Аланна
Фианна призывают молодых людей и девушек
от семнадцати до двадцати пяти лет
со всех уголков Гибернии вступить в их братство.
Они должны быть готовы всегда служить Кортам
и питать здоровую страсть к виски и пиву.
Ждём вас!
Да здравствует Фионн!
— Из листовки, распространённой по всей Гибернии более пятисот лет назад
— Залезай в яму.
Я посмотрела на Фионна. В принципе, я уже предполагала нечто подобное. То есть он же не просто так велел вырыть эти ямы — наверняка это часть его тренировочного плана.
Но чтобы залезть туда самой?
К счастью, он показывал на самую мелкую из всех. Глубина её составляла сантиметров семьдесят. Никто особо не старался сделать её ровной или аккуратной, главное, чтобы яма соответствовала нужным параметрам.
Солнце уже скрылось за стенами каньона, когда я подошла к краю ямы, колеблясь.
— Можно узнать, чем мне поможет яма в овладении мечом?
— Никак не поможет. Но прежде, чем я научу тебя владеть мечом, ты должна доказать, что этого заслуживаешь.
Я моргнула нарочито медленно.
— Прошу прощения?
— Научить её владеть, — буркнула где-то в стороне Орна.
Бессмертный опирался на посох, ворча так, будто ему самому эта затея не нравилась. Рядом с ним стояло несколько длинных ящиков с неизвестным содержимым.
Вокруг собрались зрители. Мэддокс стоял в стороне, скрестив руки на груди, излучая жёсткость и раздражение. Он молчал, и я гадала, что же его так задело — ведь когда Фионн согласился тренировать меня, он вроде бы не возражал.
Хотя, конечно, вряд ли ситуацию улучшало то, что последние две ночи я снова доводила себя до оргазма, прикасаясь к узам. Много раз. Долго.
И ощущала ли я при этом глупое удовлетворение, зная, что его это задевает?
Да.
Гвен устроилась на деревянной платформе, где обычно хранили мешки с зерном для верблюдов. Она смотрела на меня сияющими глазами, счастливая. Иногда я уже даже не пыталась понять, откуда у неё столько радости. Веледа сидела рядом и что-то чертила в блокноте. Между ними, вибрируя от негодования, затаилась Орна.
Чуть дальше Оберон, Мидоу и Персиммон шептались между собой.
Я никогда не считала себя стеснительной, но сейчас очень хотелось бы понять, что именно собирался сделать Фионн, прежде чем он устроит это представление на глазах у Оберона и Компании. К тому же, я подозревала, что несколько детей Волунда наблюдают за нами с балконов особняка.
Фионн стукнул посохом о землю.
— Желающие вступить в братство Фианна должны были пройти три испытания. Если они их выдерживали, мы рассматривали возможность их обучения. Тебе повезло. — Он указал изогнутым концом посоха на ямы. — При предыдущем лидере первое испытание включало в себя огненные обручи и дождь из стрел.
— Очень любопытно, только ты забываешь одну вещь: я не хочу быть Фианном. И вообще, я даже не человек.
На его губах промелькнула усмешка.
— Не говори глупостей. В яму, Инициаторша.
Я стиснула зубы.
— Не называй меня так.
Я прыгнула внутрь, не дав себе времени на раздумья. Раз уж я согласилась на это, значит, где-то в глубине души действительно хотела научиться управляться с Орной. Под ногами была рыхлая, недавно вскопанная земля, а край ямы едва доходил мне до середины бедра. Места было немного, я могла расставить ноги только на ширину бёдер.
По крайней мере, клаустрофобии я не чувствовала — выбраться отсюда можно было в любой момент.
Фионн открыл ящик и с поразительной ловкостью бросил мне что-то. Я поймала это скорее на рефлексах — если бы не врождённая сила в моей крови, предмет влетел бы мне прямо в нос. Это был деревянный щит. Довольно грубый, с необработанными краями, без росписей и символов, с двумя ремнями для крепления на предплечье.
Дети из Гальснана мастерили игрушечное оружие получше.
Мэддокс издал низкий, недовольный рык, на что Фионн только закатил глаза.
— Дальше будет только хуже, парень. Если даже это для тебя слишком тяжело, можешь сразу уходить. Она не нуждается в отвлекающих факторах.
Оберон, Мидоу и Персиммон подошли ближе. Дракон напряг шею, и позвонки хрустнули при движении.
— Я останусь. Но я знаю твои методы. Она и так достаточно сильна, не переусердствуй.
— Если она так сильна, тебе не о чем волноваться. И сядь уже, ради сисек Тараксис, ты хуже разъярённого треченна.
Я прищурилась, глядя на Мэддокса.
— Почему ты так хорошо знаешь его методы?
Оберон хмыкнул с издёвкой:
— А он не рассказывал, кто подарил ему Копье и научил им пользоваться?
Мэддокс одарил его взглядом, способным испепелить.
— Может, тогда стоит рассказать, кто первым отведал её лезвия.
Я изумлённо посмотрела на Фионна. Тот как раз доставал из ящика длинные деревянные копья и вручал их Мидоу и Персиммону. Все с заострёнными концами.
— Так это ты подарил ему копьё в пятнадцать лет? — Именно так когда-то рассказывал мне Мэддокс.
— Хм.
— Поэтому ты сказал, что навещал его раньше. Фионн помогал тебе, тренировал тебя. — В конце концов, он был одним из немногих в Гибернии, кто знал, что Мэддокс был илле. Он знал план Братства. Логично, что он играл немалую роль в жизни Мэддокса. — Я не знала, что у тебя такой педагогический талант.
— Нет у меня его. Он был настоящей занозой в заднице. И уверен, что ты тоже будешь. Можешь уже держать этот чёртов щит как следует, а не как веер?
Я устроилась так, чтобы щит закрывал меня от плеч до колен. Он был не таким тяжёлым, как металлический, и мне не составляло труда его удерживать. Но это не утешало. В зависимости от того, что задумал Фионн, я ещё пожалею, что он не дал мне что-то понадежнее.
— Может, ты хотя бы объяснишь, что мне делать?
— Разберёшься сама. В этом первом испытании три воина будут бросать в тебя сто копий без перерыва. — Моё дыхание сбилось. Что? Я посмотрела на Оберона и его друзей, которые спокойно вооружались. — Твоя задача — не дать им тебя ранить. Первая кровь — и ты проиграла. Если выдержишь, перейдёшь ко второму испытанию: двести копий. В третьем — пятьсот.
Святая кожа священного медведя.
На суровом лице Фионна не было ни намёка на шутку. Он говорил совершенно серьёзно. А каждая следующая яма была глубже предыдущей. В последней я окажусь почти полностью погребена и едва смогу двигаться.
Внезапно идея с огненными обручами уже не казалась такой уж плохой.
Спокойно, спокойно, подумала я. Это всего лишь деревянные копья. И у тебя есть…
— Ах да, чуть не забыл. — Фионн поднял палец. — Ты не можешь использовать свою магию. Это испытание предназначалось для людей, а не для сидхов. Если бы я позволил тебе призвать Тьму, это было бы слишком легко, не находишь?
Чёртов старый псих.
Фионн продолжил, не обращая внимания на недоверие в моём взгляде.
— Тем не менее, ты не человек, как сама сказала. У тебя будет преимущество. Но хватит ли крови твоего рода — вот в чём вопрос. Готова?
Мидоу поднял руку.
— Хочу уточнить, что участвую в этом исключительно ради общего блага. Вношу свою лепту в светлое будущее Гибернии и всё такое, и мне бы очень не хотелось, чтобы некий дракон-самец оторвал мне голову, если я случайно поцарапаю его спутницу.
Фионн раздражённо зарычал:
— Дракон пообещал держать себя в руках, так ведь?
Мэддокс не сказал ни слова. Он просто смотрел на Мидоу, а его зрачки то расширялись, то сужались. Фэй сглотнул.
Гвен хлопнула в ладоши:
— Я в тебя верю, Лан! Ты справишься!
Я натянуто улыбнулась ей. Уперлась ногами в землю, повернула корпус и посмотрела на Оберона. В его серебристых глазах плясало дикое удовольствие. Снова этот чёртов безумец.
Фионн снова стукнул посохом о землю:
— Начали!
Оберон и компания синхронно оттянули руки назад, набирая размах, и метнули в меня первые три копья. Я увидела их полёт — идеальные дуги, направленные прямо мне в голову. Подняла щит и напрягла руки, когда они ударились о дерево. Удар отдался в костяшках пальцев и плечах. Два копья упали, одно застряло в древесине.
И тут я задумалась: сколько продержится этот щит, прежде чем сломается?
А потом они начали бросать копья одно за другим, без перерыва, и мне пришлось оставить все вопросы и сосредоточиться только на защите. Оказалось, что всё гораздо сложнее: вскоре по приказу Фионна они начали бросать их вперемешку, чтобы атаки шли непрерывно, но не одновременно.
Мне приходилось сдерживать Тьму раз за разом — она порывалась прийти мне на помощь. Если я слишком сильно концентрировалась на уклонении, магия пыталась вырваться сама. Теперь мне легче было использовать её, чем сдерживать, но я не хотела сдаться или схитрить.
Кроме того, мои узлы пульсировали в такт испытанию. Мэддокс был на грани. Часть меня понимала его, другая… бесилась. И, возможно, в этом раздражении отражалась вся его недавняя холодность ко мне и та игра, в которую я с ним ввязалась. Я злилась. Если он боялся, значит, не верил, что я справлюсь. Я понимала его дракона, понимала инстинктивное желание защитить, но будь ситуация обратной, я бы ни секунды не сомневалась в нём.
Тьма зашипела, предупреждая.
С рывком я подняла щит к груди как раз в тот момент, когда копьё летело почти по прямой траектории. Оно глубоко вошло в дерево и толкнуло меня назад. Задняя часть бёдер ударилась о край ямы, и я пошатнулась. Свободной рукой упёрлась в землю, чтобы не упасть, но, подняв голову, уже увидела два новых копья, летящих прямо в мою голову.
Не было времени думать о Мэддоксе.
Я подняла щит. Остановила их, но сила удара всё же сбила меня с ног, и я рухнула на спину на глиняное дно ямы. Перехватило дыхание. Тьма снова зашипела, а ещё четыре копья уже летели в мою сторону. При этом ноги и торс оставались незащищёнными. Как, чёрт возьми, они такие быстрые?!
Я зарычала и выдернула одно из застрявших в щите копий. Им отбила следующие, поднялась, прикрываясь щитом, снова удар, снова щит, удар, удар, ещё щит над головой, удар… Пот струился в глаза, и я яростно моргала, чтобы не ослепнуть.
— Осталось три! — услышала я крик Фионна.
Эти слова подбодрили меня. Я опустила щит, чтобы увидеть, как они метают последние копья. Одно я позволила вонзиться в дерево, а два других сбила ударом. Они покатились прямо к ногам Мэддокса.
И наступила тишина.
Я опёрлась на край ямы, тяжело дыша, с растрёпанным пучком волос. Весь пол атриума вокруг был усеян отбитыми и сломанными копьями. Некоторые торчали в считанных сантиметрах от моих ног или спины. Сто копий.
Неужели люди проходили это без капли магии в крови? Без сомнения, Фианна были поистине выдающимися воинами.
Кто-то одобрительно присвистнул. Уверена, это была Гвен.
Пара рук обвила меня, вытащила из ямы, ловко обходя застрявшие пики. Мэддокс крепко прижал меня к себе. Его большой палец стёр капли пота у моих висков.
Я, задыхаясь, подняла на него взгляд. Это был первый раз с момента нашей сцены на балконе, когда он обнял меня. Я ожидала увидеть гордость, восхищение или что-то подобное.
Но он был зол.
— Я чуть трижды не схватил проклятый инфаркт.
Что?
Я широко распахнула рот и толкнула его прочь от себя.
Он пошатнулся назад, потому что я действительно вложила в этот толчок силу.
— Слисеаг…
— Кто тебя просил так за меня волноваться?
Он посмотрел на меня так, будто я была причиной всех его мук и бессонных ночей, и у меня появилось искреннее желание метнуть ему в голову щит, чтобы узнать, гулкий ли у него череп.
Фионн подошёл ближе.
— Меньше разговоров, обратно в яму, если хочешь пройти испытание.
Я резко повернула голову к нему, словно хлестнула кнутом.
— Я не получила ни единой раны.
— Но у тебя остались ещё две ямы. — При виде моего ошеломления он расхохотался хриплым смехом: — Ах, девочка, три ямы — это только первая часть испытания, не все три. Посмотрим, дойдёшь ли ты до следующих. Давай, времени на отдых нет.
Я бросила последний испепеляющий взгляд на Мэддокса, у которого сжались кулаки, и с размаху прыгнула во вторую яму. Теперь я была погружена по грудь, над землёй торчали только руки, плечи и голова. Щит был в ужасном состоянии: край обломан, в древесине застряли наконечники, расколов её на куски. Он долго не продержится.
Узлы пульсировали, Тьма злилась и обижалась, что не могла мне помочь. Я чувствовала себя наблюдаемой, оцениваемой и раздражённой.
И знала, что причина не только в этом испытании или в поведении Мэддокса. Это всё накапливалось все эти дни. Из-за того, что я не знала, где моя сестра и когда увижу её снова. Из-за того, что не могла схватить Волунда за рога и вмазать ему коленом в нос. Из-за отдаления от Сэйдж. Из-за всего, что грядёт, и моей беспомощности перед этим.
И из-за Мэддокса, да, чёрт побери.
Я уставилась на Оберона, когда Фионн спросил, готова ли я. Что бы он ни увидел во мне перед второй серией атак, его бледные брови удивлённо взлетели вверх. Его пальцы крепко сжали древко копья.
Когда он метнул его, я отразила удар щитом, но инерция ударила по мне с такой силой, что я едва удержалась на месте. Значит, раньше они сдерживались. Я мысленно поблагодарила их за то, что прекратили это.
Копья летели одно за другим, я уклонялась, блокировала, отражала. Время расплывалось, теряло значение.
Щит раскололся пополам и повис на ремнях. Я сорвала его одним движением и отбросила в сторону. Подхватила две обломанные палки и начала ими отбивать летящие копья. Кажется, я вкладывала слишком много силы: копья ломались, щепки разлетались во все стороны. Я прищурилась, чтобы не ослепнуть от осколков.
Но двести копий — это много, а с учётом прежних ста… В какой-то момент, пытаясь поднять левую руку, я ударилась локтем о край ямы. Просчиталась. С ограниченной подвижностью я не успела среагировать. Отклонилась вправо, Тьма взвизгнула, и копьё пронеслось мимо моего плеча.
Я почувствовала, как кожа зазудела от пореза.
Я сдержала стон, но Фионн был слишком внимателен и закричал:
— Стой!
Всё остановилось.
Я потрогала плечо. Несколько крошечных капель крови запятнали мои пальцы. Это была всего лишь царапина… Но я проиграла.
Мидоу побледнел.
— Кто бросил эту? Это я?
На этот раз я выбралась из ямы сама. Вокруг уже наступила ночь. У меня дрожали колени, а бёдра и руки жгло огнём. Как только спадёт адреналин, я почувствую себя так, будто меня протащили вниз по склону за лошадьми.
Я пнула обломки щита. Мне было плевать, что это выглядело по-детски.
Чёрт побери, я ненавидела проигрывать.
— Двести восемьдесят шесть копий, — сказал Фионн. — Неплохо для первого раза.
Я фыркнула.
— Мне не хватило всего четырнадцати?
— Нет. Тебе не хватало пятисот четырнадцати. — Он указал на последнюю яму. — И у тебя больше не было щита. Ты продержалась дольше, чем я ожидал.
— Но я проиграла.
— Лишь один воин прошёл все три испытания с первого раза, девочка.
— Пожалуйста, не говори мне, что это был ты.
Фионн остановился рядом со мной и заговорил вполголоса:
— Это был Кумал, основатель и первый лидер Фианна. — Что-то мелькнуло в его глазах, всегда наполовину скрытых опущенными веками, усталыми и печальными. — Мой отец.
Я почувствовала себя неловко. Боролась с разочарованием и злостью на саму себя.
Оберон подошёл с кривой улыбкой.
— Не кори себя, прелестная. Это было потрясающе. В какой-то момент ты казалась одержимой. — Он сделал паузу. — До сих пор вижу все эти щепки в твоих волосах.
Я поморщилась, когда провела рукой по голове. После купания резервуар будет выглядеть как стог сена.
Гвен и Веледа тоже меня поздравили, и в выражениях восхищения Персиммона и Мидоу не было даже попытки их скрыть.
— Завтра попробуешь снова, — постановил Фионн. Впервые за весь день я увидела, как он достаёт флягу и делает глоток. — И на следующий день. И ещё через день. Пока не пройдёшь испытания или не умрёшь.
Потом он ушёл, перешагивая через копья.
— Великолепно, — пробормотала я.
Я подняла Орну, и та издала слабое серебристое сияние.
— Это было… довольно жалко.
— Спасибо, Орна. Твоя поддержка трогает меня до глубины души.
— Ты не можешь опозориться перед этим Кумаллом! Но ты моя напарница. Я помогу тебе. У меня есть идеи.
— Жду их с нетерпением.
Мэддокс, всё это время державшийся в стороне, сделал шаг ко мне.
Я посмотрела на него и нахмурилась. На мгновение я бы поклялась, что увидела что-то похожее на тоску в его выражении. Но потом он сжал челюсть, будто передумал что-то говорить, и я повернулась к нему спиной.
Я зацепилась руками за локти Гвен и Веледы.
— Мне нужно поесть и помыться. Ты что-нибудь выяснила про гаванзу, Вел?
Оберон, который отходил вместе с друзьями, внезапно обернулся к нам.
— Гаванза?
Веледа посмотрела на него, не моргая.
Через несколько секунд фэй вздохнул.
— Ладно. Меня не приглашали в этот разговор. Спокойной ночи, леди. Если у тебя сегодня нет других дел и не с кем провести вечер, Мэддокс…
— Пошёл ты.
***
Передо мной раскидывается зелёная, синяя и оранжевая долина. Она полна травы, ручьёв и маков. В конце оврага, где вереск покачивается под мягким ночным ветерком, блестит светлое озеро. Его поверхность покрыта всплесками и рябью. Мерроу, селки и разные манан-лири резвятся в воде под лунным светом. На берегу кормится стая лебедей.
Справа от меня возвышается многоэтажное здание, из окон которого льётся тёплый свет, доносятся смех и музыка. Кто-то поёт, ужасно фальшивя, и в ответ раздаются хохот и удары. Звон бокалов. Отрыжки. Дети бегают друг за другом.
Я направляюсь к главной двери. Внутри снуют разные фигуры, и мне кажется, что я вижу длинные столы, ломящиеся от еды, подносов и кувшинов с пивом и виски.
Когда я почти вхожу, на моём пути встаёт огромный мужчина. Его мощные руки и широкая грудь напоминают мне Абердина. Его лицо почти скрыто светом за спиной, но я различаю густую седую бороду.
— Пока нет, — говорит он.
И я остаюсь снаружи, слушая веселье, ощущая странную смесь тепла и тоски.