Не загадывай желания на падающие звезды. Лучше озвучь их дракону, он гораздо могущественнее.
Забытая народная поговорка
После обеда я привела себя в порядок в комнате, которую мне выделил Тантэ. Она была маленькой, но не могла сравниться ни с одной комнатой на тех постоялых дворах, на которых я когда-либо останавливалась. Здесь даже деревянный пол были отполирован, но больше всего внимания привлекала кровать с красивым белым балдахином. Матрас и постельное белье казались такими мягкими, что мне захотелось нырнуть в них с головой. Дневной свет попадал через прямоугольное окно с одной стороны. Потолочные балки были украшены вьющимися растениями, а на подоконнике радовали глаз маленькие горшочки с хризантемами, пионами и календулой. Также здесь стоял письменный стол со всем необходимым для ведения переписки.
Все вещи в комнате были потёртыми, все ткани многократно постиранными, но видно, с какой заботой здесь следят за порядком. Я даже подумала, не ошибся ли Тантэ, отдав мне свою собственную комнату.
Я как раз заново заплетала косу, когда в дверь постучали. Тьма заранее шепнула мне, кто это. И всё равно у меня неприятно сжалось в животе, когда я увидела на пороге дракона. Зачем он пришёл? Мы же только что вместе обедали. Я провела с ним полтора дня. Почему, чёрт побери, моё сердце забилось чаще при виде него?
У меня возникло абсурдное желание расцарапать свои же ключицы, но я сдержалась.
— Что-то случилось?
Он держал руки за спиной и, заметив моё нахмуренное лицо, улыбнулся.
— Подумал, что, возможно, ты соскучилась по мне, так что… Ладно, ладно! — Он быстро вставил ногу в проём, чтобы я не захлопнула дверь у него перед носом. — Если, конечно, ты не хочешь отдохнуть, есть одно место, которое, как мне кажется, тебе может понравиться.
Моим первым порывом было отказать. Но, открыв рот, я тут же его закрыла. Комната была прекрасна, но мне не хотелось проводить здесь остаток дня. Да и не привыкла я дремать днём, какой бы уставшей ни была. Честно говоря, я сама подумывала прогуляться по деревне.
Единственной проблемой было то, что продолжать проводить время с драконом — большее необходимого — казалось очень плохой идеей.
Я так долго размышляла, что пауза неприлично затянулась.
Мэддокс опёрся рукой о дверной косяк над моей головой и наклонился ко мне. Я из принципа не отступила. До меня донёсся лёгкий запах мыла — смесь лаванды и ромашки, и я заметила маленькие капельки воды между его шеей и плечом. Он тоже помылся.
Я пришла в ужас, когда поймала себя на мысли, что хочу убрать эти капельки пальцами.
Своими пальцами.
— Что-то не так, sliseag? Я тебя смущаю?
Его тактика была столь же очевидна, как и у ребёнка, залезшего рукой в банку с печеньем. А я…
Я была не таким ребёнком.
— Я возьму свой плащ.
На этот раз Мэддокс повёл меня по другой улице, там, где дома стояли вплотную друг к другу. С фасадов свисали разноцветные навесы и деревянные корзины, заполненные фруктами, овощами и специями. Продавцы с заострёнными ушами расхваливали свой товар, другие предлагали пакеты, держа их хвостами, а не руками; я с трудом сдержала восторженный возглас, увидев пару мерроу, которые готовили мороженое и коктейли, используя свою магию. Им стоило только подуть на чаши с фруктами, чтобы превратить их в лёд; я полностью понимала маленькую девочку-фею, которая подпрыгивала от нетерпения, ожидая своей очереди.
В палатке с музыкальными инструментами несколько фей исполняли импровизированную мелодию на барабанах и флейтах.
Рынок был узким, сидхи сталкивались друг с другом, переходя от одного прилавка к другому; шум был оглушительным, но жизнь, которая там кипела, казалась мне…
Каэли была бы в восторге.
Моё настроение, поднимавшееся с каждой секундой, вмиг испортилось. Я почувствовала тяжесть в груди, уже знакомое чувство вины, и сосредоточилась на нём. Какими бы удивительными ни были деревня На-Сиог и её жители, я пришла сюда не гулять и веселиться. Отвела взгляд от мороженого. У меня и так немало недостатков, не хотелось бы добавлять в этот список пункт «плохая сестра».
— Что случилось?
Я моргнула, глядя на Мэддокса. Чёрт. Дракон озадаченно наблюдал за мной, как будто заметил перемены в моём настроении. Либо я теряю хватку, либо он слишком внимательно за мной наблюдает. В этот раз я бы предпочла второе.
Я обвела рукой прилавки.
— Откуда у вас всё это?
Он принял смену темы с кривой улыбкой. Что-то подсказывало мне, что так будет не всегда, что дракон не привык оставаться без ответов на свои вопросы. Мысль о том, что он проявляет ко мне уважение, вызвала во мне странное чувство. Если он делал это потому, что мы были почти незнакомыми людьми, связанными обстоятельствами, я могла это понять. Если же он делал это потому, что считал меня хрупкой и не знал, насколько сильно можно давить…
— Выше, возле горного перевала, есть несколько очень плодородных пастбищ, небольшие участки, которые не затронул яд долины. Подниматься туда и возвращаться каждый день, чтобы ухаживать за урожаем, — тяжёлая работа, но несколько семей взяли на себя этот труд.
— А не проще ли было построить жильё наверху?
— Никто не хочет уезжать отсюда. Там есть хижина и сарай, но их используют только как склад и место для ночлега в исключительных случаях. Остальные вещи, которые ты видишь, делают здесь или привозят путники. Прошлым летом Гвен привезла несколько мешков какао, едва ли не став за это героиней.
Мы прошли через весь рынок, который был длиной около пятидесяти метров, а затем свернули на более широкую улицу с утоптанной землёй. Мэддокс остановился перед прямоугольным зданием с огромной круглой трубой, из которой поднимался густой дым. Окон видно не было, но внутри раздавались громкие удары металла о металл. С одной стороны проходил водяной канал, предположительно идущий прямо из Муирдриса, приводивший в движение большое деревянное колесо.
Кузница.
— Сейчас вернусь, — сказал мне Мэддокс. — У него не всегда есть время на приём гостей.
Я кивнула. Мэддокс громко постучал три раза в дверь гигантской колотушкой в форме плескающегося лосося и, не дожидаясь ответа, вошёл.
Я осталась одна, погружённая в свои мысли, пока не почувствовала лёгкое, почти незаметное, подёргивание в ботинке. Опустив взгляд, я увидела, как тьма скользнула из моей тени в узкий проход между двумя домами. Между деревянными фасадами было не более метра, и этот промежуток был затенён.
Какого?..
«Вернись!» — приказала я ей.
Она не послушалась. Я почувствовала, как она удаляется, хоть и медленно, словно…
Словно хотела, чтобы я последовала за ней.
Я огляделась. На этой улице никого не было, все как будто ушли на рынок. Мэддокс мог вернуться в любой момент. Я колебалась, переминаясь с ноги на ногу, но в конце концов тоже шмыгнула в проход между домами. Это даже проходом назвать было сложно; просто случайно образовавшееся пространство. Через несколько метров я оказалась позади домов.
Я нашла тьму на подоконнике одного из окон, она скапливалась в углу. Тьма подала мне знак, словно поманила меня своим тёмным пальцем. Я нахмурилась.
Так не пойдёт. Ты должна следовать за мной, а не наоборот.
Но я, как полная идиотка, всё равно пошла туда. Осторожно заглянув за стекло, я увидела небольшую комнату, полную мебели и прочих предметов. Там было две кровати, сундук с рыжим котом, дремавшим на его крышке, и ваза с красивыми бумажными розовыми цветами. Кто-то шевельнулся, и я с удивлением узнала Хигеля. Он склонился над кем-то, сидящим перед ним, и поглаживал его по спине.
Тьма проникла через щель, и вдруг я услышала:
— …в любое время. Ты не одна. Обещаю.
Голос Хигеля сопровождался женскими всхлипами — такие звуки мог издавать только кто-то убитый горем; даже трудно представить, что после такого можно оправиться.
Я застыла, чувствуя, как боль этой девушки, имени, лица и даже возраста которой я не знала, проникает в самую душу. Почти не было разницы между тем, что чувствовала она, и тем, что двигало мной последние дни. Мы не знали друг друга, но на мгновение стали сёстрами по несчастью.
Вместо того чтобы почувствовать себя хуже, я только облегчённо выдохнула.
С Каэли такого бы не случилось.
И хотя вернуть сестру незнакомки уже нельзя, я подняла взгляд к небольшому кусочку горы и леса, видневшемуся из окна. Мой взгляд впился в те мёртвые деревья, и перед глазами вновь возник тот кошмарный образ, что привёл меня в ужас. Такие демоны, как он, не чувствуют так, как чувствовали бы люди, сидхи или другие существа Гибернии. Для них чужие жизни ничего не значат. Ничего не стоят. Нас не нужно оберегать или защищать, потому что для них мы всего лишь инструменты, еда, а то и просто украшения.
Я не заметила, как крепко сжала кулаки, пока не стало больно. Ногти вонзились в кожу, и я была даже благодарна за эту боль.
Тьма прокралась внутрь дома и теперь обвилась вокруг одной из ножек стула, на котором сидела девушка. Всего в нескольких сантиметрах от её обнажённой лодыжки тьма остановилась, и я поняла, что она колеблется.
Я почувствовала её немой вопрос.
Она уже делала так раньше, хотя обычно я заставляла её вернуться, спрятаться и не лезть. В первые разы, когда она была меньше, я была настолько удивлена, что не знала, что делать, ведь эта сила, учитывая её происхождение и природу, считалась опасной. Она была чистым злом.
И я примерно такая же.
«Ты, моя бедная Аланна… Ты самая опасная из всех нас».
Я прислонилась спиной к деревянной стене и закрыла глаза.
Вперёд.
Как только тьма коснулась кожи её лодыжки, дыхание девушки стало прерывистым. Я вспомнила те немногие мгновения, которые удалось спасти из воспоминаний погибшей девочки. Я отсекла страх и мучения, которые она пережила, и вместо этого передала её последние хорошие воспоминания. Эти несколько мгновений покоя перед тем, как её жизнь была оборвана, те образы, которые напоминали ей о сестре: её запахе, её песнях и о тех моментах, когда они шли, держась за руки.
Постепенно рыдания стали утихать.
— Милая?
Меня так напугал второй мужской голос, что я чуть не ударилась головой о стену. Это был Оберон. Он тоже находился в комнате. Должно быть, он был вне моего поля зрения. Я услышала его шаги, довольно лёгкие для его телосложения, и его полный ярости голос:
— Я найду его, слышишь? Я добьюсь справедливости. Он и отвратительные люди, которым он служит, заплатят за каждую каплю крови, пролитую Тали. Клянусь.
— Оберон… — В голосе Хигеля прозвучал упрёк.
Я приказала тьме отступить, пока мы не услышали что-то лишнее или, что ещё хуже, забрали что-то от девушки, какую-то эмоцию или мысль, которые не принадлежали нам. Мы и так уже слишком вторглись в её личное пространство. Я надеялась, что это хоть чем-то помогло. Я пыталась передать ей только приятные ощущения, такие как тепло домашнего очага зимой, хотя даже не была уверена, что она сможет связать это с чем-то, что напоминало ей о сестре.
Но если это хотя бы на капельку уменьшит боль потери…
Возвращаясь ко мне, тьма нежно коснулась моего подбородка.
Я вернулась как раз вовремя, чтобы увидеть Мэддокса, уже направившегося в сторону рынка — очевидно, в поисках меня. Должно быть, он услышал мои шаги своим драконьим слухом, потому что он обернулся и пристально посмотрел на меня.
Его брови сошлись на переносице.
— Я думал, что…
Я закуталась в плащ.
— Просто осматривалась. Ну, так что? У него есть время на гостей?
Дракон глубоко вздохнул. Вместо того чтобы высказать то, что думает, он жестом позвал меня следовать за ним.
— Идём.
Внутри кузницы было темно и пахло раскалённым железом и горящим углём. Мне это место не понравилось. Оно напоминало мне поле боя, залитое кровью. Я прищурилась от искр, что летали в воздухе, и с любопытством осмотрела помещение.
Каменный пол был покрыт сажей, а кирпичи на стенах почернели от огня. Везде висели деревянные щиты с различными символами: трискель, крест, древо жизни, даже авен и оив. Окон не было, и в помещении было душно, поэтому мне пришлось снять плащ. Возле входа стоял деревянный стол с наполовину растопившейся свечой, кусками заплесневелого хлеба и покрытым пылью кувшином. У двух табуреток не хватало ножек, и я не понимала, как они всё ещё стояли.
Задние стены были неровными, словно тот, кто клал кирпичи, решил положить больше с одной стороны и меньше с другой. В центре находился кузнечный горн. Огонь внутри него был чистой лавой и окрашивал всё в оранжевый, почти красный свет. Энергия водяного канала приводила в движение огромный молот и подавала воздух на огонь. К счастью, прямо сейчас они не использовались. Иначе, полагаю, шум стоял бы такой, как если бы гигант стучал по воротам замка во время шторма.
Звуки ударов исходили от мужчины среднего роста, но очень крепкого телосложения. Он ковал кусок металла на наковальне, и искры разлетались во все стороны. Он был весь в поту и в чёрном кожаном фартуке, обнажавшем его мускулистые руки.
Мэддокс свистнул, чтобы привлечь его внимание. Мужчина остановился и посмотрел на меня своими тёмными глазами.
— Подойди, лайли. Скажи, нравится ли тебе размер.
Я подошла посмотреть, над чем он работает, хотя мало что понимала в его деле. То, что я видела, напоминало просто деформированные куски металла.
— Зависит от того, для чего это, — осторожно ответила я. Не хотелось бы обидеть кузнеца, в руках у которого очень тяжёлый молот.
Мужчина поднял брови и посмотрел на Мэддокса.
— Я испорчу какой-то сюрприз?
Я повернулась к дракону, который, старательно избегая моего взгляда, смотрел на наковальню.
— Это кинжалы. Для тебя.
Я сразу же начала отказываться, но он стоял на своём.
— Не воспринимай это так серьёзно, это не подарок, — заверил он, будто всё дело было именно в этом. — Я одолжу тебе их на время. Если мы ничего не добьёмся здесь и тебе придётся отправиться ко Двору, они тебе понадобятся.
И всё же…
— Я думала, Игнас хочет, чтобы ее племянница была скромной девушкой, впервые вышедшей в свет.
Уголки губ дракона слегка изогнулись.
— Ты просто ещё не знаешь Игнас и её методы.
Я снова посмотрела на куски металла, теперь уже пытаясь представить себе кинжалы, которые кузнец выкует с помощью молота, холода, жара и своего мастерства. Моё сердце забилось быстрее. Когда я украла кинжал у Гвен, меня поразила его лёгкость, специально рассчитанная для женских рук, и смертельная острота его лезвия. Я завидовала тому, что она владела таким красивым и эффективным оружием. А теперь у меня будет своё собственное?
Чувство вины снова попыталось захлестнуть меня, подобно лавине, но я быстро загасила его в себе.
— Ладно. Только на время.
Это не символический подарок; это то, что мне понадобится, то, что поможет мне защитить себя и проложить себе путь во Дворе или где бы то ни было.
Мэддокс лишь широко улыбнулся, как будто это я ему приготовила подарок, а не он мне, и кивнул кузнецу.
— Она должна будет скрывать их под платьем, так что добавь ремни и застёжки. И новый пояс для ножен, — протараторил он, как будто боялся, что я передумаю.
— Разрешишь взглянуть на твои руки? — спросил кузнец.
Мои ладони уже вспотели от жара, так что я вытерла их о штаны перед тем, как протянуть кузнецу. Я задержала дыхание, думая, что он их схватит, и мне показалось, что Мэддокс наклонился вперёд. Однако мужчина просто внимательно осмотрел их своими маленькими глазками. Если он и заметил следы от ногтей, то ничего не сказал.
— Эти руки принадлежат человеку, которому не чужд физический труд, — прокомментировал он. — Травничество?
— Вы очень наблюдательны.
— Это моя профессия. А скажи, Мэддокс, ты собираешься представить меня как положено или позабыл все манеры, когда шагнул через порог?
Дракон переступил с ноги на ногу.
— Аланна, это Ойсин, лучший кузнец во всей Гибернии. Ойсин, это Аланна. Она временно сотрудничает с Братством.
— Никто не соглашается добровольно жить в тени и идти против Двора, если у него нет на то веской причины. Какая бы ни была у тебя, вот совет кузнеца, которого никто не спрашивал: капля помощи значит больше, чем море сострадания.
Я застыла, растерянная, особенно когда он ничего больше не добавил.
— А, э-э… Спасибо?
— Если не возражаешь, могу я ещё посмотреть твой пояс? И мне нужно будет снять с тебя мерки.
Ойсин скривился от ужаса, когда я положила пояс возле наковальни, весь мятый и обгоревший. Да, мой пояс переживал не лучшие времена.
Я вытащила кинжал из ножен, чтобы облегчить пояс, и Ойсин вздрогнул. Он смотрел на него так, будто я только что открыла перед ним сундук, полный сокровищ. Его маленькие глаза распахнулись так, что я впервые за время нашего знакомства увидела белки.
— Это…
— Семейная реликвия. Кинжал из гобинской стали.
Ойсин вышел из-за своего рабочего места. Я с трудом скрыла удивление, увидев под фартуком покрытые шерстью ноги, заканчивающиеся чёрными копытами. Как у козла, у него выходили вперёд суставы, из-за которых казалось, что его колени согнуты назад.
Ну да, он явно сидх.
— Можно? — прошептал он, протягивая руки почти с благоговением.
— Конечно.
Кузнец-фей не спеша изучал мой кинжал, отмечая каждую филигрань на рукояти, каждый символ на лезвии. Он провёл пальцем по острому краю и улыбнулся, когда порезался. Это было бы жутковато, если бы не слёзы, выступившие из его глаз.
— Никогда раньше не видел гобинскую сталь, кроме как на рисунках в рукописях, — признался он. Достав из кармана платок, кузнец аккуратно положил на него кинжал, чтобы тот не издал ни звука. — Формула была открыта великим Гобом Ледяным Молотом. Говорят, он спустился в самые недра мира, чтобы найти необходимые материалы. Не знаю, правда ли это, но это объясняет, почему её до сих пор не удалось воспроизвести. — Вдруг он нагнулся, чтобы его глаза оказались на уровне края стола, как будто это давало ему новую перспективу. — Многие думали, что это изобретение станет решающим в войне. И оно помогло, да. Но его оказалось недостаточно. Ничего не было достаточно.
Да, считалось, что король Гоб создал его, приложив немало сил и ума, как противовес гематиту. Изобретение, призванное уравнять силы на войне, начатой Теутусом. Его появление было неизбежно. Так же, как люди уничтожали сидхов с помощью гематита, сидхи нашли способ ответить им тем же. В случае с гобинской сталью ходили слухи, что если человек выживал, то чувствовал жжение от пореза всю оставшуюся жизнь. Как будто оружие навсегда врезалось в его плоть.
Я подумала о принце Бране и о том, что сказала мне Сейдж: теперь я самая разыскиваемая сидха в королевстве. Неудивительно. Я сделала его калекой.
Ойсин последний раз провёл пальцем по рукояти.
— Не знаю, как он сохранился до наших дней, но спасибо, что показала его. Используй его с умом.
И тогда, как будто прочитав мои мысли, Мэддокс улыбнулся во все зубы. Это была искренняя улыбка, полная веселья.
— Аланна уже мастерски его использовала.
Мы встретились взглядами, и я не смогла сдержать улыбку, заигравшую на моих губах. Даже если бы я захотела, её уже невозможно было скрыть. Брови дракона приподнялись, и его собственная улыбка постепенно исчезла.
Он остался стоять с открытым ртом.
Вздохнув, я забрала свой плащ и пояс.
— Спасибо, Ойсин.
— Тебе спасибо, лайли. Можешь прийти за заказом завтра.
На выходе из кузницы Мэддокс встал у меня на пути. Оперевшись на дверь, чтобы я не смогла её открыть, он наклонился ко мне, внимательно разглядывая, как если бы я была головастиком, а он — трёхлетним ребенком.
— Это что, улыбка? Для меня? Из-за того, что я сказал?
— Никакого флирта в моей кузнице, Мэддокс!