Аланна
Ронан Торговец ищет купцов,
готовых пересечь пустыню Вармаэт.
Тем, кто сумеет вернуться, будет щедро заплачено.
Провизия и материалы включены.
Объявление в газете Реймса
Покинуть королевство Кранн Бэтахд оказалось так же интуитивно, как и войти в него. Я быстро поняла, что имела в виду Керридвен. Нужно было просто сделать противоположное тому, что сделала при входе: проснуться.
Моё тело встретило меня огнём. Я вдохнула — и тут же закашлялась. Горло, нос и рот были сухими, как старый пергамент. Глаза не открывались, веки будто затвердели камнем во сне.
Я ощущала своё тело — тяжёлое, онемевшее. Волна покалывания прокатилась по рукам и ногам, как будто я слишком долго пролежала в одном положении, и кровь стала вялой. Это напугало.
Чей-то голос, сперва далёкий, начал звучать яснее.
Уши звенели, но я его узнала.
Хриплый, глубокий, насыщенный оттенками, он настораживал меня с первого раза, когда я его услышала.
—Аланна? —Если бы я судила только по тону, то решила бы, что Мэддокс не рад моему пробуждению. Но теперь я знала его достаточно хорошо. Я уловила напряжение. И под ним — скрытую агонию.— Открой глаза. Ну же. Посмотри на меня.
Руки дракона были осторожными, когда он приподнял меня. Направил моё тело, пока я не села, но веки всё равно не хотели подниматься. Я приоткрыла рот — и губы тут же треснули.
Раздался резкий вдох.
—Воды, — рявкнул Мэддокс. — И тряпку.
Кто-то бросился исполнять приказ, и я поняла, что мы здесь не одни. Жжение в теле могло быть вызвано жарой — там, где бы мы ни находились, было слишком жарко. Воздух был плотным, тяжёлым для дыхания.
Вдалеке что-то звенело. Животное замычало — или издало похожий звук; я почти уверена, что это была не корова и не бык. Я растила таких в Гальснене и знала, как они звучат. Глухие голоса дали понять: вокруг были другие люди, но не близко.
Пальцы Мэддокса едва касались моих ресниц. Я почувствовала уколы. Они были жёсткие, слипшиеся.
Я ощущала его запах — успокаивающий, как дерево, тронутое пламенем очага. Но тут же почувствовала и другой аромат. Орехи и чёрные ягоды.
Веледа.
Торопливые шаги.
—Вот она, — сказала тревожным голосом Гвен.
Мэддокс приподнял мне подбородок, поднёс стакан к губам, и я послушно приняла его помощь.
Если бы это произошло пару месяцев назад, когда он был для меня в лучшем случае чужаком, а в худшем — смертельным врагом, я бы разбила стакан о его лицо и вонзила осколок ему в горло.
Но теперь всё было иначе.
Во всём, что касалось его и моих новых друзей, я больше не сомневалась. Весы склонялись в сторону доверия. Навсегда.
Пока я жадно пила, другие руки осторожно тёрли влажной тканью мои веки. Движения были неторопливыми, бережными. Запах чёрных ягод стал сильнее.
Я отложила стакан — в тот самый момент, когда ресницы расплелись и свет ударил в глаза. Я зажмурилась, моргнула, пытаясь привыкнуть. Богини, я чувствовала себя существом, впавшим в спячку и только что выбравшимся из своей пещеры к весне.
Особенно потому, что этот свет был… другим. Это была не ясность дня в Айлме. Не туманный полусвет у Муирдриса в На Сиог. И даже не тот редкий, холодный отблеск, что иногда скользил по снегу в Гальснене, когда солнце решалось выглянуть в Хелглаз.
Это было пламя. Плавленое золото.
Кто-то закрыл мне глаза ладонью.
—Постепенно, Sha’ha. Гвен, опусти полог.
Когда Мэддокс снова убрал руку, свет стал терпимее. Всё равно — по щеке скатилась невольная слеза от жжения.
Наконец я осмотрелась.
И, конечно, первым, на чём задержался мой взгляд, был сам дракон.
Огромный, внушительный, широкоплечий — его силуэт казался ещё массивнее из-за странной туники цвета спелой сливы. Она была изо льна и спадала мягкими складками, скрывая его привычную тёмную одежду. Из-под неё виднелись только икры и чёрные кожаные сапоги.
В его тени что-то дрогнуло.
Нет — это была не тень.
Его крылья.
Верхняя часть — цвета ночи. Нижняя — с сиреневым отливом по краям.
Два когтя — будто лапы адской твари: широкие у основания и заострённые, как пики. Они вздымались у него за плечами, как часовые. Но мой взгляд поднимался всё выше, к тому, что впечатляло ещё сильнее, чему у меня почти не было возможности раньше вглядеться.
Рога.
Они появились где-то в тот момент, когда принц Бран держал меня взаперти в своей башне кошмаров. Рожденные из темени, между прядей коротких тёмных волос, чёрные как обсидиан. Сначала загибались внутрь, потом выпрямлялись и закручивались к концам.
Всё в нём говорило о смертельной угрозе.
Он не двигался. Он ничего не говорил. Это просто исходило от него.
Он уже был опасен и до того, как открыл в себе черты дракона.
А теперь?..
Меня это не напугало, разумеется. Но заинтриговало — а это уже само по себе говорило о том, в какую задницу я влезла, когда дело касалось его.
Наши взгляды встретились. И несмотря на всю воду, которую я только что выпила, в животе стало жарко.
Для меня прошло всего несколько часов с тех пор, как я видела его в последний раз, в Долине Смерти. День, максимум.
И всё же отрицать влияние, которое он оказывал на меня, было невозможно. Меня тянуло к нему. Безумно.
Он показался мне красивым — почти несправедливо красивым — с самого первого раза, как я увидела его на пристани Гримфира. Тогда я считала его охотником короля и не могла смириться с тем, что такой привлекательный человек убивает и преследует сидхов.
Потом оказалось, что он не просто охотник, а дракон. И что он… связан со мной.
А позже — что он, этот слишком красивый дракон, выдавал себя за наследного-принца.
Вообще, жизнь была бы куда проще, если бы он не был таким чертовски красивым.
В его вертикальных зрачках, в этих золотистых глазах, плясало что-то дикое. Взгляд дракона. Нет, хуже — взгляд привязанного дракона, встревоженного за свою пару.
Тьма осторожно скользнула с моих плеч, шевельнулась, счастливо затрепетала. Нахалка.
Я скомандовала ей спрятаться — инстинктивно.
Я не сразу поняла, что Мэддокс всё ещё держит меня, пока его пальцы не впились в мою талию.
—Не нужно её прятать, — прорычал он.
Кто-то тихо кашлянул.
—Я догадывалась, что что-то такое возможно… но это куда более неловко, чем я себе представляла.
Я оторвала взгляд от Мэддокса.
Гвен стояла у изножья узкого ложа, на котором я лежала. Рядом с ней — Веледа. Обе были закутаны в одинаковые туники бледных тонов, скрывающие почти всё тело. На Гвен, ростом с двенадцатилетнюю девочку, одежда сидела так, что из-под подола едва торчали её ноги.
Оглядеться особенно не на что было. Нас окружала серая тканевая конструкция, едва колышущаяся от лёгкого ветерка. Нас с трудом вмещало сюда четверых.
Позади Гвен висела узкая полоска ткани, отделённая от остального — видимо, вход.
Я сглотнула. Это было больно, но уже не так, как раньше.
—Привет, — наконец произнесла я. Голос сорвался на хрип. Пальцы Мэддокса на миг сжались у меня на коже — и только потом отпустили.— Как… как вы?
После короткой тишины Веледа фыркнула.
—Ты хочешь узнать, как мы?
Гвен вскинула руки и тут же врезалась ими в потолок.
—Это мы-то лежали в коме семнадцать дней?!
У меня перехватило дыхание. Семнадцать дней? Как это вообще возможно?
Прошло чуть больше двух недель с той самой битвы в Долине Смерти. С тех пор, как я вытащила Орну из камня. С тех пор, как Каэли ушла с богиней Луксией в неизвестное место.
С тех пор, как умер король Нессия VIII.
Убитый собственным — и единственным — сыном.
—Эй, — окликнул Мэддокс. — Всё хорошо.
Гвен едва слышно вздохнула.
—Ну-у…
Я вгляделась в золотистую глубину его глаз. Там всегда было что-то, что меня тянуло — ещё до того, как я узнала, что внутри него живёт дракон. Дракон, который считал меня своей.
—Кажется, нам всем есть что рассказать, — прошептала я.
Его лицо дрогнуло.
Уголки губ чуть поднялись.
Мне показалось, он давно не улыбался.
С тех пор, как всё произошло в На Сиог. С тех пор, как он потерял место, которое так любил.
Снаружи кто-то заговорил громче. Гвен откинула полог и выглянула наружу. Лучи золотого и янтарного света пробились внутрь и скользнули по моим ногам. Я сразу почувствовала жар.
Я поняла, что на мне та же одежда, в которой я сражалась. Та самая, в которой я тайком сбежала из замка Сутарлан, решив, что укрыться с сестрой — лучший выход.
Её просто выстирали и снова надели на меня.
Когда светловолосая воительница вернулась внутрь, её лицо было нахмурено.
—Кажется, у нас не так много времени.
Я попыталась согнуть ноги — облегчённо выдохнула, когда они подчинились. Суставы протестовали, но только чуть-чуть. Я была босиком.
—Что ты имеешь в виду? Где мы?
Веледа склонила голову.
—По правде говоря, ты проснулась в самый неподходящий момент.
Мэддокс метнул в её сторону укоризненный взгляд.
И было что-то… что-то трепыхалось в глубине сознания, пыталось привлечь моё внимание, но…
Ох.
Да.
Самое очевидное — я упустила из виду.
Гвен, Веледа и все остальные узнали правду о моём происхождении прямо во время битвы. Когда я появилась с мечом Теутуса и, как будто этого было мало, развернула тьму на глазах у всех.
Единственным, чью реакцию я знала, был Мэддокс. Но на него нельзя было полагаться как на пример — нас связывал древний узел. Конечно, я понимала, что найдх нак не меняет личность и мнения, что он был со мной абсолютно честен… но глупо было бы думать, что остальные отреагируют так же.
—Вы меня ненавидите.
Я хотела, чтобы это прозвучало как вопрос, но вышло как утверждение.
Гвен и Веледа продолжали смотреть на меня — почти как будто ждали, что за этой фразой последует что-то ещё.
Гвен так высоко подняла брови, что они почти исчезли в её светлых волосах. Большая часть света была у неё за спиной, но я готова поклясться — её лицо вспыхнуло, особенно щёки и нос. И это точно был не румянец.
—Конечно, ненавидим, — фыркнула она, — поэтому и таскали твоё безжизненное тело всё это время.
—И кормили тебя, — добавила Веледа.
—И мыли, чтобы Мэддокс не впал в ярость при виде малейшей царапины на твоей коже.
Дракон нахмурился ещё сильнее.
—И делали тебе массажи, чтобы, проснувшись, ты не решала, что пора ампутировать что-нибудь.
—И…
Я подняла руку.
—Ладно. —В груди распустились тепло и надежда, пока я слушала их, видела их возмущённые лица. Но всё же…— То есть… вы не ненавидите меня. —Теперь, вместо утверждения, это звучало как вопрос. Превосходно. Мой мозг решил поиграть с языком.— Я хотела рассказать вам. Может, сейчас это прозвучит неубедительно — особенно после того, как я так… ушла из замка, — но этот секрет был отнюдь не лёгким бременем. Впервые в жизни мне действительно хотелось быть честной. По-настоящему.
—Я верю, — быстро ответила Гвен. Когда я удивлённо на неё посмотрела, она одарила меня одной из тех своих мягких, понимающих улыбок. В ней была тень нетерпения, будто она считала меня дурочкой.— Что? У меня интуиция, достойная изучения. Может, я и не знала, что ты, но никогда не сомневалась, кто ты: умная, сильная и готовая на всё ради тех, кого любишь.
Она уже говорила мне это. Тогда, когда мы знали друг друга всего пару дней.
И теперь повторила.
Грудь сдавило от чего-то неожиданно тёплого.
Веледа заправила прядь каштановых волос за ухо.
—Для меня многое стало на свои места. Я ведь сразу сказала, что не собираюсь тебя судить. Думаю, ты поступала как могла с теми картами, что тебе выпали, Лан.
Если бы я не была так обезвожена, я бы наверняка разрыдалась прямо сейчас. Эмоции подступили к горлу, и я потянулась за стаканом из рук Мэддокса.
И только тогда заметила, что это вовсе не стекло, а керамика. Снаружи он был окрашен в жёлтый, внутри — в синий.
Вдоль края кто-то нарисовал бабочек с такой точностью, что они казались настоящими.
Это был не просто сосуд. Такие вещи в Гибернии не делали.
Я видела их только на рынке в Реймсе, куда их привозили прямиком из…
Я огляделась.
Мы были в повозке. Нестерпимая жара. Слепящий свет. Сухой, пыльный воздух.
Снаружи снова закричали.
И на этот раз я отчётливо поняла слова:
—Король приближается!
Холод ужаса пронзил мне живот. Гвен и Веледа переглянулись — и мне это совсем не понравилось.
Мэддокс, который не упускал ни одного моего движения, стиснул челюсть.
—Боюсь, объяснения придётся отложить, sliseag. —Он потянулся под ложем и протянул мне пару сапог.— Пора. Лучше не заставлять его ждать.