Аланна
В болотах Реймса
больше трупов глупцов с пустыми карманами,
чем в игорных домах.
Ронан Торговец
Реймс встретил нас удушливым, зловонным жаром — оставалось всего три дня до Лугнассада. Болота у побережья превращали этот район, на окраине города, в худший квартал. Когда-то это были старицы Муирдриса, но теперь — заброшенные, лишённые свежей воды, они насыщали воздух смрадом тухлых яиц, от которого сводило желудок.
Тёмные, густые, они унесли больше человеческих жизней в своих глубинах, чем старость. Особенно если кто-то был настолько глуп, что осмеливался подходить слишком близко.
Может быть, именно поэтому виллы в этом районе стали идеальным местом для убежища Братства.
Старая деревянная изгородь, местами прогнившая и сломанная, окружала большое поместье — что-то среднее между усадьбой и конюшней. Вокруг тянулись участки земли, стояли полуразвалившиеся стойла, а раскидистый вяз отбрасывал тень на значительную часть строения. Трава росла клочьями — сухая, убогая. В целом место производило впечатление такого, где лучше не останавливаться.
Что, несомненно, и было целью.
Вдали тянулся Муирдрис, неся свои воды к устью в Вах, отделяя Реймс от Эйре. На другом берегу, за туманом бухты, более чем в пятидесяти километрах, возвышался дворец. Его остроконечные башни едва угадывались в дымке, но перехватило дыхание у меня не от них, а от того, что находилось рядом.
На мосту, соединявшем дворцовые земли с бухтой, зиял Толл Глойр. Трещина, через которую Теутус явился — и через которую ушёл вновь. Спираль воздуха, облаков и грозы, вращавшаяся без остановки.
Как бы невозможно это ни казалось, я снова уловила шёпот — эхом, и пронзительные звуки. Мы были так близко, что по коже бежал холодок. Но одновременно было ясно: никто из Двора не станет искать нас здесь.
Над нашими головами пронёсся лебедь, крича, словно труба. Через секунды дверь особняка распахнулась, и из неё стремительно вышел высокий, крепкий, бородатый мужчина. За ним — другой, пониже и худощавый, с круглыми очками и выдающимся носом.
Абердин и Пвил. За ними вышел Ойсин, кузнец из На Сиог, и под тёмными штанами проступали его козлиные ноги.
Сердце у меня дрогнуло, и я улыбнулась. Аб и Пвил сняли чары и выглядели великолепно в своей истинной сидхийской природе. Лица заострились, глаза сузились, уши вытянулись. В бороде Абердина пробивался можжевельник, а у Пвила из висков росли два мощных бараньих рога.
Веледа, сидевшая в седле вместе с Сейдж, спрыгнула и кинулась в объятия родителей. Слёзы катились по щекам Пвила, пока он гладил её волосы, а громогласный Абердин бормотал что-то, отчего дочь всхлипывала ещё сильнее.
Это воссоединение было особенно трогательным — ведь они расставались после огромной утраты, не зная, увидятся ли снова. Следующим в их объятиях оказался Мэддокс. Я чуть отступила, оставив им пространство.
Чья-то огромная рука вынырнула и втащила меня внутрь.
Мой нос утонул в груди — точнее, сразу в трёх мужских грудях. Пахло глубоким лесом.
— Лейли, богини свидетель, как мы рады вас видеть. — Я не могла поверить: голос Абердина дрожал, он заикался, будто робкий мальчишка. — Как ты? Вы должны рассказать нам всё, что случилось в Анисе. Чёрт, Мэддокс, что это у тебя на руках? Проклятый Волунд, я бы многое отдал, чтобы собственноручно свернуть ему шею. Сейдж, иди сюда, не ускользай! Хоп, Дедалера! А это кто у нас такая красавица?
Моя сестра радостно ответила:
— Я Каэли. А вы — Абердин и Пвил, я вас помню.
Оба мужчины заморгали и уставились на меня, потерянные.
— Да, это она. Долгая и странная история.
Я подошла, чтобы тепло поприветствовать Ойсина. Его маленькие тёмные глаза скользнули по моей фигуре и остановились на кинжалах в портупее. На тех самых кинжалах, которые он выковал для меня по заказу Мэддокса. На лице кузнеца расцвела гордая улыбка.
— Слышал, ты устроила неплохую бойню этими красавцами в Долине.
— А ещё я почти все щупальца срезала настоящему муирдрису.
Он застыл с открытым ртом.
— Что?
— Нам есть что рассказать друг другу, — заметила я, наблюдая, как Абердин и Пвил с явным изумлением приветствовали Фионна и Морриган, то и дело бросая взгляды на Каэли. Потом я окинула взглядом дом: фасад из дерева, крыша из соломы. — Это одна из баз Братства?
— Нет. Когда я прибыл со своей группой, постоялый двор, который иногда использовался как явочная квартира, был разрушен Двором ещё несколько месяцев назад. Но кто-то нас нашёл и предложил укрыть и помочь.
— Кто?
— Здравствуй, дорогая.
В дверях появился мужчина лет сорока. Высокий, в тёмно-синем костюме отменного пошива и в чёрных кожаных туфлях с острым носом. Эту манеру одеваться я не могла забыть никогда, но больше всего — усы с закрученными вверх концами.
— Ронан.
Мэддокс возник рядом со мной.
— Что здесь происходит?
Ронан улыбнулся и постучал костяшками по дверному косяку.
— Происходит то, что хороший торговец никогда не упускает крупной возможности. Теперь я верный помощник Братства, а ты уже не охотник, который может читать мне нотации, верно?
Я вскинула бровь. Была уверена: за этим стояло множество условий и ожиданий выгоды.
— Политика королевства тебя никогда не интересовала. Я слышала, как ты сотни раз осмеивал такие организации, как Братство.
В его чёрных глазах сверкнуло веселье.
— Ах, как же я скучал по этой освежающей честности. Ты не рада меня видеть, дорогая Аланна?
Я ещё несколько секунд вглядывалась в него, а потом улыбнулась и обняла. Он пах, как всегда, — дорогими духами и выдержанными винами. Пах тем, что люди называли хорошей жизнью и рискованными решениями, — именно тем, что он любил.
Когда мы отстранились, у Мэддокса между бровей пролегла мрачная складка. Я ведь говорила ему, что работа на Ронана была не такой уж ужасной, но он, похоже, не поверил тогда до конца.
Ронан не был хорошим человеком, но и худшим его не назовёшь. У него были свои правила, и он им следовал — и это уже немало. Он не торговал людьми и часто закрывал глаза, когда на пути оказывался сидхи.
— О, я разбудил драконьи инстинкты собственника? — Ронан улыбнулся, дёрнув усами. — Простите. Просто я действительно рад… — Он осёкся. Его взгляд упал на Каэли. Моя сестра сменила опору с одной ноги на другую. — Она — вылитая твоя мать.
— Это моя младшая сестра.
— У тебя была сестра?
Разумеется, Ронан не понимал. Он-то знал, что в Реймс мы прибыли только вдвоём с матерью, одни и нуждающиеся. А сейчас могло показаться, будто Каэли и я ровесницы.
— Долгая история.
Тем временем Хоп, как всегда, завладел кухней и уже грохотал котлами, ложками и ворчал по поводу беспорядка. Внутри дом выглядел куда лучше, чем снаружи. Чистый, хорошо обставленный, без повреждений. Даже имелась сеть нурала — наверняка украденная из центра города. В Реймсе это было обычным делом: красть нурал и не платить за него.
Как я и предполагала, внешний вид был лишь тщательно продуманной ширмой.
— Это один из твоих контрабандных домов? — спросила я у Ронана.
Остальные уже расселись в просторной гостиной с натёртым полом и тёмной мебелью. В воздухе стоял запах сосны.
— Не знаю, о чём ты, — невинно протянул он. — Все мои дела легальны.
— Разумеется. — Мысль о его «законных» делах и обо всём, в чём я участвовала, работая на него, вдруг вернула воспоминание. — Скажи, у тебя случайно не осталось того сборника о драконах, который я украла для тебя?
Он посмотрел на меня — оценивающе, понимая.
— В моей личной библиотеке, в Реймсе. Могу велеть доставить его сюда для тебя и твоего дракона… — Я подняла брови в ожидании. — При условии, что мы договоримся.
Я выдохнула.
— Чего ты хочешь?
— Сейчас немного. В какое сложное время мы живём, правда? — Он пожал плечами. Свет настенных бра освещал его костюм серебристыми отблесками. — В будущем, если мы будем живы и не произойдёт катастрофической войны, которая уничтожит всё и вся… В том гипотетическом будущем я убеждён: у тебя будет привилегированное положение.
Я раскрыла рот, чтобы возразить, но он остановил меня, указав на Орну:
— Хочешь ты того или нет, ты — это ты. Ты всегда казалась мне исключительной, хотя я и не догадывался о правде. И поверь, для человека, который гордится своим умом, как я, — это жжёт изнутри.
— Значит, в том самом будущем ты хочешь заранее обеспечить себе друзей поважнее.
Он сунул руки в карманы брюк. Из внутреннего жилета свисали часы — те самые, что он когда-то стянул у графа Хеннеса. Может, и вправду те же.
— Друзья. Мне нравится это слово. Друзья помогают друг другу, верно?
Помимо воли я улыбнулась. Ронан тоже был самим собой и всегда таким оставался. Он никогда меня не обманывал, строго соблюдая все свои условия и договоры.
— Возможно, это худшая сделка в твоей жизни, потому что я и сама не знаю, что будет в ближайшие месяцы, где и как всё закончится. Но если именно этого ты хочешь — договорились.
Он чуть наклонился ко мне. Кончики его усов затрепетали в такт улыбке.
— Я доверяю твоим способностям выживать. В конце концов, я сам отточил тебя, как лезвие ножа.
И это было правдой.
***
Мы провели первую ночь и весь следующий день, делясь новостями. Я была искренне рада узнать, что сидхи из На Сиог, ушедшие вместе с Ойсином, были расселены по восточному побережью — в разных владениях, большинство из которых принадлежали Ронану, — и находились в безопасности. Скрытые, ждущие, какими станут их жизни, но всё же в безопасности.
Правда заключалась в том, что без герцогини Аннуин и её щедрых богатств на нужды Братства, ресурсов катастрофически не хватало. Ронан был необходим.
Дом имел приличные размеры, но это была не анисская усадьба. Я постоянно сталкивалась с Сейдж, и это только усиливало напряжение. Она молчала, и я тоже, и в итоге каждая из нас шла своей дорогой, не предпринимая ни малейшей попытки распутать тугой узел, в который превратились наши отношения.
К вечеру пришёл гонец с посылкой для Ронана. Тот, подмигнув, протянул её мне, и сердце моё ускорило ритм.
Я торопливо разорвала обёртку и обнаружила том в шесть сотен страниц, переплетённый алым бархатом. На обложке простыми золотыми буквами красовалось название: О народе драконов.
Веледа едва не вырвала книгу у меня из рук. С благоговением положила её на кухонный стол, где Хоп раздувал огонь кузнечным мехом почти себе под стать, а Дедалера дремала среди мешков с зерном. Мэддокс, пытаясь скрыть нервозность и нетерпение, всё равно передавал их мне через связь. Он хотел знать, что с ним происходит и как этим управлять.
Гвен и Каэли сидели тут же: первая с кувшином пива, вторая — с миской тёплого молока с мёдом, которое Хоп всучил ей едва она вошла. Сейдж, делая вид, что помогает Хопу с мехом, неотрывно следила за происходящим.
Обложка хрустнула, когда Веледа раскрыла книгу, и мы все склонились над ней. Текст был написан от руки, с безупречной каллиграфией.
Веледа с благоговением провела пальцами по слегка повреждённой, отдающей сыростью странице.
Я откашлялась:
— Попробуй найти места о развитии взрослых драконов. Крылья, рога…
Веледа отмахнулась рукой у меня перед лицом:
— Знаю, знаю. Дайте мне работать.
Гвен зевнула, Каэли громко отпила молоко, и мы все затаились, пока Веледа листала страницу за страницей, нахмурившись.
— О росте драконов упоминается лишь развитие крыльев и управление огнём, — наконец произнесла она. — Их физическая сила, нюх, ловкость…
Мэддокс скрестил руки на груди.
— А про рога ничего?
— Нет. Они не упоминаются как естественные отростки. Но… — Она пролистала указатель, заглянув дальше. — Вот. О найдх нак.
Мэддокс взглянул на неё с недоумением:
— Прочту это позже, но я же…
— Шшш.
Мы обменялись взглядом и позволили ей продолжить. В итоге Сейдж присела и всё-таки приняла миску молока, которой Хоп уже добрых пять минут постукивал ей по коленям.
Веледа вздохнула и откинулась на спинку стула.
— Ну, это любопытно. Здесь говорится, что внутри драконьего общества те, кто был связан парой, становились немного могущественнее прочих. Наид нак не благословлял всех, к несчастью. Некоторые так и не встречали свою половину до смерти. — Она показала иллюстрацию драконицы с великолепными расправленными крыльями алого цвета, стоящей перед изумлённым феем. — Сила зависела от партнёра. Чем могущественнее они были по отдельности, тем больше питали друг друга. Дракон-воин, связанный с феем-друи, например, — сочетание крайне мощное. А вы…
Её голос стих.
Мы с Мэддоксом затаили дыхание. Узлы внутри покалывали. Его огонь. Моя тьма. Когда мы сражались, когда прикасались — что-то перетекало, между нами, туда и обратно.
Изменения Мэддокса были нетипичны для дракона. Мы уже подозревали. Причина крылась в ином.
Сейдж первой нарушила тишину, глядя на Мэддокса:
— Если у Аланны кровь богов и это питает тебя… Во что ты превращаешься?
Никто из нас не имел ни малейшего понятия. Абердин и Пвил были так же озадачены и встревожены, когда мы рассказали им. И Фионн с Морриган, жившие рядом с драконами, подтвердили: им были известны пары, связанные найдх нак, которые становились сильнее благодаря друг другу.
Бессмертный почесал бороду:
— Лишь однажды я видел существо с рогами и шипами — это был проклятый Ширр, когда выбирал себе человеческий облик. Очевидно, ты не дракон, а один из его размытых потомков. Но у тебя есть она.
Он ткнул в меня грязным пальцем.
Я нервно усмехнулась:
— Ну вот, значит, это моя вина, что у него всё новые и новые «дополнения» прут.
Мэддокс расхохотался.
— Дополнения. Нравится, — он обнял меня за плечи, и его тяжесть стала для меня утешением. — Что бы это ни было, вреда оно мне не причиняет. Просто неожиданно. И всё, что приносит наид нак, — часть удачи связи. Она не сделает ничего, что повредит спутнику.
Он был в смятении и на нервах, когда обнаружил у себя шипы. И то, что сейчас он говорил это, чтобы успокоить меня, растрогало до глубины души.
Веледа, по-прежнему уткнувшаяся носом в книгу, подняла руку:
— Это верно. Любая ссылка на наид нак положительна — это чудо, благословение.
Каэли отпила ещё глоток молока:
— А кто знает, может, когда-нибудь у него появится какой-нибудь более интересный отросток.
Гвен, как раз сделавшая большой глоток пива, брызнула во все стороны.
— Вот уж это было бы неожиданно! — расхохоталась она. — Мне нравится, как ты думаешь!
Я распахнула глаза, в то время как Мэддокс уже гремел смехом. Его грудь вибрировала у моего плеча, и его рёвы отдавались во мне.
— Лики, не вздумай больше никогда говорить такое.
— А почему? Это же возможно. Однажды я слышала, как ты говорила, будто ходят слухи, что твари с островов имели два…
Я кинулась закрывать ей рот.
***
Той ночью, после того как я умылась в великолепной ванной комнате, которую Ронан спрятал в этом облезлом доме, я столкнулась с Ойсином в коридоре верхнего этажа, где находились спальни.
— Привет.
Фей кивнул мне. Его тёмные глазки были потухшими.
— Лейли. Я пришёл попросить у тебя об одолжении.
— Конечно, говори.
— Этот меч. — Он указал на Орну, которая уже какое-то время висела у меня за плечом, тихая и спокойная. — Я не присутствовал, когда ты использовала его против Никого, но слышал, что он сработал. Что уничтожил Тёмного Всадника, сотни слугов и деарг-дью.
Я коснулась рукояти, и меня охватила волна гордости.
— Всё верно. Он разрубил сущность, в которой обитал Всадник, или что-то вроде того. Честно сказать, я до конца не понимаю, как действовали силы этого демона. Но я знаю точно: он поработил Морриган с помощью тех цепей, той маски, и Орна рассекла их надвое. А деарг-дью он буквально уничтожил одним ударом.
— У меня есть обломки той маски. Их подобрали после битвы, надеясь, что они пригодятся, но оказалось — это просто обычная сталь. Всё, что делало её особенной, исчезло.
Я кивнула.
— Логично. И какое же одолжение?
— Я хотел спросить, можно ли мне изучить твой меч. Мы уже знаем, что он особенный по многим причинам, но, возможно, он скрывает больше, чем нам кажется. Материал, из которого он сделан, явно не из этого мира, так что…
— Думаю, он причиняет демонам такой же вред, как гематит — сидхи, — ответила я.
Я провела пальцем по округлой рукояти и спустя несколько секунд вытащила клинок. Орна вспыхнула и мигнула под светом коридора, всегда отполированная, всегда радость для глаз. В глазках кузнеца блеснуло восхищение, его копытца заскребли по полу, будто он не мог усидеть на месте от желания прикоснуться к ней.
— Что скажешь, Орна? Поможешь Ойсину?
Прошла секунда.
Другая.
И ещё одна.
А мой меч, который умел болтать в самые неподходящие моменты, сейчас молчал.
Я встряхнула его, и жар стыда залил щёки. Нужно же было выбрать именно этот момент, когда Ойсин ждал ответа, чтобы прикинуться немой!
— Эй. Орна.
Ничего. Камни на гарде оставались безжизненными, и если бы не её лёгкость и постоянное сияние силы, я бы решила, что держу в руках подделку.
Фей скрестил руки на груди, уголки губ чуть дрогнули в улыбке.
— Считаем это согласием?
Я задумалась на мгновение, но всё же…
— Нет. Она сама решает. — И, чувствуя себя полной дурой, добавила: — Может, ей просто нужно время, чтобы подумать.
— Разумеется. Ты дашь знать, если она согласится на мою идею?
— Конечно. Бегом прибегу сообщить, что мой болтливый меч решил снова заговорить.
Ойсин фыркнул, кивнул и повернулся, чтобы уйти.
И тут меня осенило — мысль, которая мелькнула у меня ещё несколько недель назад.
— Подожди!
Я объяснила ему свою идею, и он заверил меня, что сможет сделать это без проблем.
— Это не в приоритете, займись, когда будет время, — попросила я, слегка смутившись.
Он бросил на меня лукавый взгляд, прежде чем уйти.
— Давненько мне не попадался такой заказ. Для меня будет честью, лейли.
Я метнула сердитый взгляд на Орну, но сдержалась, прикусив язык. Убрала клинок в ножны и подумала, что каждый имеет право на уединение и раздумья — даже если ты предмет, который живёт, вечно разрушая твои минуты.
Позднее, уже свернувшись калачиком рядом с Мэддоксом в нашей спальне, меня разбудил голос.
— Ты говорила серьёзно?
— Клятые сиськи Тараксис, — задыхаясь, выдохнула я, прижимая ладонь к груди. Если сердце не выскочило у меня через горло и не оказалось во рту — это было настоящее чудо. — Вот теперь ты решила заговорить? Серьёзно?
Мэддокс простонал и сильнее прижал руку к моей талии.
— Я же говорил, оставляй её на ночь в конюшне.
Орна слегка засветилась на тумбочке. Фиолетовый свет её камней отразился на стенах, занавесках и светильниках, окутывая комнату таинственным сиянием.
— Что? — повторила я.
— «Она решает». Ты сказала это фею.
Я смотрела на неё, чувствуя… всё. Всё, что выражал этот меч в двух простых фразах: колебание, осторожность, надежду.
Магия действительно чудесна, подумала я. Она подарила этому мечу больше чувств, чем многим существам — за целую жизнь.
— Да. Я говорила серьёзно.
— Почему?
— Потому что это правда. Потому что здесь, со мной, тебе не важны законы, которым ты должна была следовать в Ином Мире или под властью Теутуса. Я знаю, тебе неприятно говорить о нём, но не думаю, что он был хорошим воином. И уверена, он тебя не заслуживал, если когда-либо заставлял чувствовать, будто ты не владеешь собой. А ты владеешь. — Пальцы Мэддокса сжались на моём животе, и я ощутила его улыбку у себя на затылке. — Мы партнёрши, помнишь? Равные. А значит, твоё мнение важно. Если ты не хочешь, чтобы Ойсин тобой распоряжался — я этого не позволю.
— Да он бы и не смог, — фыркнула она с большим пренебрежением. — Я бы его сварила заживо, и от него остались бы только эти грязные копытца.
— Элегантно.
А спустя некоторое время, когда я уже начала засыпать, она произнесла:
— Я соглашусь.
Я спрятала улыбку в подушку. Иногда, и только иногда, она могла быть очаровательной.
— Хорошо. Спасибо.
— Не благодари. Сомневаюсь, что кузнец-фей сумеет понять, что со мной делать. Я слишком хороша для него.
Мэддокс тихо рассмеялся. Я закатила глаза. Вот она — причина, по которой временами мне хотелось вышвырнуть её в реку, вместе с ножнами.
— Спокойной ночи, Орна.