Помни, если когда-нибудь окажешься в беде и потеряешь свои вещи, оглядись по сторонам. Природа полна обезболивающих и лекарств, и для каждого яда есть противоядие. Огонь может прижечь раны, а пресная вода, льющаяся прямо из источника, — самое простое и эффективное средство, которое только можно найти.
Из запрещённой книги «Искусство быть друидом»
Чем дальше мы отходили от долины, тем больше наблюдалось признаков жизни и растительности. Крутые склоны Хелтера вокруг нас были покрыты орешниками, рябинами и соснами. Вдалеке пели птицы, и запах листвы наполнил мои ноздри, давая осознать, чего не хватало в На-Сиог.
С наступлением сумерек небо окрасилось в розовые и пурпурные тона. Должно быть, мы проходили через центральную часть гор, потому что местность стала ровной, и мои бёдра и колени, горящие от напряжения, почувствовали заметное облегчение. Обратный путь будет на два дня дольше, но идти через лес уже не вариант.
— Немного дальше есть хорошее место для ночлега, — сказал Мэддокс, который, казалось, внимательно следил за каждым моим движением. — Там есть…
Его слова прервались, когда он наступил ботинком в скрытую среди низкой травы лужу грязи. Вода разбрызгалась во все стороны, и я отскочила.
— Фу. — Я прикрыла нос рукой и осторожно обошла лужу. — Сегодня мы оставим между твоим и моим одеялами как минимум двадцать метров.
Он не ответил. Всё его внимание было сосредоточено на этой луже.
— Да вытащи ты уже ногу!
Он пошатнулся, как будто его кто-то толкнул. Из грязи начали всплывать пузыри, которые, лопаясь, разносили зловонный запах.
— Чёрт, — буркнул Мэддокс. — Отойди, sliseag. Мне кажется, это пейсты.
— Пейсты? — Я подняла брови. — В горах? Разве они не обитают в прибрежных болотах?
Дракон теперь держал ногу обеими руками и тянул со всей силы. С громким хлюпом ему удалось освободить её. Проблема была в том, что вместе с ногой вылезли и пейсты.
Пейсты, часто встречающиеся в Гибернии, были мерзкими тварями: наполовину гигантскими червями, наполовину разъярёнными змеями. Туловище размером с человеческую руку было белым и покрыто гнойниками, а вдоль спины росли ядовитые шипы, торчащие во все стороны. Они не были смертельно опасными, но я знала людей, заражённых пейстами, которые молили о смерти. В довершение этой ужасающей картины, их две головы раздвигались, открывая пасти, полные треугольных зубов. Я всегда задавалась вопросом, как они испражняются.
По крайней мере шесть или восемь таких вылезли из грязи, двое из них зацепились за сапог Мэддокса. Похоже, настало время испытать моё новое оружие.
Я метнула прямой кинжал и пригвоздила одного из пейстов к земле. Его визг походил на крик лисы. Это был очень неприятный звук. Я вытащила из пейста оружие и снова метнула, заметив, что в менее чем полуметре от меня находятся ещё два пейста.
Они были быстрыми, и если бы они снова зарылись в землю, мне было бы очень трудно предсказать, откуда они выпрыгнут.
Кривым кинжалом я ловко отсекла одну из голов, избегая брызг любой жидкости, которую они могли выделить. Краем глаза я заметила, что у Мэддокса не было проблем с ними. Я моргнула, удивившись, когда один конец его копья раздвинулся со щелчком, открыв наконечник в виде стрелы. Мэддокс начал протыкать пейстов, как будто накалывал их вилкой с тарелки.
Через пару минут вокруг нас лежало множество кусков пейстов, и зловоние стояло невыносимое. Мы оба дышали с трудом.
— Мои новые кинжалы! — простонала я, глядя на их лезвия, покрытые вонючей слизью.
Посмотрев на Мэддокса на другом конце лужи, опирающегося на копьё, и его сапог, который был полностью в слюне пейстов, я не смогла сдержать смех.
— Ну, и что бы ты без меня делал? За тобой нужен глаз да глаз!
Его губы, пусть неохотно, но тоже изогнулись в улыбке.
— Я не против, если это означает, что ты всегда… Аланна!
Он и тьма закричали мне одновременно. Меня это удивило, поэтому я среагировала медленнее обычного. Крик раздался слева. Пейст взобрался по стволу дерева и, оттолкнувшись, стремительно летел ко мне, его пасть была так широко раскрыта, что могла проглотить мою голову целиком.
Я подняла кинжал, но понимала, что не успею раньше, чем он доберётся до меня. Поэтому инстинктивно зажмурила глаза.
Я почувствовала лёгкий порыв воздуха и услышала тихий щелчок. Крик постепенно затих.
Когда я снова открыла глаза, это слизистое отверстие находилось всего в нескольких сантиметрах от моего носа, а серебряный наконечник копья торчал из его бока, пройдя насквозь.
Тяжело дыша, Мэддокс вытащил копьё и воткнул его в землю между нами. Дракон стоял близко, и я не понимала, как он так быстро добрался до меня.
— Ещё чуть-чуть и не успел бы, — выдохнул он.
Тут пейст дёрнулся последний раз, попытался вскрикнуть. И прямо перед нашими лицами он взорвался.
Мои ресницы стали такими липкими, что я едва смогла их открыть. Я протёрла рот рукавом, но тошнота, как огненный шар, уже поднималась по пищеводу.
Мэддокс передо мной был в таком же состоянии, если не хуже, потому что он плевался, будто ему что-то попало в рот.
— Эта гнида нас отравила! — воскликнула я. — Дай подумать. Корень жергона помогает от большинства ядов, но…
— Пойдём. — Дракон схватил меня за руку и потащил в сторону. — Лучше поспешить.
Я пыталась идти за ним, но в итоге уткнулась пятками в землю и опёрлась о рябину, чтобы опорожнить желудок. Я бы смутилась, если бы не жжение, начинающееся на тех участках кожи, куда попала слизь.
Мэддокс не дал мне времени закончить. Он подхватил меня на руки и побежал, заглушая мои протесты и не обращая внимания на то, что я закрыла рот рукой, чтобы меня не вырвало прямо на дракона. Как его самого ещё не скрутило?
До меня донёсся шум воды. Через несколько метров деревья расступились, открывая небольшую лагуну.
Мэддокс осторожно поставил меня у камня и начал расстёгивать застёжки на моём плаще.
— Снимай одежду.
Я чувствовала себя так, будто кто-то заставил меня выпить целую бочку крепкого алкоголя, а затем скатил по склону холма. Тем не менее, я попыталась оттолкнуть его руками.
— Что ты делаешь? — выдавила я. Мой рот будто был полон соломы.
— Нам нужно немедленно вымыться. Или ты хочешь страдать от рвоты, поноса и ожогов на коже всю оставшуюся жизнь?
Его лицо уже было покрыто волдырями и гнойниками, особенно на лбу и скулах.
— Мы не можем туда войти, — сказала я, указывая на лагуну. — Это опасно.
— Не бойся, я с тобой.
Я попыталась выразить одним взглядом всё, что думаю по этому поводу, но острая боль в животе не давала дышать. Я согнулась, ошеломлённая внезапным спазмом; меня снова тошнило.
Я почувствовала пальцы дракона, пытающиеся стянуть с меня одежду.
— У тебя уже появляются волдыри. Или ты сама раздеваешься и заходишь в воду, или это сделаю я. Выбирай.
Я сглотнула то, что поднималось по моему горлу (вероятно, остатки ужина), и оттолкнула дракона. Пошатываясь, я развернулась к нему спиной.
— Не смотри.
Корчась от боли, я коснулась шеи, снимая плащ. Обожжённая кожа была очень чувствительной. Я тряхнула ногами, чтобы скинуть сапоги. Снимая блузку и обнажая грудь, я впервые в жизни пожалела, что не надела нижнее белье. Можно было бы принять предложение Гвен и купить себе бюстгальтер и чулки.
Когда я сняла штаны и осталась только в хлопковых трусах, кожа на лице опухла, горела, а губы, казалось, вот-вот лопнут, как тот пейст. Я не чувствовала холода, и это было очень плохим признаком.
Я услышала плеск и обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть полностью обнажённого Мэддокса, ныряющего в лагуну. Боль на мгновение исчезла, когда я успела разглядеть его ягодицы перед тем, как он погрузился в воду. Подняв голову из воды, он провёл руками по лицу и волосам, но оставался спиной к берегу.
— Заходи, — скомандовал он.
Я не стала жаловаться на температуру воды, обычную для горных вершин в конце зимы. Я шагала решительно, стиснув зубы, пока вода не покрыла мою грудь. Там я остановилась. Я не умела плавать и предпочитала держаться ближе к берегу. Вдохнув глубже, я погрузилась с головой под воду.
Облегчение было мгновенным, словно бальзам друида, нанесённый прямо на раны. Жжение начало утихать, и острая боль в животе постепенно прошла. Я продержалась под водой столько, сколько смогла, прежде чем вынырнуть на поверхность.
— Боги, — выдохнула я, — это прекрасно.
Я сделала чашу из ладоней и выпила несколько глотков. Пресная вода успокоила бурю в моём желудке, и, когда я ощупала шею, сдирая волдыри, которые начали появляться, я поняла, что воды Муирдриса обладают невероятными свойствами. Никогда раньше я не видела такого быстрого эффекта.
Мэддокс продолжал стоять спиной ко мне, энергично полоща рот. Вода доходила ему до бёдер. Я скользнула взглядом по его широким мокрым плечам и заметила, как влага обрисовывает его чётко очерченные мышцы. Потом вспомнила, что я вообще-то приличная девушка, и тоже повернулась спиной.
Я снова и снова умывала лицо, аккуратно протирая ресницы, чтобы убедиться, что на коже не осталось этой мерзости. Когда я снова опустила руки в воду, передо мной появилось вытянутое лицо с белыми глазами.
Я вскрикнула и отскочила назад, поскользнувшись на глинистом дне лагуны.
Мэддокс мгновенно оказался рядом и закрыл меня своей спиной, взмахом руки убрав меня за себя. В тот момент мне было всё равно, как это выглядит. Вода не была моей стихией, а кинжалы остались на берегу.
— Что случилось? — Он бросил короткий взгляд через плечо. — Ты в порядке?
— Кажется, это был афанк.
— Возможно.
Афанки походили на гигантских бобров, покрытых чешуей, только намного хуже. Они захватывали водоём и убивали всех, кто вторгался в их владения.
Продолжая внимательно осматриваться вокруг, я подошла к Мэддоксу ближе, но не касаясь его.
— Это то место, о котором ты говорил? Для ночлега?
— Да, здесь есть небольшая пещера в скале, я был там раньше.
— С нашей удачей, боюсь, мы там встретим беатахта.
Мэддокс фыркнул, как будто мой комментарий показался ему забавным.
— Давай, окунись в последний раз и выходи. Я прослежу, чтобы тебя никто не тронул.
Я стремительно нырнула на секунду и тут же встала. Перекинула мокрые волосы через плечо и отжала их, наблюдая за широкой спиной Мэддокса.
— Не смотри.
— Ты уже это говорила.
— Это напоминание.
— Теперь ты меня заинтриговала, — сказал он, положив руки на бёдра. — У тебя там что-то особенное?
Не считая тьмы, что следует за мной повсюду и жаждет крови?
Если бы я стояла перед ним полностью обнажённой и позволила тьме вырваться наружу, обвив руки и спускаясь вниз, как кнуты, сомневаюсь, что его бы заинтересовала моя грудь. И по какой-то причине эта мысль меня разозлила.
Я поспешила к берегу, надеясь больше не нарваться на страшную морду афанка.
Мне очень хотелось ударить что-нибудь.
Я услышала резкий вдох, за которым последовала ругань. Резко обернулась. Этот паршивец, оказывается, не послушался и посмотрел на меня. Вода едва прикрывала мои полупрозрачные трусы, хотя взгляд дракона был устремлён выше, на мою спину. И тогда я вспомнила, что волосы я перекинула вперед, оставив всё на виду.
Его ноздри раздувались.
— Кто это с тобой сделал?
Я сжала губы, сопротивляясь желанию вернуть волосы на место. Теперь это не имело значения. Он уже всё видел.
— Один из твоих товарищей, солдат.
Понимание озарило его лицо. Он так крепко сжал кулаки, что все вены на руках проступили.
— Что произошло?
Я опустила взгляд на синие линии на его ключицах, но при виде них мне стало неуютно, и я снова повернулась к Мэддоксу спиной. Скрестив руки на груди, я сосредоточилась на каплях воды, стекающих с моих волос на поверхность. Его вопрос вызвал неприятные воспоминания: детский плач, мои мольбы…
— Я пыталась убежать от проверки гематитом в Эйре, но нас обнаружили солдаты. Я уже думала, что смогла их запутать в переулке, как вдруг почувствовала выстрел в спину. Солдат забрал у меня Каэли и бросил истекать кровью.
Я услышала плеск воды — Мэддокс подошёл ко мне. Я не сдвинулась ни на миллиметр. Несмотря на ледяную воду, от него исходил жар. Дракон коснулся моей шеи, спины, шрамов. Я чувствовала его взгляд. Знала, что это уродство: запутанная сеть разорванных и розоватых тканей, покрывающая верхнюю часть моей спины, от левой лопатки до середины позвоночника. Гематит успел распространиться прежде, чем я выдернула стрелу. Даже моя особенная родословная не помогла полностью излечить все повреждения; было чудом, что я вообще выжила. Убегая с Каэли, я не могла должным образом залечить раны.
Голос дракона прозвучал низко, мрачно:
— Это старые шрамы.
— Мне было двенадцать, а Каэли — всего несколько месяцев. Наша мать только умерла, и мы приехали в Эйре в поисках убежища. Это было ошибкой.
— Как ты вернула сестру?
Я не могла рассказать ему, что перехватила солдат, прежде чем они доставили её во дворец, и ослепила их тьмой. Навсегда. Если бы тот ублюдок был с ними, он бы уже был мёртв. Но он передал мою сестру и продолжал патрулировать улицы в поисках других сидхов. Будто двух напуганных девочек ему было мало.
— Я умею пробираться в нужные места. Воспользовалась моментом. Столичные солдаты слишком самоуверенны: они даже мысли не допускали, что кто-то пойдёт за ними.
— Ты была серьёзно ранена, — заметил он.
— Я справилась. И не так давно я встретила того, кто ранил меня и забрал Каэли, на севере. Он приехал в деревню, где мы жили, в Гальснан. Я его узнала, а он нас — нет.
— И что ты сделала?
В его голосе не было ни капли упрёка.
— Свела счёты.
Мэддокс замолчал на несколько секунд, и я затаила дыхание в ожидании, что он снова коснётся шрамов. Но он этого не сделал. Вместо этого он немного наклонился к моему плечу и прошептал на ухо:
— Ты поступила правильно. Не то мне пришлось бы тратить время, которого у меня нет, на его поиски, чтобы воспроизвести эти раны на его спине. Только он, в отличие от тебя, не выжил бы.
Его губы мельком коснулись верхней части моего уха, и я с трудом сдержала дрожь, пробежавшую по телу и заставившую затвердеть мои соски.
Я не должна чувствовать тепло и слабость в коленях от его слов. В конце концов, это всего лишь иллюзия. У него нет причин так яростно защищать меня, кроме древней магии, что нас связала. А это не настоящие чувства.
Поэтому я была бы дурой, если бы наивно обрадовалась мысли, что есть кто-то в этом мире, кто готов биться за меня. Что он бы действительно рванул прямо сейчас на поиски того солдата, будь тот ещё жив.
Но так уж вышло, что я сама разбираюсь со своими мертвецами.
— То же самое ждало бы тебя, окажись у меня под рукой кинжалы, — пробормотала я. Не дожидаясь ответа, я вышла из воды и не стала ни прикрываться, ни ускорять шаг. — У тебя сейчас за спиной афанк.
Это была настолько очевидная ложь, что меня удивил последовавший резкий всплеск воды, как будто дракон поверил и реально обернулся.
В пещере остались следы прежних посещений Мэддокса или других членов Братства: нарубленные дрова, трут, латунные чашки. Мы устроились и ужинали в тишине. Дракон хмурился по причинам, которые мне были абсолютно безразличны (абсолютно, без сомнения), я же заняла себя тем, что очищала кинжалы, пока даже острый нюх мыши не определил бы, что они были испачканы в слизи пейстов. Треск огня между нами помогал сосредоточиться.
Пока Мэддокс, конечно, не решил открыть рот. Он что-то черкал в маленьком кожаном блокноте, лежащем на его коленях.
— Теперь, когда ты их использовала, нужно дать им имена.
Я ответила, не поднимая глаз:
— Я не собираюсь называть свои новые оружия Пейст Первый и Пейст Второй.
— Это было бы оригинально, без сомнения.
Прежде чем снова воцарилась тишина, я указала на его копьё.
— Как его зовут?
Его карандаш остановился на секунду.
— Я выполню любое твоё желание, если ты сможешь угадать.
— Мне ничего от тебя не нужно.
Он медленно провёл языком по нижней губе, его лицо озарила мальчишеская улыбка.
— Ты ранишь моё самолюбие.
— Сомневаюсь.
— Мне его подарили на пятнадцатилетие. Его выковал Ойсин, поэтому оно такое совершенное и хранит пару секретов.
— И назвал ты его?.. — настаивала я. Возможно, мой голос выдал моё любопытство, но мне всегда особенно сильно хотелось узнать именно то, что от меня пытались скрыть.
— Знаешь, я предпочитаю оставлять некоторые секреты при себе, хотя бы для того, чтобы уравновесить чашу весов. Взамен я не буду настаивать на том, чтобы ты рассказала, о чём говорила с Фионном, когда старик меня усыпил; и почему ты так стремительно убегала оттуда, как будто услышала крик банши. — Он внезапно поднял голову и поймал мой взгляд. Моё сердце на мгновение остановилось. В свете костра казалось, что его глаза вернули себе цвет, который был до заклинания. Словно в них полыхала первозданная магия, и он был уже не просто Мэддоксом, а каким-то совершенно другим существом, читающим меня как открытую книгу и наслаждающимся каждой страницей. — Как тебе такое, sliseag?