Изз
Первые мутировавшие субъекты не реагируют на команды — исключительно на болевые стимулы. В редких поведенческих паттернах или биохимических откликах ещё угадываются следы прошлой личности. За вычетом этого они представляют собой свирепых хищников колоссальной мощи, способных разорвать человека в мгновение ока.
Они устойчивы к огнестрельному оружию, но уязвимы перед лунными лазерами.
Для сохранения когнитивных функций и рассудка необходимо увеличить концентрацию тералюка в составе сыворотки.
Секретный отчёт проекта «Селена» 843210L
Тишина, как и навалившийся холод, укутывает меня тяжёлым саваном. Клубы тумана вздымаются рваными кольцами — неестественными, дикими, под стать этой вечной ночи и льду, сухо трещащему под подошвами. Двигаюсь медленно.
Я ушла от станции, где меня высадил скоростной модуль, настолько быстро, насколько позволяли ноги, втиснувшись в защитный костюм добытчика старого образца — единственное, что нашлось в отсеке транспорта. Без этой брони здесь не выжить: температура за бортом убийственна, пусть внутри мембраны мороз почти не ощущается.
Вскидываю голову. Прямо надо мной, словно на страницах старых атласов, раскинулся бесконечный шатёр звёзд. Здесь нет привычных сияний, нет мерцающих огней цивилизации. Абсолютная, глухая пустота.
Меня пробирает дрожь: это спокойствие обманчиво. Тьма прячет слишком многое, и я с нарастающей тревогой вглядываюсь в ползущую мглу. Пустоши кишат тварями. Опасности караулят за каждым ледяным торосом. Но именно здесь зарыто то, что необходимо мне для сокрушения империи Арно — пока он сам не добрался до меня.
Первые поисковые звенья будут здесь с минуты на минуту. Лунные добытчики — профессионалы высшей пробы: они читают этот рельеф как открытую книгу и знают повадки каждого зверя во льдах. И они идут по мою душу. Я почти физически ощущаю это в воздухе, который становится всё плотнее с каждым шагом — будто сама среда сопротивляется моему вторжению. Или это всего лишь расшатанные нервы.
Заставляю себя размеренно дышать. Раз. Два. Три вдоха. Смотровое стекло шлема запотевает от конденсата; заставляю ноги делать шаг за шагом по насту. Когда-то здесь плескался океан, отсекавший Иберион от других континентов — тех, что стёрло с лица земли в день падения Луны.
И где-то посреди этой ледяной пустыни спрятана моя цель: Полярная лаборатория. Противоестественно — единственное определение, которое напрашивается при мысли о целом комплексе посреди мертвого нигде. Точнее, в эпицентре такого ледяного мрака, какой невозможно вообразить по книгам.
Поднимаю запястье и вывожу карту Арно на экран ТПУ. В воздухе разворачивается топографическая голограмма — непримечательная сетка высот, если бы не особые метки в ключевых точках Полярной и Огненной пустынь. Масштабирую северный сектор и сканирую его взглядом. Поднимаю глаза к созвездиям: нахожу Полярную звезду, привязываюсь к сетке, сверяюсь с проекцией и беру курс строго на восток. Если не считать треугольного маркера с аббревиатурой LP, ничто на карте не выдаёт присутствия подземного объекта.
Замираю перед следующим шагом. Если добытчики засекут след на снегу, они перехватят меня без малейших усилий: они двигаются по насту куда увереннее меня. Оборачиваюсь через плечо и испытываю странное чувство — смесь облегчения и первобытного ужаса: следов нет. Вообще. Будто я ни разу не коснулась этого наста. Сглатываю ком в горле и иду дальше. Сейчас не время ломать над этим голову. Я не знаю физических аномалий этой зоны, у явления наверняка есть строгое научное объяснение.
Я настолько поглощена выдерживанием азимута, что не сразу замечаю начавшийся снегопад. Мелкие, колючие снежинки бьют в стекло визора и тают, стекая тонкими ручейками воды. Впереди пробивается блёклое свечение: лунный осколок завис в воздухе буквально в паре метров над землёй. Крошечный — едва достаёт мне до макушки. На несколько секунд застываю перед ним как заворожённая. Его жуткая, смертоносная красота подчиняет волю. С усилием стискиваю зубы и заставляю себя идти вперёд; минуты сливаются в бесконечные часы. А может, я и правда бреду уже целую вечность. Я потеряла счёт времени, и, глядя на хронометр ТПУ, я не могу понять: точны ли цифры или здесь само течение времени подчиняется иным физическим законам?
Нет, это всего лишь игра уставшего разума. Сквозь метель проступают очертания ограды, скованной вечной мерзлотой. За коваными чугунными воротами открывается равнина, усеянная могильными плитами исчезнувшей эпохи, а за ними высятся старинные склепы. Шагаю по территории заброшенного кладбища, затаив дыхание: мне кажется, будто статуи скорбных ангелов, укутанные толстым слоем инея, следят за мной из темноты. Панический страх перед местной фауной отзывается мелкой дрожью в пальцах, а сердце подкатывает прямо к горлу. Мышечный спазм от бешеной гонки по Эсперии не отпускает ни на секунду: погоня не окончена, она лишь сменила декорации. Неизвестность перед тем, что ждёт внутри, парализует волю.
Если верить ТПУ, Полярная лаборатория находится прямо здесь. Посреди этого ледяного кладбища. Невооружённым глазом комплекс не обнаружить — он виртуозно мимикрирует под окружающий рельеф. Вновь проецирую голограмму, с трудом сглатывая слюну и с опаской озираясь на сгущающиеся тени.
Продвигаюсь глубже и вдруг цепляюсь взглядом за конструкцию, резко выбивающуюся из общего ряда усыпальниц. Большинство местных склепов строго прямоугольные, с каменными изваяниями у входа. Но этот — правильной цилиндрической формы. Не приглядись я специально, прошла бы мимо, но теперь сомнений нет: вход в лабораторный блок спрятан именно внутри.
И ровно в эту секунду я кожей чувствую чужой немигающий взгляд. Внутри мгновенно взвывает беззвучная сирена. Сердце пропускает удар, а кровь в жилах застывает ледяным крошевом. По позвоночнику с бешеной яростью прокатывается волна адреналина. Отступаю на шаг назад и судорожно сглатываю, тщетно пытаясь протолкнуть вставший в горле ком удушья, чтобы сделать хоть один нормальный вдох.
Яростно борюсь с собственным воображением, которое маниакально дорисовывает смазанные силуэты в окружающем мраке.
Я хочу сделать шаг, хочу услышать привычный хруст наста под подошвой, но застываю на месте изваянием, во все глаза глядя на то, что поднимается передо мной из темноты.
Нет. Полярную лабораторию не просто замаскировали среди древнего мертвого погоста.
Её оставили под охраной.
В ночи кто-то есть. Посреди тьмы. Это не человек. Человек не способен источать подобное. От этого присутствия веет осязаемой угрозой, и я отчетливо понимаю: эта сущность чувствует меня так же остро, как я её. Будто нас связывает один и тот же энергетический импульс. По крайней мере, именно об этом истошно вопят остатки разума и первобытный инстинкт выживания.
Я пришла сюда с пустыми руками. Без оружия.
«Потому что оружие — это я сама», — напоминаю себе, готовясь принять бой с тем, что выйдет из метели.
Я досконально изучила классификацию тварей Полярной пустыни. Но знать теорию и стоять перед ними в темноте — пропасть, которую невозможно перешагнуть за секунду. Я абсолютно не готова к тому, что разворачивается перед моими глазами.
Этого кошмара нет ни в справочниках академии, ни в закрытых сводках добытчиков. И этот факт порождает единственный леденящий вопрос: если ТАКОЕ брошено на охрану подступов к объекту, то что же за тайну Арно упрятал в глубинах лаборатории?