Аланна
Камень Судьбы — причуда Двора.
В день, когда сын Луахры был коронован
Теутусом как первый Нессия,
земля у его ног напиталась клятвой и магией короны.
Тот кусок мрамора был вырезан и сохранён,
и с тех пор говорят, что он засияет и запоёт
перед истинным наследником престола.
Он выставлен рядом с храмом Теутуса, в Эйре,
и все претенденты на службу в армии
посещают его перед экзаменами.
Из книги Первые годы свободы, первые Нессия
Несколько раз в день мы получали новости о том, что происходило в королевстве. Морриган снова выпустила своих воронов. Лебеди поддерживали нас в связи с другими членами Братства.
А у Ронана были его девицы и их сплетни.
Я смотрела на почти полную луну в окно гостиной. Завтра — Лугнассад, Ламмас. Интересно, что творилось в Анисе: продолжал ли безумный Волунд свои приготовления и щеголял ли перед своими сторонниками с единственным рогом? Сдержал ли он наши угрозы и пощадил ли людей, которые там остались? Пусть бы Оберон скорее вышел на связь.
Моя рука сама собой потянулась к Орне — жест уже стал бессознательным, — но у меня даже не было на плечах портупеи. Орна находилась у Ойсина в подвале, который служил и тайником для контрабанды, и убежищем на случай нужды, и оружейной. За весь день я не слышала ни криков, ни ругани — что, по моим меркам, было хорошим знаком. Но, насколько я знала, кузнец-фей так и не нашёл ничего нового.
Мэддокс чистил копьё у камина, а Каэли с Гвен раскладывали на ковре популярную среди знати настольную игру. По раскатистому смеху блондинки можно было понять, что моя сестра проигрывала с треском. А Каэли, мягко говоря, не умела достойно проигрывать.
Ронан появился в дверях с бумагой в руке.
— Вчера ночью у дворца произошло восстание. — Он улыбался, закрученные усики касались крыльев его носа. — Люди Эйре потребовали, чтобы принц Бран доказал своё право на престол у Камня Судьбы и тем самым опроверг слухи о его коронации.
Я приподняла брови.
— Ах, и кто же мог им подсказать?
— Без понятия, дорогая. Их быстро разогнали солдаты, но даже армия несёт потери. В Дикой Охоте больше нет капитанов, способных удерживать порядок. — Он бросил выразительный взгляд на Мэддокса, который лишь моргнул. — А Призрачная Королева, их высшая власть, теперь служит иной цели.
Морриган улыбнулась. Один ворон нежно тёрся о её косу, вытягивая клювом алые пряди. Сейдж вальяжно растянулась рядом.
— Иерархия короля всегда была шаткой. Он складывал все яйца в одну корзину, ведь его паранойя не позволяла доверять никому, кроме детей и демонов, обязанных ему служить. Академия — клубок интриг и раздутых эго, многие солдаты используют замешательство, чтобы вернуться к своим семьям.
Мэддокс провёл промасленной тряпкой по наконечнику копья.
— Согласен. Дворец всегда казался мне карточным домиком.
Ронан откашлялся.
— И ещё кое-что. Младший Бран либо сошёл с ума, как его отец, либо его отвратительно советуют. После восстания он разослал знатным семьям официальные приглашения на праздник Ламмаса — завтра. — Он протянул прямоугольный лист Пвилу, сидевшему на диване у двери рядом с Абердином и Веледой. — Мои девицы сообщили, что он надеется задобрить их и успокоить щедрым угощением и демонстрацией в духе: «Здесь ничего страшного не происходит, продолжаем веселье».
Когда приглашение оказалось у меня в руках, я тяжело вздохнула. Бумага хорошего качества, каллиграфия ручная, а печать Двора подтверждала подлинность: золотой коронованный ворон на красном фоне.
Я не стала читать дальше, чем: «Его Королевское Высочество принц Бран приглашает…». Да, он был безумен. Пытался закрыть солнце одним пальцем.
Я передала лист Мэддоксу. Он отложил копьё, задумчивый.
— Скажи-ка, Ронан, откуда твои девицы так точно знают намерения Брана?
— Из слухов, разумеется.
— Они что, внедрены в королевскую прислугу?
— Молодой человек, пожалуйста. Я ведь простой торговец из Реймса. — Он прижал руку к груди, скрытой под другим шёлковым костюмом. — Я не поставляю слуг во дворец.
— Ага, — с явной жёсткостью бросил Мэддокс.
Я наблюдала за ними с мягкой улыбкой. Мэддокс Ронану до конца не доверял, и я не собиралась переубеждать его. С Торговцем всегда лучше держать ухо востро.
Абердин шумно выдохнул. Его движение встряхнуло и спутника, и дочь, устроившихся рядом.
— Мне плевать, есть у него девки-шпионки или нет. По крайней мере, мы что-то знаем. Если праздник состоится, нам необходимо выяснить, о чём там будут говорить. Принц впервые за месяцы покажется на публике.
Пвил кивнул.
— Не думаю, что это хорошо кончится. Должна быть веская причина, чтобы он всё это время скрывался. Делает он это из отчаяния.
Мэддокс вновь взял копьё, играя им с той лёгкостью, которая всегда завораживала меня. Металлический блеск скользил по его лицу, когда он двигал древко.
— Он один. Ни короля, ни королевы, ни брата. Ни друзей, ни доверенных, кроме видеру. Конечно, он в отчаянии.
Пвил поморщился.
— Сынок…
Я придвинулась ближе к Мэддоксу и зарылась пальцами в волосы на его затылке. Осторожно массировала, и не вздрогнула, когда у основания его рогов вспыхнул огонь, а в камине громко треснули поленья.
Он не посмотрел на меня, но наклонился, уперев плечо мне в живот, и сам потянулся к моим ласкам.
— У меня есть идея, — внезапно прошептала Вел.
Гвен приподняла брови, двигая фишку так, что моя сестра недовольно зарычала.
— И почему же у тебя вид такой, будто тебя сейчас стошнит?
Абердин и Пвил повернулись к дочери. Та глубоко вдохнула.
— Потому что это… безумие.
— Ах, тогда всё в порядке. Такие идеи обычно лучшие.
Веледа перебирала тетрадь на коленях, свои заметки. Тишина разлилась по комнате, все ждали, когда она продолжит.
— Это безумие, — повторила она.
Абердин потянулся и взял её за руку. Его взгляд был полон нежности и доверия.
— Что бы это ни было, скажи, дочка. Никто не станет судить тебя за дерзкую мысль.
— Речь о Лугнассаде, или Ламмасе. О том, что собирался устроить Волунд, пригласив Брана в Анису. — Вел облизнула губы. — И о сокровищах, которые веками спрятаны во дворце.
Мэддокс расправил крылья, одно задело мне спину. Его штаны скрипнули, когда он резко поднялся.
— Чёрт. Чёрт.
Все уставились на него, включая Веледу. Его реакция придала ей смелости. Она разложила записи на столике и показала нам собранные материалы. Несколько страниц были вырваны из книг — с иллюстрациями и заметками на полях.
Гвен округлила глаза.
— Ты что, книги оскверняла? Вот теперь я и правда волнуюсь.
— Мысль пришла, когда я читала Четыре праздника на круглый год. Волунд был прав. Пока длится праздник, Дворы откладывают оружие и вражду. — Она указала на рисунок углём: четверо сидхи сидели за общим столом, улыбаясь и поднимая кружки пива. Ширр, Паральда, Гоб и Никса. Узнавались по драконьим рогам, фейской короне из ветвей, низкому росту гнома и чешуйчатому хвосту мерроу. Палец Вел опустился на фигуру Никсы. — И тут я увидела её. И вспомнила, что Бран так и не взошёл на трон, со всеми вытекающими последствиями.
Мой ум лихорадочно пытался увязать слова Веледы, но что-то ускользало. А вот Мэддоксу всё было ясно — достаточно было взглянуть в его горящие глаза.
Я снова посмотрела на рисунок.
Морриган резко вдохнула. Ворон на её плече каркнул.
— Голос моей матери.
— Что? — я нахмурилась. — Причём здесь её…?
Ах.
Конечно.
Теутус отнял голос у Никсы из-за пророчества, и с тех пор он хранился под надёжной охраной в зале трофеев дворца. Я видела его — запаянный в безликом сосуде. Прямо рядом, в другой витрине, находился оригинальный экземпляр Эпохи Богинь.
Я повернулась к Мэддоксу:
— Ты говорил, что магия видеру защищала эти реликвии так, чтобы доступ к ним имел только король. Но если короля нет? Вы ведь собирались их забрать, если план Братства удался бы?
Дракон кивнул.
— Именно так. Со всем, что произошло, я перестал об этом думать. Но ты права, Вел. Без Нессии, носящего корону, реликвии должны быть без защиты.
— И всё же они остаются во дворце, — возразила Сейдж. — В месте, которое охраняют солдаты, охотники, три хреновых видеру и Тёмный Всадник.
Веледа прокашлялась.
— Которые не смогут нам ничего сделать, если мы войдём туда в день Ламмаса. Или Лугнассада.
Девять пар глаз разом устремились на неё. Она тяжело выдохнула.
— Вот почему я и сказала, что это безумие.
— Нет. — Я вспомнила дворец, ту мраморную роскошь стен и колонн, в которой я провела три из худших дня своей жизни. — Нет. Ты права. Это возможно. Мы можем пойти и вернуть голос Никсы — и Эпоху Богинь.
Ронан фыркнул, и его усы заходили ходуном.
— Вижу, безумие заразительно. Даже если вы туда явитесь и Бран, соблюдая традицию, не прикажет казнить нас на месте, скажи-ка: как вы собираетесь проскользнуть в зал трофеев, чтобы вас никто не заметил, и уйти оттуда с двумя священными реликвиями?
Я улыбнулась.
— Потому что красть их буду не я. Кто-то должен отвлекать Брана и Двор, пока другие воспользуются этими такими удобными тайными ходами. — Я взглянула на Мэддокса. — Ведь именно так ты тогда так тихо проник в зал трофеев, не так ли?
— Да. Можно войти, забрать сосуд и книгу и уйти, не будучи замеченными.
Выражение Ронана померкло.
— Так во дворце есть тайные ходы, и я узнаю об этом только сейчас?
Морриган машинально гладила себя по груди, задумчивая. Когда заговорила, её взгляд был устремлён в пол.
— Даже если моя мать вернёт себе голос, это может ничего не значить. Манан-лир уже слишком давно живут без всякого правления. Они могут отказаться вновь склониться перед своей королевой, и тогда всё окажется напрасным.
Но это было не той причиной, по которой следовало вернуть голос.
— Это её голос. Он принадлежит ей. Что делать с ним дальше — восстанавливать ли суверенитет или нет — решать ей. Но вернуть силу Никсе, той, что единственная сумела внести проблеск надежды во всю грядущую войну, — это малое, что мы можем. И не забудем про книгу. В Эпохе Богинь мы можем найти знания, которые помогут бороться против Теутуса и демонов.
Пвил поправил очки.
— Не говоря уже о том, что мы увидим принца лично и сможем понять, что на самом деле происходит.
Мой разум уже разгонялся, хватаясь за этот безумный план. Опыт подсказывал: именно такие планы обычно оказывались лучшими. Настолько абсурдные, что застают врасплох всех.
Моя сестра смахнула все фишки с доски и вскочила на ноги.
— Я хочу пойти.
Инстинкт велел мне запретить, ответ уже рвался с губ. Но Каэли посмотрела на меня — её изумрудные глаза были полны решимости и спокойствия, губы плотно сжаты. Да, она была моей младшей сестрой, но уже не ребёнком. Она пережила не меньше моего, а то и больше — особенно от рук принца.
Я кивнула.
— Хорошо.
В её лице вспыхнула искра восторга. Она переплела наши пальцы.
Я обвела взглядом всех вокруг: Мэддокс, Гвен, Сейдж, Морриган, Ронан, Пвил и Абердин.
— Если мы не появимся перед Браном в полном составе, он может заподозрить неладное. Он знает, что Мэддокс, Гвен и Сейдж всегда держатся вместе. Моя сестра и я — то же самое. А Морриган заденет его гордость. Так что именно мы будем отвлекающим манёвром. — Я позволила тьме растечься и окутать подбородок и руки. — Великой, великой отвлекающей приманкой.
Мэддокс смотрел на меня так, что в его взгляде читалось нечто невероятное: обожание.
Может, это куда более сильное чувство, чем обожание? — прошептал мой разум. Не думаешь?
Но я знала одно: сейчас было не время думать об этом.
Я повернулась к нашему хозяину.
— Ронан, можешь устроить специальный выпуск своей сплетни-корреспонденции к рассвету?
Он благоразумно изобразил недоумение.
— Не знаю, о чём ты говоришь. У меня нет никакой газеты, и уж тем более сплетен. Но да, смогу.
Я торопливо перебирала в уме варианты. Возможности.
— Нам также понадобится скромный модист, кареты и твои девицы.
— Как пожелаешь. Всё это пойдёт в счёт нашей сделки.
Фионн ввалился в гостиную, держа по бутылке в каждой руке.
— Шо я прапустил? — пробормотал он.