконец смысл моих слов пробился сквозь пелену шока. Черты её лица дрогнули. Безысходный ужас медленно уступил место настороженности, а на самом дне серых глаз затеплился крошечный, едва различимый огонёк надежды.
— Кто… кто ты такая?
— Фэй. Пара альфы стаи Чёрного Клыка. Мы вытащим тебя на свободу. — Я уверенно улыбнулась ей. За мной в своё время никто не пришёл, мне не выпало такой милости от судьбы, но я стану той, кто вернёт волю каждому из этих запертых здесь созданий: — Мы заберём отсюда всех до единого.
После этого Аманда поразительно быстро взяла себя в руки и принялась осыпать меня градом сбивчивых вопросов.
— Послушай, я отвечу на всё, как только мы выберемся наружу, даю слово. Но времени в обрез. Прямо сейчас к объекту движется колонна, внутри которой спрятаны двое бойцов Чёрного Клыка. Точно сюрприз в шоколадном яйце, — я вывела её в коридор, понизив голос до торопливого полушёпота: — Как только они прибудут, здесь поднимется настоящий ад. Поэтому жизненно важно, чтобы ты и остальные были готовы к молниеносной эвакуации. А до этого мне кровь из носу нужно добыть доказательства здешних зверств, скопировать закрытые базы данных. Понимаешь?
В этом и заключался весь смысл моего добровольного плена: вызволить заложников и добраться до отцовского терминала, чтобы передать Вэнсу неопровержимые улики до того, как разъярённые стаи разнесут лабораторию в щепки, а служба безопасности успеет запустить протокол экстренного форматирования серверов.
Хоть Аманда едва ли поняла даже половину из сказанного, она послушно кивнула:
— Кажется, я знаю, где находятся кабинеты начальства.
Конечно же, она и понятия не имела, кто я такая и сколько долгих лет провела в этих стенах.
— Не тревожься об этом. Помоги мне открыть остальные замки. — Я продиктовала ей комбинацию цифр.
Она кивнула. Стоило мне развернуться, как её холодные пальцы судорожно сомкнулись на моём запястье:
— Фэй… Спасибо тебе. Я… — Её глаза мгновенно заволокло слезами, и она торопливо смахнула их тыльной стороной ладони: — Спасибо.
— Это тебе спасибо, что выдержала всё это.
Внезапный приступ тошноты накатил с сокрушительной силой. Сгусток огня и едкой кислоты подступил к самому горлу, и я едва успела отшатнуться к углу. Меня вывернуло мучительными спазмами — желудок отчаянно извергал жалкие остатки пищи. Я отстранённо подумала, не были ли это те самые шашлычки, которые медведи из Кровавой Земли нажарили для праздника.
Аманда торопливо оторвала чистый лоскут от края своей рубахи и протянула мне:
— Ты в порядке?
Короткий ответ: нет.
Развёрнутый ответ: удерживая высшие корковые центры под волевым контролем ради блокировки седативных препаратов, я не могла в полной мере подавлять примитивные вегетативные рефлексы вроде рвотного. Не могла — без смертельного риска утратить общий контроль над телом. Мой мозг разрывался между взаимоисключающими импульсами, а обмануть чистую биологию было чертовски сложной задачей.
Лишний повод не терять ни секунды.
С отвратительным кислым привкусом во рту я с трудом кивнула:
— Побочный эффект. Ничего страшного.
Судя по взгляду Аманды, мои слова прозвучали не слишком убедительно:
— Ладно.
Пленники-шифтеры молниеносно уяснили суть происходящего: многие из них не спали и, обладая обострённым слухом, уже слышали наш приглушённый разговор. Единственной, кто внушал мне леденящую тревогу, оказалась самка серой крысы лет сорока пяти. Они со своим спутником принадлежали к Серым Лапам — стае Сайласа Мэрроу.
— Мы здесь уже почти год, — сипло выдавил самец. Хоть он и был истощён до состояния скелета, дрожал всем телом и с трудом переставлял ноги, его состояние казалось куда лучше, чем у подруги. Им не удалось сломить его внутренний стержень — самое драгоценное, что можно было сохранить в этом проклятом месте: — Нас привезли порознь. Мы не были знакомы раньше, у нас стая огромная. Эта бешеная сука-доктор без конца пыталась заставить нас…
Кожа вокруг его губ мертвенно побледнела. Бескрайний ужас пережитого застыл в глубине его тёмных зрачков. Ему не требовалось договаривать фразу до конца, чтобы я поняла, через какой кошмар принудительного гона их прогнали.
— Тише… — Я опустилась на колени перед самкой. Она балансировала на грани яви и небытия. Тело, осунувшееся лицо, остекленевший взор… Она была буквально в одном шаге от того, чтобы сдаться и угаснуть навсегда: — Мы вернём тебя домой. Мне нужно лишь, чтобы ты сделала последнее усилие.
Она попыталась пошевелить сухими губами. Звук вышел настолько слабым и жалобным, что мне пришлось прижаться ухом к самому её рту, чтобы разобрать слова.
Сердце моё сжалось от ледяной тоски.
— Оставьте… Оставьте меня здесь.
«Оставь меня… Иначе я погублю вас всех. Времени… времени нет».
Сглотнув вязкую слюну, я выпрямилась во весь рост. Я вгляделась в её черты, навсегда впечатывая в память её физическое и душевное истощение, чтобы никогда не посметь этого забыть. Она была лишь одной из сотен, и я сама вполне могла закончить точно так же.
— Прости, но этому не бывать. Тебе будет больно, и ты возненавидишь меня за это, но мы поставим тебя на ноги. И мне нужно, чтобы ты постаралась не издавать ни звука.
Её слабые попытки возразить потонули в глухих стонах, когда её сородич и ещё один крепкий самец бережно подхватили её под мышки и начали медленно поднимать.
— Мы уходим, Бекка, — ласково приговаривал самец-крыса, едва сдерживая слёзы: — Мы возвращаемся домой.
Глубокие стёртые следы на полу камеры без слов говорили о том, сколько недель она пролежала в одной и той же позе; я бросила короткий взгляд на стопку нетронутых пластиковых подносов с пайками возле двери. Экспериментаторы, по всей видимости, списали её в утиль как отработанный биоматериал и просто хладнокровно дожидались, пока она тихо скончается от голода.
Они не собирались даровать ей даже право на достойную смерть.
Ноги несчастной подкашивались, голова бессильно запрокинулась назад — она вот-вот готова была потерять сознание. Я подхватила её под колени, и мы втроём, бережно неся её на весу, единым слаженным шагом двинулись к лестничному пролёту.
***
Вэнс заглушил мотор и выключил зажигание пикапа.
Он потратил почти два грёбаных часа на дорогу, которая от силы должна была занять один. Сопровождавшие его ловцы постепенно отсеивались на каждом из контрольно-пропускных пунктов, оставаясь на позициях по мере прохождения этапов проверки. На финишную прямую вышли лишь он сам, пикап и живой груз в кузове.
На одном из постов конвоиры упрямо настояли на личном досмотре ящика — до последнего отказывались верить, что кому-то удалось скрутить двух крупных хищников. Какой-то придурок даже успел сделать селфи на фоне неподвижных тел Джунипер и Фабиана.
К счастью, никто ничего не заподозрил. А самому Вэнсу эта заминка позволила взять на карандаш новые опорные точки и лица, завязанные на операциях синдиката. Сеть Black Edge поражала масштабами: гигантский слаженный маховик с сотнями приводных спиц.
Он окинул взглядом постройку, скрытую за густой полосой леса. Обычная ферма по выращиванию фундука к западу от Джанкшен-Сити. Глухое, ничем не примечательное место — таких в Долине сотни, подозрения не вызовет ни у кого. Даже зная наверняка, что под этим заурядным ангаром скрыт секретный подземный комплекс, за которым они охотились годами, снаружи невозможно было зацепиться глазом хоть за малейшую деталь. Просто и чертовски эффективно. Его до зубовного скрежета злило, насколько безупречно эти твари всё обставили.
Они с Фоксом, разумеется, допускали подобную маскировку. Наверняка и стаи рассматривали эту версию.
Вэнс спрыгнул на взрыхлённую землю, тяжело ступив берцами. В воздухе стоял въедливый дух аммиака. Отличное прикрытие, чтобы на корню сбивать малейший след от чутких носов шифтеров.
Навстречу уже шагали двое вооружённых охранников; они перехватили его по рации ещё на подъезде, чтобы подтвердить допуск. Вэнс небрежно махнул им рукой и направился к кузову. Потянул засов металлического короба, на что один из караульных недовольно цыкнул сквозь зубы:
— Какого хрена ты творишь?
— Проверяю, не сдохли ли, — равнодушно бросил он. — Или вам охота нарваться на сюрприз, когда будем сдавать их доктору?
Тип скривился, но спорить не стал: отошёл к капоту пикапа перекинуться парой слов с напарником. Вэнс беглым взглядом оценил обстановку, прежде чем приоткрыть створку. Просунул руку сквозь прутья решётки — ток по которой предусмотрительно не стал включать — и легонько сжал одну из четырёх видневшихся босых ступней:
— Приготовьтесь, — прошептал он одними губами.
Задвинув засов, он перекинул висевший за спиной карабин на грудь. После череды неспешных регламентных проверок караульные жестом велели загнать пикап внутрь ангара. Пахло пересохшей землёй и минеральными удобрениями. Просторное помещение под высокой кровлей с обнажёнными стальными балками; под потолком лениво гонял затхлый воздух гигантский вентилятор. Вдоль стен стояли трактор, прицеп, промышленная воздуходувка… Сельскохозяйственная техника для отвода глаз, а также ряды металлических стеллажей с бочками, мешками и ящиками для инструментов.
В общей сложности он насчитал шестерых вооружённых, включая двоих встречавших.
Единственной подозрительной деталью оставался неестественно чистый участок бетонного пола: здесь регулярно волокли что-то массивное. Вэнс терпеливо ждал, пока за раздвинутыми стеллажами не показались массивные створки грузового бронелифта. Подогнав пикап задом, охранники зацепили клетку крюками подвесной тали, безжалостно тряхнули запертых пленников и вкатили короб внутрь кабины. Его временные союзники рисковали выбраться оттуда как минимум с парочкой хороших шишек.
Караульные вошли в лифт, встав по обе стороны от решётки. Мертвенный свет светодиодов резко выделял розовые и лиловые волосы пленников.
Один из бойцов попытался выставить его вон:
— Свободен. Твоя работа окончена.
Вэнс не шелохнулся:
— Доктор Моро велела мне подняться к ней.
Наёмники переглянулись, а Вэнс с трудом подавил волну раздражения. У здешней публики мозгов было не больше, чем у дверной ручки: бездумные марионетки с пальцем на спусковом крючке. Если не считать тех немногих, кто имел допуск на нижние уровни, догадывались ли остальные шестёрки, что творится прямо у них под ногами? Весьма сомнительно.
Один из них, решив продемонстрировать собственную значимость, снисходительно кивнул. Вэнс шагнул в кабину и встал спиной ко всем. Львиная доля его работы под прикрытием строилась на имитации недалёкого, безобидного служаки, которого легко прогнуть. А в змеином логове никто не ожидал подвоха от того, кто сам подставляет спину.
Двери разъехались на минус третьем этаже. Равена Моро уже поджидала их в приёмном покое в сопровождении всего одного ассистента — одного-единственного, и это в столь поздний час? — рядом стояли две подготовленные каталки. Вэнс жадно сканировал пространство, пока охрана отпирала клетку и перегружала шифтеров на медицинские столы, защёлкивая прочные стяжки на их запястьях и лодыжках. Торс и живот Фабиана покрывали кровоподтёки после постановочной потасовки при захвате, а лицо Джунипер вокруг разбитого носа и губ запеклось бурой коркой. Тот удар в челюсть нанёс ей сам Вэнс. Ровно через секунду после того, как кошка нагло подмигнула ему.
Доктор брезгливо потянула Джунипер за прядь фиолетовых волос:
— А эти любят повыделываться, — хмыкнула она.
Вэнс оказался единственным, кто демонстративно отвёл глаза от их наготы. Некоторые из присутствующих, как бы громко ни разглагольствовали о ненависти к мутантам и превосходстве чистой человеческой расы, откровенно пялились на великолепно сложенные тела пум. Перевозить их голыми было вынужденной мерой ради правдоподобия: подавляющее большинство морфов попадало в лабораторию именно в таком виде.
Доктор нетерпеливо махнула рукой охране. Женщина буквально исходила слюной в предвкушении начала опытов над свежим материалом:
— Можете быть свободны.
Никто не стал возражать. Для здешних вышибал это была обычная рутина.
Вэнс не отрывал взгляда от электронного табло над дверями лифта.
Минус два…
Минус один…
Ноль.
Отлично. Теперь эти шестеро — забота оставшихся наверху пум и медведей.
Вэнс вскинул карабин, поймав на мушку голову доктора. Стрелять он не собирался, если только ситуация не выйдет из-под контроля: Фокс отдал предельно чёткий приказ оставить трупы на стаи. Так будет куда проще объясняться перед вышестоящим ведомством.
К чести Моро, она даже бровью не повела. Впрочем, удивляться не приходилось: он успел изучить её вдоль и поперёк — образцовая психопатка по любому медицинскому справочнику. А вот её ассистент мгновенно взмок от ужаса и попятился назад.
— И что ты себе позволяешь, мальчишка?
— Ничего личного, доктор. Вы арестованы.
— Подумать только. И как же, позволь полюбопытствовать, ты собираешься арестовать меня и вытащить отсюда живым?
В следующее мгновение массивная фигура Фабиана Мендосы беззвучно выросла прямо за её спиной. Толстые пластиковые фиксаторы на его каталке были разорваны в клочья. Он плавно обвил рукой её ключицы, замыкая смертоносный захват, и обжёг её ухо вкрадчивым шёпотом, блеснув металлом пирсинга:
— А вот об этом позаботимся мы, золотко.
Ассистент рванул к выходу, но не успел сделать и шага: стремительная пума с тёмно-рыжими лапами в воздухе сшибла его с ног и перекусила яремную вену, оборвав его крик до того, как тот успел сорваться с губ.