Аланна
Понять эмоции дракона легко:
достаточно внимательно следить за его крыльями.
Они, как хвост у кошки.
Из запрещённой книги «О народе драконов»
Я проснулась, всё ещё крича, сжатые в кулаки руки вонзали ногти в кожу. Белые занавеси колыхались у балкона от удушливого ночного ветерка, и тень скользнула по полу, как шёпот.
Мэддокс вбежал в комнату широким шагом.
—Что случилось? Ты в порядке?
Оттуда, где она теперь всегда покоилась по ночам — на сундуке у подножия ложа — Орна затряслась от вибрации.
—Ты вообще знаешь, что такое сны, дракон?
Я перекатилась на подушки. Кожа была покрыта потом. Мэддокс окинул комнату быстрым взглядом, будто ожидал увидеть, как из колодца вылезает келпи или с потолка свисает деарг-дюэ.
—Всё нормально. Я снова была в Кранн Бетад.
Его глаза метнулись ко мне. В полумраке вокруг нас лишь несколько свечей в дальнем углу мерцали, как крошечные огоньки.
—Серьёзно? Я не знал, что ты можешь вернуться туда.
—Я и сама не знала. Керидвен всё твердит, что я должна выполнить какое-то задание, но я не понимаю, о чём она, и не уверена, что хочу это выяснить. Но не это заставило меня закричать. Я… — В памяти всплыла медведица. Огромная, стоящая на верхней ступени. Живая. Целая. — Я видела Каэли.
Мэддокс шумно выдохнул сквозь зубы. Подошёл ближе, на этот раз спокойнее. Он не сел на мою постель — и я не пригласила его.
—Я… Чёрт, я рад, что ты её видела. С ней всё в порядке?
—Кажется, да. Я не уверена. Дерево вытолкнуло меня, прежде чем я смогла приблизиться.
—Что? Почему?
Я взглянула на свои костяшки. Они покраснели.
—Возможно, я ударила его кулаком.
Дракон тихо фыркнул от смеха. Этот звук… он меня успокоил. Потому что я не слышала его уже, кажется, целую вечность.
—Верю. Хочешь… не знаю, попробовать вернуться? — Он кивнул на комнату. — Я могу посторожить, пока ты…
Что-то неприятное и колючее всплыло в моей голове.
—А ты? Ты хочешь, наконец, быть со мной честен?
Между нами повисло тяжёлое, натянутое молчание. Я изо всех сил старалась не дрогнуть, не отступить, не сказать что-то, чтобы сбежать от этой тишины. Не признаться, как скучаю. Как всё показалось бы проще, если бы мы снова стали теми самыми Мэддоксом и Аланной с Белтейна. Даже из башни во дворце — они хотя бы разговаривали друг с другом.
Мэддокс поёжился, и его кожаные штаны скрипнули. Он снова стал их носить после нескольких дней в Анисе — будто бы терпеть не мог местные лёгкие, струящиеся ткани.
Когда он заговорил, голос стал на октаву ниже:
—Я был честен. Был. В ту ночь.
—Ты имеешь в виду, когда сказал, что хочешь похитить меня, свить со мной гнездо и засыпать драгоценностями?
Он так сильно сжал губы, что они побелели.
—Да.
—Уф, — буркнула Орна. — Вот тут бы я предложила бежать без оглядки, девочка.
Мы оба посмотрели на меч — и мимолётный, хрупкий момент рассыпался. Мэддокс отступил на шаг, и только тогда я заметила: на его плечах покоилась копьё — готовое к бою.
—Тебе стоит отдохнуть. И поздравляю с тем, что прошла испытание. Ты была великолепна.
А ты законченный идиот, — подумала я, но прикусила язык.
—Выйди через дверь. Не хочу, чтобы кто-то снова шуршал у меня на балконе.
Он принял мой сарказм с кривой ухмылкой, не забыв продемонстрировать клык.
—Как прикажешь, sliseag.
Ушёл, грохоча, по моему мнению, чуть громче, чем требовалось. А я снова начала мысленно считать копья, как делала в те недели. Иногда мне всё ещё мерещился свист воздуха у уха — тот самый, когда копьё проносилось слишком близко.
Я дошла до пятнадцати, прежде чем с раздражением отпихнула подушки и направилась к двери.
—Плохая идея, — предостерегла Орна.
—Я поклялась себе больше никогда не велеть тебе заткнуться… но, может, сейчас тебе стоит приберечь своё мнение при себе.
Она больше не возразила.
Мэддокс стоял у лестницы. Похоже, возвращаться в свою комнату он не собирался.
Он смотрел на меня с тревогой, напряжение буквально витало вокруг него.
—Ты уверена, что в порядке?
Нет. Я не была в порядке. И с этим нужно было что-то делать.
Я подошла. Что-то в покачивании моих бёдер, должно быть, зацепило часть его мозга, которую он не до конца контролировал, потому что его взгляд скользнул по моему лёгкому, почти прозрачному спальному наряду. По крайней мере, он состоял из двух предметов — а не был неудобной длинной рубашкой. Но я была уверена, что ни один портной не создавал эти короткие шорты и топ с вырезом на животе для выхода в свет.
От Мэддокса исходила волна энергии — она прошла по полу и щекоткой добралась до моих босых ног. Это было приятно. Почти как ласка.
Дракон с тоской глянул в сторону своей комнаты.
Я улыбнулась:
—Не знаю, как ты, а я бы сгорела со стыда, если бы рванула к той двери, как будто боюсь, что афанк укусит меня за задницу.
Он выпрямился, будто перед ним стояла не я, а целая вражеская армия.
—Что ты делаешь?
—Проверяю, правильно ли тебя поняла. А вдруг мы просто всё не так поняли и зря спорим? — Он застыл, когда я остановилась перед ним, так близко, что между моими пальцами и его сапогами оставались жалкие сантиметры. — Гвен сказала, что пока я была без сознания, ты не сводил с меня глаз. А она с Веледой сами меня отмывали, потому что ты не мог смотреть на мои раны.
Жар его кожи, скрытый под тёмной рубашкой, словно волнами катился ко мне. Его крылья чуть дрогнули.
Он молчал.
—Ты сломал Рану руку за то, что он метнул кинжал. Ты поцеловал меня на балконе, а потом сбежал, как испуганный. На балу Вулунда у тебя из рогов шёл дым. А потом ты загнал Персиммона с Мидоу в угол за тот порез на моём боку после испытания. Взрывающиеся свечи. Гвен утверждает, что по ночам в небе видит огненные шары… — Я загибала пальцы, пока перечисляла. — Наверняка что-то упускаю, но, кажется, суть уловила. Ты боишься впасть в риастрад, так?
Мои слова повисли в воздухе между нами. Я увидела, как он сглотнул — кадык заметно качнулся вверх-вниз.
—Ты сам объяснял, что риастрад — это своего рода лихорадка, которая поражает в основном драконов-мужчин. Чем сильнее у них связь с огнём, тем труднее им контролировать эмоции. Гнев. Страх… Желание.
В его глазах мелькнула искра. И вдруг — всё раздражение, вся обида, что копились во мне неделями, — исчезли, когда я увидела в них уязвимость.
—Мне нужно, чтобы ты поговорил со мной, Мэддокс.
—Это… Это как будто я сам себе не принадлежу. То есть, я — это я. Я тебя хочу. С тех пор, как впервые увидел. Ты знаешь это. — Я вспомнила тот день в лесу Робабо, когда naidh nac взорвался вокруг нас, разрушил все чары, связал наши души. Ещё до того, как мы узнали имена друг друга. — И всё, что я чувствовал, с каждым днём только усиливалось. Но он…
Он замолчал, не в силах подобрать слова.
—Дракон? — подсказала я.
—Он… жадный. Нетерпеливый. Эгоистичный. Во всём, что я ненавижу. И я знаю: если позволю ему хотя бы каплю власти, если поддамся хотя бы один раз, — я уже не смогу остановиться. Не смогу остановить себя. Потому что в глубине души… я и не хочу останавливаться. Чёрт. — Он вцепился руками в волосы, взъерошив их между рогами. — Я сказал тебе, что ты будешь со мной, когда захочешь. Что последнее слово всегда будет за тобой. Но… А что, если это не так? Что, если в тот самый момент я потеряю контроль, ослепну — и забуду о тебе?
Ай…
Богини, он казался таким растерянным. Сломленным. Не знал, что и думать о самом себе. А я… Я видела всё того же Мэддокса, которого полюбила. Который искал мои улыбки, уважал мои границы, сдерживал себя снова и снова — раз за разом.
—Ты боишься, что дракон, который, на минуточку, и есть ты, заставит тебя сделать то, чего ты не хочешь. Или, что ещё хуже, заставит меня. Во-первых, ты вообще осознаёшь, что само то, как ты изводишься по этому поводу, — уже достаточно? А во-вторых… Как ты можешь забыть обо мне? — Я нашла его руки, переплела наши пальцы. Его взгляд потеплел, в глазах появился влажный блеск. — Этот дракон буквально одержим мной, если ты вдруг не заметил. Скажи, ты помнишь, что я сказала перед тем, как вытащить Орну из камня?
Он посмотрел на меня, и в этих глазах вспыхнул нечеловеческий свет. Я почти могла разглядеть, как внутри него свернулся упомянутый дракон — затаился, настороженный, внимательный.
«Я просто хочу, чтобы ты знал: я приму всё. Всё, что ты дашь. И чего не дашь — тоже. Я хочу узнать тебя — человека и дракона. Мне всё равно, кто из вас будет управлять… потому что в глубине ты всегда остаёшься собой. А ты — чертовски великолепен».
—Помню, — прорычал он, и с его дыханием донёсся запах серы, палёного дерева и угля.
—А помнишь, что ответил мне?
«Ты не представляешь, что я собираюсь с тобой сделать за то, что осмелилась сказать мне это посреди битвы. Но могу уверить — тебе понравится».
Он кивнул — серьёзно, как никогда. Я склонила голову набок, и одно из его крыльев распахнулось, будто инстинктивно пытаясь не дать мне отойти.
—Так вот, я всё ещё жду.
Он сжал мои пальцы. Не сильно — просто как подтверждение бури, что клокотала внутри него. Он смотрел на меня. И смотрел. И смотрел. И вдруг… я поняла, что именно он просит у меня — без слов.
—Ты не хочешь прикасаться ко мне, потому что боишься, что не сможешь остановиться. Но… — я сделала шаг ближе, — а если я прикоснусь к тебе?
Я толкнула его в грудь — мягко, но твёрдо — и провела его те несколько сантиметров, что отделяли его от стены. Крылья зашуршали, скользнув по шершавому камню.
Его взгляд был прикован к моим рукам.
—Твоя комната…
—Здесь вполне подойдёт, — прошептала я.
В другой ситуации я бы увела его за закрытую дверь. Но сейчас… во мне жила странная смесь ощущений. Я не хотела, чтобы то, чего мы достигли — эта честность, это понимание — исчезло за те секунды, что ушли бы на то, чтобы сменить комнату.
И мне нравилось это ощущение — контроля.
Этот Мэддокс — растерянный, уязвимый, доверившийся мне впервые за много дней.
Я принялась играть с тесёмками на его ключицах. Пальцы мягко скользили по узлам, развязывая их один за другим, выпуская наружу всё, что он так долго прятал. Вспышки упрямства, голода, страсти, вожделения… даже благоговения. Всё, что чувствовал Мэддокс. Всё, что он сдерживал. Я ощущала это — и запоминала. Вбирала в себя. И клялась, что больше не позволю собственной незрелости заслонять то, что всегда было передо мной. Что он страдал. Да, по-дурацки. Но страдал. И просил о помощи — по-своему.
Я наклонилась и поцеловала край одного из уз. Провела языком по той самой татуировке, что была вовсе не чернилами — синяя, с переливом в индиго на его смуглой коже. Солоноватая, тёплая, с лёгким жжением. Магия скользнула по моему языку, как фейерверк.
—Чёрт, Аланна, — прорычал он.
—Тсс. За этой дверью — комната Гвен. Лучше, если она ничего не услышит.
Я покрывала его открытую грудь влажными поцелуями, и когда добралась до шеи, он так вжался в стену, что я испугалась — не повредит ли себе крылья. Похоже, его это не волновало. Я прикусила напряжённые сухожилия у него под челюстью, ощущая на вкус его пота и ночной воздух, осевший на коже. Он летал. До того, как появился у меня на балконе, он летал.
Он летал все эти недели, и ни разу я не смогла полететь с ним. И это сводило меня с ума — хоть я и не хотела в этом признаваться.
Мои руки скользнули к его брюкам. Я почувствовала, как его пульс участился — в унисон с моим. Внутренняя сторона запястья коснулась его паха, и он зашипел. Он горел. Я чувствовала жар даже сквозь ткань.
—Святая богиня… Это… Кажется, это не лучшая идея.
Я посмотрела на него. Его грудь уже тяжело вздымалась. В его взгляде проступил страх, и это совсем не то, чего я хотела добиться.
—Эй. —Я поймала его глаза, не отпускала, пока не почувствовала, что он действительно видит меня. Я улыбнулась — мягко, легко. —Ты мне доверяешь?
Его ресницы дрогнули. Он зажмурился, потом открыл глаза снова — и что бы он там ни увидел во мне, этого оказалось достаточно, чтобы сломать остатки сопротивления.
—Чёрт. Чёрт. Ты и твоя чёртова улыбка…
Мои губы расползлись в улыбке до боли в щеках.
—Засчитаю это за «да». Я знаю, что тебе нужно, дракон. Просто доверься.
Я опустилась на колени. Холод кафельного пола я не почувствовала — он был тёплым от жара, который исходил от Мэддокса без остановки. Он не стал мне помогать — не пошевелился, не вмешался, не стал упрощать. И это было правильно. Я знала, что он изо всех сил сдерживается: не двигаться, не думать, не сбежать.
Резким, уверенным движением я расстегнула его пояс и освободила его член. Из нас вырвался одинаковый, сдавленный стон. Хотя всё это было для него, между моих ног уже пульсировало от желания. Я уселась на пятки и подняла на него взгляд.
Он был сосредоточен только на мне. Отрешённый. В его глазах почти не осталось зрачка — лишь расплавленное золото. Губы приоткрыты, дыхание частое. Тёмные пряди спадали на лоб и щеки, серьга-стрела качалась, указывая прямо на меня.
—Только ты и я, — пообещала я хрипло.
—Это… не по-настоящему.
Я обхватила его член у основания. Или попыталась — он едва помещался в ладони. Горячий. Твёрдый. Гладкий. Я сжала его чуть сильнее, и из его груди вырвался сдавленный звук.
—На ощупь — вполне настоящий.
Я провела пальцами вверх, по всей длине. На головке уже блестели прозрачные капли — я собрала их большим пальцем и провела им по губам.
Мэддокс выругался сквозь стиснутые зубы:
—Аланна…
—Забавно, ты на вкус не такой, как говорят. Я слышала, многие женщины жалуются… — Я нахмурилась, когда по языку скользнул фруктовый привкус. — Это как…
—Потому что ты моя пара, — выдохнул он, голос его звучал, как эхо из подземного грота — хриплый, низкий, опасный. — Для меня ты на вкус как мёд.
Вдруг всё стало ясно. Почему он вгрызался в меня между ног, как будто не мог насытиться. Почему пил меня, как воду в пустыне. Я сжала бёдра, убрала палец с губ.
—Вот уж правда, naidh nac — сплошные преимущества.
Улыбка, что расплылась на его лице, заставила моё сердце забиться быстрее — в хорошем смысле.
—А это только начало, — прошептал он.
—Отлично.
Я наклонилась и облизала головку. Из нее тут же вытекло ещё — и он выгнулся, а я осмелела. Мои руки скользнули по его бёдрам, и я взяла его в рот настолько глубоко, насколько могла. Полностью он не входил, но, судя по сдавленному стону дракона, это было совершенно неважно.
—Sliseag, — выдохнул он — и я не поняла, это была мольба, предупреждение или отчаянный стон.
Его руки зависли в воздухе над моей головой, не смея прикоснуться. И всё же, когда я увидела, как он вонзает пальцы в стену за своей спиной, слыша, как трескается камень… я улыбнулась про себя.
Я схватила его за запястье. Не вынимая его изо рта, подняла на него глаза — и направила его ладонь в свои волосы, обхватив её своей рукой и заставив вплестись в мои пряди.
Его дыхание участилось, когда он понял. Когда скользнул взглядом по моему лицу, по телу — и понял, что я хочу, чтобы он не сдерживался. Что я доверяю ему.
И дракон тоже.
—Чёрт, Аланна, — прорычал он. — Ты меня прикончишь. Я это знал. Давно знал… — Его пальцы зашевелились в моих волосах, вцепились крепче. Он потянул мою голову назад, заставляя меня отпустить его член — нехотя, с влажным, пошлым звуком, который эхом отдался у него в зрачках. — Я пропал, потому что мне плевать. И тебе тоже, правда ведь?
Я едва улыбнулась — но ответить не успела. Он сам двинулся вперёд, вновь входя в мой рот, и я покорно раскрылась ему навстречу. Теперь уже не я задавала ритм, не контролировала глубину, не играла — теперь Мэддокс управлял процессом.
И мне это нравилось.
Нравилось очень. Настолько, что это уже было невозможно отрицать. Я стискивала бёдра, но он — дракон. Причём дракон-самец, связанный со мной. Его ноздри раздулись, и по лицу скользнуло нечто опасное — торжество, собственничество, гордость. Он обхватил мою челюсть свободной рукой, его пальцы охватили и подбородок, и часть горла.
—Похоже, ты этого и хотела, sliseag. —У меня внутри всё сжалось. Я застонала — от нашей общей истории, от того, во что мы превратились. — Посмотри на себя. Ты же на коленях, а почему тогда я чувствую себя беспомощным?
Он постепенно зафиксировал мою голову, и мне ничего не оставалось, кроме как ухватиться за его бёдра и подстроиться под каждое движение. Они становились всё глубже, всё отчаяннее, и я чувствовала себя желанной — яростно, безжалостно. Внизу всё пульсировало от напряжения, и мои бёдра начали двигаться в поисках хоть какого-то облегчения.
—Если я узнаю, что тебе это нравится, — прошипел он, — я могу и втянуться. Привыкнуть смотреть, как ты так работаешь языком, как стараешься взять меня полностью…
Он думал, я буду против?
Ну нет, давай развеем его сомнения, — прошептала я Тьме.
Она — такая же голодная и страстная, как и я — появилась из тени у моих ног и скользнула к его руке, всё ещё лежащей на моём подбородке. Понадобилось всего пара рывков, чтобы Мэддокс всё понял и позволил ей повести себя… вниз.
К моим ключицам.
Когда его горячие, шершавые пальцы коснулись уз, я выплеснула на них всё, что чувствовала. Сырой голод, игривость, ту самую уверенность, которая пропитала каждую клеточку моего тела.
Он резко вдохнул. Его пальцы вцепились в мои волосы с новой силой.
—Чёрт…
Он полностью потерял контроль, лишился даже подобия сдержанности — и я не нуждалась в ней ни на йоту. Он пользовался моим ртом как хотел, и я стонала с ним, ощущая, как его дыхание сбивается, как пот собирается на висках и у основания рогов. Все его чувства были сосредоточены на мне — зрение, слух, обоняние, осязание… А вкус я дарила ему сама, через нашу связь, давая понять, как сильно он мне нравится. Что настоящая зависимая здесь — это я.
Когда его толчки стали беспорядочными, когда он уже не справлялся с собой, мои волосы полностью обвились вокруг его кулака. Пальцы другой руки лежали прямо на узах.
Мы точно были не так уж тихи. Мне было плевать.
—Я должен попросить тебя отстраниться, — прорычал он. — Но мне нужно это видеть. Мне нужно увидеть, как ты примешь меня до конца. Ты сделаешь это для меня, sha’ha?
Я ответила не словами. Послала тьму — ласкать его там, куда мои руки не дотянутся. В самый низ. Я старалась, чтобы прикосновение напоминало лёгкий укус.
Он рухнул. Последний толчок — и он кончил мне в рот. Ни на секунду не отвёл взгляда, его грудь яростно вздымалась, он удерживал меня на месте. Он, кажется, даже не замечал, как дрожат его крылья, как одно из костяных шпор распороло стену и порвало гобелен.
Под его пристальным взглядом я медленно отстранилась и, глядя ему в глаза, открыла рот, показывая, что он отдал мне.
Его глаза вспыхнули золотом. По плечам скользнули языки огня, по рогам пробежали искры.
—Проглоти, — выдохнул он. Это была не просьба. Это был приказ — тихий, но неумолимый.
И это была как раз та команда, которую я всегда исполняла с удовольствием.
Я повиновалась.
Он тут же потянул меня вверх, прижал к себе и поцеловал с такой жадностью, как будто хотел вернуть себе всё, что только что мне отдал. Его язык скользнул, по-моему, пальцы впились в талию. Меня нисколько не заботила боль от собственной неудовлетворённости.
Его сердце постепенно замедлялось, и вместе с ним наш поцелуй становился мягче. Я провела пальцами по его рогам — они были обжигающе горячими.
Я отстранилась на несколько сантиметров.
—Больше не смей принимать решения за нас обоих. Ладно?
Он тёрся носом о мой.
—Понятия не имею, о чём ты говоришь. Ты стёрла мою память в один миг.
—Как удобно.
Он скривил губы в усмешке и огляделся.
—Ну вот, как я и боялся. Я трахнул тебя прямо на лестничной площадке.
Звучало это настолько пошло — даже несмотря на то, что именно это и произошло, — что я покраснела ещё сильнее. И, конечно же, он это заметил. Его взгляд потемнел, золото глаз сменилось тёплым, карамельно-янтарным оттенком.
—До сих пор не могу поверить, — прошептал он так тихо, что я даже не уверена, хотел ли он, чтобы я услышала.
Я не стала задавать вопросов. Просто взяла его за руку и увела в свою комнату.
Мы говорили обо всём, что копили в себе, как идиоты, все эти дни. Он признался, как тревожится из-за возможных замыслов Брана. Рассказал, чем занимался в Анисе. Пообещал полетать со мной над городом и пустыней. Я поделилась своими фантазиями — как пронзаю Фиона восемью сотнями копий. Он признал, что с трудом сдерживается, когда дракон в нём считает меня в опасности, и извинился за своё поведение.
Когда он попытался коснуться меня, чтобы отплатить той же монетой, я остановила его. Нет, я не была дурой — я всем телом жаждала, чтобы следующий оргазм подарил мне именно Мэддокс. Но только не этой ночью.
Потом он прислонил копьё к стене, разделся, и мы устроились среди моих подушек. Я растворилась в его тепле и запахе — и этого оказалось достаточно. Я поняла, что хочу быть именно здесь. Навсегда. Я не попадала больше в царство Кранн Бетад, не видела Кэйли, но энергия моей сестры всё так же жила в моём сердце, струилась в каждой жилке. Я ощущала её — живую, сильную, с каждым днём всё мощнее.
И это, на данный момент, тоже было достаточно.
Я спала так глубоко, что при пробуждении мои мышцы казались липкими от мёда. Меня разбудило покалывание в спине. Я заёрзала, немного раздражённая. Колючка кольнула ниже, ближе к началу ягодиц.
—Мэддокс, — пробормотала я. — Твои шпоры.
Он что-то пробурчал за моей спиной. Похоже, я во сне почти свалилась с края ложа, отдав большую часть пространства его широкой туше и крыльям.
—Извини, — сказал он, голос хрипел от сна. — Я пытался держать их…
Его фраза растворилась в воздухе. Я вдруг почувствовала лёгкое волнение, струившееся по узам и охватывающее грудь.
—Что случилось?
Я попыталась повернуться к нему, и в тот же миг что-то острое болезненно вонзилось в бок, заставив меня вскрикнуть и резко отпрянуть. Я инстинктивно скатилась с ложа и встала на пол.
Коснувшись талии, я почувствовала под пальцами что-то горячее и влажное. Кровь.
Я моргнула. Услышала, как Мэддокс резко вдохнул.
—Что…
Он уже сел. И на какое-то мгновение я забыла о боли, уставившись на него: бронзовая кожа, узоры уз, скользящие по ключицам, крылья, плотно прижатые к спине.
А потом поняла, на что он смотрит сам. Он вытянул руки вперёд и рассматривал их так, будто видел впервые.
Точнее — не руки.
Предплечья.
Из них торчали толстые, чёрные шипы. По три с каждой стороны, на внешней стороне рук. Я видела подобные боевые браслеты у воинов — кожаные, с металлическими шипами, чтобы не дать противнику схватить тебя или же отбить удар одним движением.
Но эти шипы… росли прямо из его кожи.
И несколько часов назад их не было.
—Матерь небесная… — прошептала я.
Глаза дракона встретились с моими. В них скользнуло беспокойство, но, когда он увидел кровь на моей руке, оно тут же сменилось ужасом.
—Ты… я тебя поранил?
—Нет. Ну, да. Но это не главное.
Он по-прежнему сидел с вытянутыми руками, словно боялся шевельнуться.
—Тебя должен осмотреть целитель.
—Они похожи на твои шпоры.
—Аланна, ты кровоточишь.
—Мэддокс. —Я влезла обратно на подушки. Он попытался отстраниться, но я перехватила его руку—. Посмотри на себя. Это как с рогами, правда? Они просто появились. —Когда он молчал, я ласково провела пальцами по его костяшкам—. Рана почти затянулась. Я знаю, ты сейчас растерян. Оно болит?
Он нахмурился, будто сам не понимал вопроса.
—Ты спрашиваешь… у меня?
—Я прикоснусь. Не двигайся.
Он застыл, как камень, пока я аккуратно провела пальцами по его запястью. Первый шип был чуть меньше остальных, но на его кончике… Да, неудивительно, что он меня поцарапал. Остриё было идеальным, смертоносным.
Кожа вокруг новых наростов чуть сморщилась, напоминая заживший шов, но не выглядела воспалённой. Не было ни покраснения, ни припухлости. Тем не менее, я ощупала всё очень осторожно.
—Что чувствуешь?
Он всё ещё хмурился, но плечи уже немного расслабились.
—Щекотно.
Я провела указательным пальцем по гладким бокам шипа. Они не отражали свет, наоборот — будто поглощали его.
—Будто их выточил кузнец. Просто… невероятно. Смотри. —Я взяла его вторую руку и подвела к первой—. Чувствуешь, какие они гладкие? Ни рельефа, ни жара, в отличие от твоих рогов. Они как уменьшенные копии твоих крыльевых шпор.
—Оружие, — прошептал он, медленно скользя пальцем к самой большой пике, ближе к локтю.
Капля крови выступила на его большом пальце. Я затаила дыхание и, почти машинально, поднесла его к губам и втянула. Подняла взгляд — палец всё ещё во рту — и столкнулась с его взглядом.
Он смотрел на меня так, будто…
Я откашлялась. Мы оба на пару секунд замолчали. За дверью послышались утренние голоса: Гвен, Веледа и Сейдж обменивались приветствиями. Фэй уже несколько ночей делила комнату с Гвен, и та была безмерно счастлива вновь быть рядом с подругой.
Мэддокс без сил пнул подушку.
—Теперь я не смогу тебя обнимать.
Меня растрогало то, что именно это было одной из первых его мыслей.
—Придётся быть осторожнее. Но я ни за что не откажусь от того, чтобы эти потрясающие руки поднимали меня и уносили в небо.
Чтобы доказать это, я опустилась на колени между его ног, положила ладони ему на плечи и мягко сжала их.
—Давай. Попробуй.
Я почувствовала, как он шумно втянул воздух и с силой выдохнул. Тёплая струя ударила мне в щёки, и я невольно улыбнулась. Нам предстояло выяснить, почему его тело продолжает меняться, с чем это связано и нормально ли это вообще для драконов. Но у него должны были вырасти шипы и шпоры, пожалуй, на каждом сантиметре тела, чтобы я хоть на шаг отступила. И даже в этом случае я бы нашла способ добраться до него. Тьма и я — мы обязательно бы нашли.
Мэддокс почувствовал мою решимость. Я поняла это по тому, как он крепко сжал губы за секунду до того, как очень осторожно обхватил меня за талию. Поскольку шипы располагались на внешней стороне предплечий, он мог прижать меня к себе, не рискуя меня поранить. Нужно было просто быть осторожными при каждом движении. Я позволила ему прижать меня к своей груди, устроившись коленями по обе стороны от его бёдер, оказавшись на нём верхом. Нас разделяли лишь мягкие ткани нижнего белья и простыня.
Он уже был твёрд и готов, прижимаясь ко мне снизу.
Я выдохнула, и его пальцы вонзились в мою спину.
—Видишь? — прошептала я, касаясь его губ — Мы всё так же идеально подходим друг другу. — Я медленно повела бёдрами.
Он проворчал:
—Настоящая леди проигнорировала бы моё… состояние.
—Настоящая леди не стала бы подначивать тебя на то, что ты вытворял вчера ночью.
Из его горла вырвался низкий смешок. Он прижался лбом к моему. Вокруг нас закружилась тьма, любопытно касаясь его новых шипов.
А потом он произнёс:
—Так вот что происходит, когда открываешь сердце.
Моё сердце, как по команде, ёкнуло. Я ощутила странное давление, жар, озноб, волнение и какое-то необъяснимое умиротворение.
—Не знаю. Раньше там помещалась только моя сестра, — призналась я. — А теперь… это как трактир у Тант. Много новых людей, постоянный ремонт, всё кажется немного чужим. Но мне это нравится.
Он легко поцеловал меня в губы.
—Я не понимаю, что со мной происходит.
—Разберёмся. Это как раз задачка для Веледы.
—Она запрётся в библиотеке, и придётся следить, чтобы она хотя бы ела.
—Я почти уверена, что Оберон не даст ей умереть от голода в процессе исследований.
—Я бы предпочёл, чтобы этот придурок вообще к ней не приближался.
Я убрала прядь с его лба и улыбнулась:
—Не уверена, что Веледа с тобой согласится.
Мэддокс недовольно зарычал.
И тут в дверь постучали.
—Вы собираетесь на завтрак или всё ещё не закончили трахаться? — прокричала Гвен.
—Благодарю, — пробормотала Орна.