Аланна
Там, где была жизнь — смерть.
Там, где была чистая прозрачная вода — выжженные пустоши.
Там, где звучал смех и царило процветание — сорняки и гниль.
Что может лучше показать, кто такие демоны, чем Вармаэт?
Публичная речь фея в Эйре.
Казнён через несколько часов.
Мэддокс помог мне надеть сапоги, движения были резкими. Он весь словно гудел от напряжения. Девушки уже вышли из повозки.
Я остановила его, коснувшись пальцами его запястья. Наши кожи соприкоснулись — и он тихо выдохнул.
—Король мёртв, — прошептала я. Холодный страх пробежал по спине — один только намёк на то, что это может быть не так, заставлял содрогнуться.— Я видела.
Гематитовая стрела прошла сквозь его череп, насквозь — от затылка до лба, унося с собой часть мозга и один глаз. Гематит оказался бесполезен: он был всего лишь человеком, лишившимся единственной защиты — проклятой короны, созданной вайдеру из чешуи и магических самоцветов короля-дракона Ширра. Но любой бы умер, если что-то острое забурилось бы ему прямо в мозг.
Глаза Мэддокса на секунду сомкнулись. Затем он снова принялся за шнуровку. Эти сапоги были не мои. Совершенно новые, из мягкой, ухоженной кожи — лучшего качества. У меня никогда не было обуви такой выделки. Но они сидели идеально по размеру.
—Король Нессия мёртв, — подтвердил дракон.— И, насколько мы знаем, Бран ещё не взошёл на трон. Этот король… боюсь, он не человек.
Я опешила.
—Что ты сказал?
С раздражением схватила его за подбородок, заставив посмотреть мне в глаза. Он не ожидал — и я увидела в его взгляде то, чего совсем не ждала. Вину. Или нечто очень похожее. Будто он всеми силами не хотел объяснять мне, что именно происходит.
—Мэддокс, — надавила я.
—В Гибернии многое изменилось за эти дни. Маленькие огоньки, что раньше едва теплились, превратились в пожары. В данном случае… —Он напряг шею и отвернулся к выходу.— Нам ничего не оставалось, кроме как принять помощь… сомнительных союзников. Помни: им нельзя доверять, Аланна. —Он снова посмотрел на меня, взгляд стал твёрдым.— У них свои скрытые цели. Нам может казаться, что у нас общий враг, но их методы и цели совершенно не совпадают с методами Братства.
По какой-то причине я сразу подумала об одном фее, притворявшемся плотником в компании таких же самозванцев.
—Как Оберон и Ко?
Он фыркнул, с мрачной усмешкой.
—Эти идиоты на побегушках у них. Пешки. Хотя Оберон отказывается это признавать.
—Если им нельзя доверять, зачем вы приняли их помощь?
Я не имела права упрекать его, пока сама провалялась без сознания, не зная, что творится снаружи. Но мне нужно было понять.
Снаружи шум нарастал.
Кто был там? Почему столько возбуждённых голосов?
И… да. В воздухе гремели барабаны.
—Нам был нужен безопасный приют, а они обещали укрыть нас. После разрушения На Сиог и раскола Братства у нас не осталось выбора. —Он закончил шнуровку, помог мне поставить ноги на пол и тут же отдёрнул руки, будто насильно заставил себя не прикасаться ко мне.— Я заставил Сейдж поклясться, что здесь нам ничто не угрожает. Если бы у нас был хоть один другой выход, клянусь тебе, Аланна — мы бы не пришли сюда.
Прекрасно. Теперь мне было ещё тревожнее. Всё за пределами этой повозки казалось сплошной угрозой. А барабаны отбивали ритм моего бешено колотящегося сердца.
—И при чём тут Сейдж?
На лице Мэддокса промелькнула тень. Тканевый полог качнулся, и в проёме появилась высокая фигура в зелёном. Льняная туника с вышивкой по краям была обмотана вокруг головы, оставляя лицо открытым. Я сразу узнала её тёмные брови и пронзительный, суровый взгляд.
—Потому что он — параноидальный дракон, который забыл, сколько раз я спасала его глупую задницу, — огрызнулась Сейдж.
Невозможно было понять, злилась ли она больше, чем обычно, или ровно настолько же. Единственный раз, когда я видела её хоть немного расслабленной, был Бельтайн. И даже тогда она потратила половину праздника, обвиняя меня в эгоизме за то, что я не приняла узы с Мэддоксом.
—Выходите как можно скорее. Нас с Персиммоном он видеть не хочет. Хоть и жаль, но это факт.
Она исчезла, так и не взглянув на меня.
Я всё больше путалась. О ком она говорила? Об этом… нечеловеческом короле?
Мэддокс протянул мне руку — и тут же отдёрнул её.
Я поняла, почему он замешкался — и сама переплела наши пальцы. Его кожа была горячей. И что-то… что-то потянулось от него ко мне, поток, скользящий по его руке, пытающийся пройти в мою.
Нет, — подумала я.
И — к моему полному удивлению — никакое воспоминание Мэддокса, каким бы оно ни было, не обрушилось на мой разум. Темнота радостно запела у меня в ухе.
А что, если всё всегда было так просто?
А если, подавляя её раз за разом, я просто теряла над ней контроль, и она вырывалась наружу?
Пальцы Мэддокса дёрнулись.
—Ты можешь держать меня за руку, когда захочешь, — прошептала я, всё ещё немного ошеломлённая. Интересно, что он скажет, когда узнает, что эта магия идёт прямиком от самой богини смерти. И что она не была убита Теутусом, как все думали.— Это моя магия. Тьма. Когда я прикасаюсь к чьим-то рукам, получаю доступ к его воспоминаниям. Обычно… они неприятные. Всегда это какие-то моменты, настолько важные, что запечатлелись в душе. Мне нужно научиться контролировать это.
Мэддокс смотрел на наши переплетённые пальцы с какой-то странной сосредоточенностью.
Его зрачки колебались. Я уже знала — это происходило, когда он боролся с драконом внутри и его инстинктами.
—Ты… видела что-то обо мне? — прошептал он хрипло.
—Прости. Я не смогла удержаться.
—Не извиняйся, — прорычал он.
Потом сделал что-то неожиданное — мотнул головой, будто пытаясь избавиться от какой-то мысли.
И, к моему удивлению, отпустил мою руку и подал знак. Я осторожно поднялась. Чувствовала себя хорошо. Немного закостенело — но идти могла вполне.
Я воспользовалась этим моментом, чтобы глубоко вдохнуть и потянуться к энергии моей сестры. Она обняла меня, тёплая и сильная. Всё было в порядке.
Мэддокс провёл меня наружу, не отрывая взгляда от каждого моего движения, будто ждал, что я вот-вот упаду. Я заметила, как он снова и снова сжимал пальцы той самой руки, которой держал только что мою.
А потом мои ноги утонули в чём-то мягком, тугом. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы привыкнуть к новому свету.
И когда я увидела всё, что нас окружало — у меня перехватило дыхание.
Сначала я не могла отличить небо от земли — их цвета почти сливались.
Золото, янтарь, рубин.
Слепящие лучи беспощадного солнца переплетались с удушливым небом, растекавшимся во все стороны и сливавшимся с морем дюн.
Песок был красным. Не терракотовым, не медовым, не тыквенным.
Красным. Как кровь.
Точнее — как кровь богини, пролитая здесь пятьсот лет назад, и осквернившая всё вокруг.
Вокруг нас стояли с десяток повозок.
Те животные с жутким мычанием оказались верблюдами. Никогда не видела их вживую, ведь они не покидали пустынные земли, но я изучала иллюстрации. Единственное, что их роднило с лошадьми — четыре ноги.
На их горбах были установлены седла, закреплённые поверх роскошных тканей с яркой вышивкой. Когда они двигались, кисточки с бубенцами весело позванивали.
Я ощутила на себе взгляды.
Мужчины и женщины, одетые в туники всех оттенков. Одежда, подходящая для палящего климата. Большинство закрывали головы, как Сейдж, чтобы защититься от солнца.
Вот почему у Гвен обгорело лицо.
Я была… ошеломлена.
Они забрались в грёбаную пустыню Вармаэт, пока я лежала без сознания.
Мэддокс провёл меня сквозь толпу.
Я не узнала никого.
Кто они были? Я догадывалась — местные жители Вармаэта, судя по украшениям и более тёмной коже.
Это тоже были те самые люди, о которых говорил Мэддокс, — тем, кому нельзя доверять?
Где были Пвил, Абердин и остальные? Что он имел в виду, говоря, что Братство расколото?
Некоторые из этих людей подходили слишком близко. Будто хотели разглядеть меня получше. Тьма, столь же настороженная, как и я, напряглась.
Когда один мужчина сделал шаг вперёд и протянул ко мне руку, Мэддокс встал между нами и резко расправил крылья. Мужчине и остальным ничего не оставалось, как отшатнуться — чтобы не получить по лицу шпорой или жёстким костяным краем.
Я не была уверена, но… в его глазах промелькнуло что-то странное. Он моргнул — вертикально.
Он был сидхом?
Сидхи часто прятали свою внешность чарами: острые уши, вытянутые зрачки, клыки, хвосты, когти — всё, что могло выдать их суть. Единственные сидхи, которых я видела во всей их красоте, были жители На Сиог. И только потому, что деревня была далека от всех людских поселений и считалась заброшенными руинами в глазах Двора.
—Думал, я ясно выразился во время пути, — произнёс Мэддокс с ледяным спокойствием.— Кто коснётся её без разрешения — останется без руки. Или без той части тела, которой осмелится проигнорировать моё любезное предупреждение.
Воздух напрягся, насыщенный напряжением. А может, оно и раньше было здесь — просто теперь его невозможно стало не чувствовать.
Мэддокс и остальные провели с этими людьми весь путь через Вармаэт?
Если да — можно было с уверенностью сказать, что они не сдружились.
Я едва коснулась спины дракона, отрывая его внимание от мужчины.
Когда он повернулся ко мне…
Его глаза сверкали. Я затаила дыхание. Я не привыкла к такому.
И хотя он быстро моргнул и отвёл взгляд, было уже поздно.
Что-то с ним происходило.
Он был каким-то другим. Его чувства стали обнажёнными.
Раньше в нём всегда было что-то скрытое, инстинктивное, почти звериное.
То, что он редко показывал. Я видела это на Бельтайне.
А теперь — оно было здесь.
Свободное. Беспощадное.
И, если честно… прекрасное.
—Сейдж велела не задерживаться, — прошептала я.
Он сжал губы и двинулся вперёд. Крылья не сложил. Послание было очевидным.
Мы взобрались на крутой склон дюны, следуя за звуками барабанов, изо всех сил борясь с песком, норовившим стащить нас обратно. За гребнем начинало вырисовываться нечто алое. Оно росло, заполняя всё поле зрения, пока, наконец, не раскрылось полностью.
Масштаб ошеломлял. Я не могла охватить взглядом всё сразу.
На самом верху я остановилась. Мэддокс оказался рядом, его крыло прикрывало мою спину всё это время.
—Добро пожаловать в Анису, — сказал он. И в его голосе невольно проскользнуло восхищение.— Столицу Вармаэта.