У людей странные обычаи. Мужчины распоряжаются землями, деньгами и прочими богатствами. А женщины… они — собственность.
Многие переняли образ жизни сидхов и Триады, основанный на уважении и равенстве. Другие же упорно продолжают жить печальной жизнью. Я верю: придёт день, когда мы всем сможем понять друг друга.
А если нет, я выбью всю дурь из их узколобых голов, чёрт возьми!
Запись Гоба Ледяного Молота в запрещённой книге «Эпоха богинь»
Сказать, что герцогиня Сутарлан была взволнована моим возвращением, — значит ничего не сказать. Как только письмо от Пвила прибыло в её особняк в Гримфеаре, ей понадобилось всего полтора дня, чтобы вернуться в замок и приготовиться к, как она это называла, «шёлковому сражению». Хотя она повторяла раз за разом, что сожалеет о том, что поездка в На-Сиог не принесла результатов, её глаза сияли убийственным блеском, словно она разглядывала старое оружие, которое нужно наточить и смазать.
Гвен и Веледа благополучно пережили попытки Сейдж постичь искусство друидов, а Пвил и Абердин, когда мы вернулись, тут же окружили Мэддокса, проверяя, всё ли с ним в порядке. Хоп с недовольным выражением лица выхватил у меня сумку и ушёл на кухню, не сказав ни слова, что в переводе с его языка означает: «Как я рад, что ты вернулась, я очень волновался».
На следующий день после возвращения герцогини она постучала в мою дверь довольно рано. Она была одета в то, что, я была уверена, носила только в замке: комплект из ночной сорочки и халата чёрного цвета с золотой вышивкой, а также шёлковые туфли, которые почти не издавали звука при ходьбе. Её волосы всё ещё были уложены в тугой и аккуратный пучок, но в такой одежде она казалась гораздо менее грозной.
Я окинула взглядом себя: обычные брюки и блузка, которые после ночи под одеялами выглядели помятыми.
— Мда, — вздохнула герцогиня, критически осматривая меня. — Это мы тоже исправим. Пойдём, дорогая. У тебя гости.
Герцогиня повела меня по центральному коридору в чайную комнату, стены которой были украшены золотыми узорами. Все свечи были зажжены. Большая люстра в центре, отражавшаяся в зеркале в изящной раме на стене, висела над двумя великолепными диванами из орехового дерева, обитыми золотым бархатом. Диваны стояли друг напротив друга, между ними находился мягкий столик, также покрытый бархатом. На деревянных спинках диванов были вырезаны улыбающиеся сидхи.
На одном из диванов сидела девушка, смотревшая на дверь. Едва мы вошли, она вскочила на ноги. В свете свечей её волосы сияли словно чистое золото. Мы с ней пристально разглядывали друг друга. Она нервно теребила перчатки. На вид ей было примерно столько же лет, сколько и мне, но на этом сходство заканчивалось. Если я была низкой, то она высокой. Мои растрёпанные волосы не шли ни в какое сравнение с её золотыми локонами, собранными в сложную прическу. Она была одета в изысканное платье кремового цвета с длинными рукавами и корсетом, расшитым розовыми узорами, который так поднимал её грудь, что я поражалась, как она вообще в нём дышит. Широкая юбка платья подчёркивала её стройную талию и чрезвычайную тонкость запястий.
Если убрать причёску и юбку, девушка станет похожа на веточку. Хрупкая, ломкая.
Герцогиня вошла в комнату и посмотрела на нас обеих.
— Давайте познакомимся. Моя дорогая племянница, это Аланна, девушка, о которой я тебе говорила. Аланна, это Плумерия. Твоя другая ты.
Я снова внимательно осмотрела девушку. Не знаю, носила ли она каблуки, но она была на голову выше меня.
— Очень приятно, мисс Аланна, — прошептала она; её голос был едва слышным дрожащим шёпотом.
— Начинаю сомневаться в вашем плане, герцогиня.
— Глупости. Садитесь, поговорим.
Я заняла свободное место на диване, а герцогиня села рядом со мной. Плумерия несколько раз поправила юбку, прежде чем опуститься со всем присущим ей изяществом, потому что в таком платье невозможно просто взять и сесть. Я испытывала смесь уважения и страха перед тем, как элегантно она выглядела в столь ранний час.
— Не позволяй внешности Плумерии тебя обмануть. Никто при Дворе не видел её с детства, и мы все знаем, что у многих детей волосы темнеют с возрастом.
Это правда, но…
— А люди из Эйлма? Что, если кто-то из них придёт на Теу-Биад и увидит, что племянница герцогини…
— Здесь её тоже никто не знает, — перебила меня герцогиня.
Но как такое возможно? Я снова внимательно осмотрела девушку. Хотя её внешний вид был безупречен, было очевидно, что ей не хочется быть здесь. Несмотря на то, что это был дом её тёти и, казалось бы, её наследие, она выглядела более неуместно, чем я, как будто это она была здесь чужой.
Я знала только одно — герцогиня считала её глупой и с нетерпением ждала возможности заменить её мной. И теперь мне казалось, что на это может быть больше одной причины.
— Ты, наверно, всю жизнь ждала своего выхода в свет, — заметила я. Она не сводила глаз со своих рук на коленях и вздрогнула, когда я заговорила с ней напрямую. — Разве это не лишит тебя шанса на хорошее будущее?
Я никогда не была так близка к высшему обществу, как прямо сейчас в этой комнате, но знала основы. Жизни всех дочерей знатных семей вращались вокруг дебюта и поиска хорошего мужа. Им не нужно было беспокоиться ни о работе, ни о деньгах или пропитании, ни о том, замёрзнут ли они, найдут ли их Дикие Охотники. Их задача — быстро и удачно выйти замуж, чтобы как можно скорее начать рожать детей. Никогда им не завидовала.
После нескольких мгновений раздумий девушка открыла рот, но герцогиня не дала ей заговорить.
— Мы уже всё обсудили. Не беспокойся о будущем Плумерии. Всё продумано.
Затем она принялась перечислять всё, что мне нужно знать о её племяннице: как она двигается, делает реверансы, танцует, позволенные и запрещённые ответы, манеры за столом, этикет и даже то, как она смотрит. Оказывается, молодые дворянки пользовались секретным языком ресниц.
Ничто из этого не было для меня проблемой.
— Мне просто нужно провести с ней время и понаблюдать. У меня хорошо получается подражать.
Герцогиня лукаво улыбнулась.
— Это я знаю. Но, как тебе известно, я предпочитаю говорить прямо. На этот раз ты не будешь играть перед обычной публикой. Ты не будешь глупенькой продавщицей, на которую никто не обращает внимания. Ты станешь наследницей герцогини, рождённой править одним из четырёх герцогств королевства, и место, куда мы отправимся, полно кровожадных чудовищ, куда страшнее Спорайна. Один неверный шаг — и даже я не смогу собрать твои останки.
Мои босые ступни медленно утопают во влажном песке. Это ощущение просто волшебное. Мельчайшие золотисто-белые песчинки проникают меж пальцев и щекочут кожу. Я оглядываюсь назад и, хотя мне кажется, что я гуляю уже долго, следы начинаются всего в нескольких метрах.
Я знаю, что это сон, потому что я на открытом воздухе, в самом воздушном и полупрозрачном платье, которое я когда-либо видела. Я даже не знала, что такое платье может существовать. Поэтому оно не может быть реальным. И хотя я клянусь, что никогда бы не надела что-то подобное, всё равно с трепетом провожу пальцами по его бокам. Оно насыщенного зелёного цвета, как листья берёз весной, и на ощупь похоже на холодное масло. Мои ноги попеременно то обнажают, то скрывают два разреза, доходящие до бёдер.
«Никогда бы не надела ничего подобного», — думаю я, теребя более плотные полосы ткани, охватывающие мою талию и грудь и оставляющие большую часть тела на виду. Но я не могу отрицать, что это красиво. Нет ни корсетов, ни ремней, ни каблуков, ни необходимости скрывать ключицы платком.
Второй примечательной деталью сна является Мэддокс, сидящий вдали на песке. Его мощные, удивительные крылья, не скрытые чарами, сейчас сложены и касаются земли. Он расслабленно опустил руки на колени и смотрит на воду.
Он тоже одет гораздо менее формально, чем обычно, и в стиле, который я никогда не видела на мужчине. Босой, в свободных чёрных штанах и белой рубашке, не застёгнутой и с рукавами, закатанными до локтей. Мой взгляд бесцеремонно скользит по его обнажённым мускулам и татуировке на ключицах, идентичной моей.
Тёплый солёный ветер меняет направление и теперь дует мне в спину. Спустя несколько секунд Мэддокс выпрямляется и поворачивается ко мне. Он не встаёт и не делает никаких движений, но я прекрасно чувствую, как его взгляд скользит по моей фигуре, с головы до ног и обратно.
Я останавливаюсь перед ним. Его губы чуть приоткрыты, и выражение лица… У меня учащается пульс. Его глаза полностью янтарные; они светятся изнутри.
Поскольку Мэддокс в моём сне не спешит заводить разговор, я указываю на его крылья.
— Тебе не больно? — Вся нижняя часть крыльев смялась, распластавшись по земле.
Он моргает несколько раз, как будто выходит из транса. Его глаза оглядывают береговую линию, по которой я пришла, словно он что-то ищет. Затем уголки его губ слегка приподымаются.
Он чуть подёргивает крыльями, разбрасывая песок вокруг.
— Они сделаны из мембраны, гораздо более гибкой, чем кажется, что позволяет отлично маневрировать во время полета. — Его голос звучит хрипло, как бывает, когда долго не говоришь или когда тебя переполняют сильные эмоции. — Хочешь проверить?
Одно из его крыльев разворачивается у плеча и приближается ко мне. У меня уходит несколько секунд на осознание того, что он приглашает меня прикоснуться к ним.
Это ведь сон, так какая разница?
Я касаюсь пальцами жёсткой части, которая издалека кажется пятью вытянутыми пальцами. Это чистая кость. Я спускаюсь ниже и ахаю, коснувшись мембраны. На ощупь как самая качественная кожа.
— Она очень мягкая, — шепчу я.
Он не отвечает. Его взгляд прикован к моим пальцам; я даже готова поклясться, что его скулы покрылись румянцем. Беззастенчиво улыбаюсь. Увидеть смущённого Мэддокса — это зрелище, достойное внимания.
Сажусь рядом с ним и наслаждаюсь видом на море, о существовании которого я даже не подозревала. Вода здесь бирюзовая и настолько прозрачная, что хорошо видно дно.
Я глубоко вдыхаю солёный воздух.
— Удивительное место.
Меня никогда не тянуло к побережью, но это место не имеет ничего общего с берегами Гибернии. Море Вах всегда бурное и грозное, и никто не приближается к его берегам из-за диких манан-лир. Но этот пляж… Как и с платьем, я не могу отрицать приятные искорки в груди, когда вижу столько красоты и ярких красок.
Мэддокс смотрит на меня так пристально, что его взгляд почти обжигает.
— Ты знаешь, где находишься?
Да, в своей постели, сплю.
Изгибаю губы в саркастичной усмешке.
— А ты?
К моему удивлению, он медленно кивает.
— Это мой дом. Дагарт.
Это название пробуждает отголоски воспоминаний, но я не могу за них ухватиться. К тому же…
Хмурюсь.
— Почему в своём сне я оказалась у тебя дома, если никогда не видела этого места?
Мэддокс отвечает полуулыбкой и внезапно подаётся вперёд. Он опирается одной рукой на песок и наклоняется, пока его лицо не оказывается в нескольких сантиметрах от моего. Я не вижу ни моря, ни неба, только Мэддокса, и чувствую тепло и восхитительный запах, исходящие от него.
Мой взгляд опускается с его глаз к губам, и я невольно задаюсь вопросом, почему я впервые вижу настолько отчётливый сон, что могу даже сосчитать волоски на его челюсти. Почему мне кажется, что моя кожа действительно впитывает солёный воздух. Почему от мысли, что от поцелуя нас отделяет одно малейшее движение, моё сердце совершает всевозможные кульбиты.
Это самый странный сон, который у меня когда-либо был.
И я думаю, что хотела бы остаться в нём намного дольше.
Когда Мэддокс говорит, его дыхание касается моих губ. Я почти уверена, что чувствую запах виски.
— Кто сказал, что мы сейчас в твоём сне?
Я резко поднимаю взгляд. Дракон смотрит на меня так, будто бросает вызов; я забываю как дышать.
— Это всё нереально, — шепчу я. Не может быть. Я пожирала его глазами и бесстыдно трогала его крылья.
Он тихо смеётся, демонстрируя свои красивые зубы, и его лицо становится не просто привлекательным, а убийственно красивым. Он спокойно убирает непослушные пряди моих волос за ухо и оставляет руку там, ласково касаясь моей щеки.
Его золотые глаза снова находят мои губы.
Низ моего живота пульсирует в ответ.
— Думаю, теперь моя очередь посетить тебя. Мне не терпится узнать, куда ты меня приведёшь. И на будущее предупреждаю. — Он нежно проводит большим пальцем по уголку моих губ, оставляя огненный след. — В следующий раз, когда ты появишься в моих снах, я не буду джентльменом и не позволю тебе долго оставаться в этом платье.
С резким вдохом я проснулась в своей комнате, одна, свернувшаяся клубочком под одеялами. Шум волн, лижущих берег, всё ещё звучал в моих ушах, как и стон дракона.
Какого чёрта?
Почему мне снилось нечто настолько странное… и о нём? С тех пор, как он ушёл из Эйлма, вскоре после возвращения из На-Сиог, я так гордилось собой за то, что смогла выкинуть его из своих мыслей. Слишком занятая делами с герцогиней, я не беспокоилась о нём и его словах в пещере в горах. То, что он подозревает меня, уже само по себе плохо, поэтому я предпочитала не подливать масла в огонь; дистанция пойдёт мне на пользу.
Подсознание сыграло со мной злую шутку.
Пока я не повернулась в постели, я не заметила, что засунула руку под блузку, касаясь своих ключиц. Я резко убрала её.
Моё обучение, запланированное герцогиней, не ограничивалось временем, проводимым с её племянницей. За эти дни я узнала, что она очень дотошна, одержима деталями и заранее продумывает всё, что может пойти не так. Полагаю, только так можно выжить при Дворе.
Когда она увидела мои новые кинжалы и ножные ремни, её глаза загорелись.
— Ты умеешь ими пользоваться?
— Конечно.
— Ах, но умеешь ли ты пользоваться ими в платье?
На моё удивлённое выражение лица она тихо рассмеялась и похлопала меня по руке.
— Нам предстоит гораздо больше работы, чем я думала.
Гвен принесла мне пример платья, которое мне предстояло носить во время Теу-Биада. Оно, вероятно, принадлежало ей самой, потому что в платьях Плумерии я выглядела бы как ребёнок, играющий во взрослую. Я обнаружила, что оно состояло не из одного куска ткани, а из множества слоёв. Большинство из них даже не были видны, скрытые под верхним слоем, так что я не понимала, зачем они вообще нужны.
— Подъюбники нужны не для красоты; это необходимый элемент, — настаивала герцогиня. — Представь, что ты упадёшь, юбка задерётся, и все увидят, что на тебе нет нужных нижних юбок?
— Что, люди при дворе не будут счастливы увидеть мою промежность?
Я вскрикнула, получив пощёчину. После чего герцогиня приказала Гвен и Веледе научить меня одеваться. При дворе со мной будут служанки герцогини, которым можно доверять и которые будут помогать мне во всём, но я должна казаться привыкшей ко всем этим нарядам и знать, куда что надевается.
Туфли на каблуках были абсурдными. Кто бы их ни придумал, он, казалось, забыл, что у женщин пять пальцев на ногах. Когда я встала, меня качнуло, и девушкам пришлось поддержать меня. Чёрт возьми! Придётся тренироваться ходить в них.
Наконец, я прикрепила ремни к бёдрам, разместив тонкие кожаные ножны, которые изготовил для меня Ойсин: две на внешней стороне правого бедра, одну на левом. Затем вложила кинжалы в ножны. Их вес придавал мне уверенности и сил — то, что мне понадобится при Дворе.
Я с неохотой посмотрела в зеркало. Платье было красивым, но оно не совсем подходило мне; возможно, дело было в тенях, которые не гармонировали ни с чем. Голубоватый цвет делал меня ещё более бледной. К тому же, прямой вырез обнажал ключицы и проклятую татуировку.
Герцогиня возвела руки к небу, увидев нас.
— О Триада, что вы тут устроили?
Гвен растянулась на диване во весь рост (который, впрочем, был не шибко большим). Плумерия стояла у окна, прямая как тростник. Они раздвинули диваны и столики к стенам, освободив пространство в центре комнаты и открыв вид на весь коричневый ковёр с вышитыми птицами. Веледа сидела на стуле у стены в роли зрителя.
— Неважно, я готова.
— Это мы ещё посмотрим. Подойди.
Её проницательный взгляд орлицы исследовал меня, задержавшись на ключицах.
— С этим, конечно же, нужно что-то делать. А теперь покажи, что умеешь. Атакуй меня.
Со своего стула Веледа наклонилась вперёд в ожидании. Я недоверчиво открыла рот.
— Что вы сказали?
Гвен выпрямилась на диване.
— Не лучше ли сначала всё объяснить?..
— Молчать, юная леди.
Блондинка снова откинулась на спинку, пробурчав что-то себе под нос.
— Хотите, чтобы я использовала кинжалы или…
Должна признать, я растерялась.
Герцогиня подняла бровь.
— Что сочтёшь нужным.
Я не хотела причинить вред герцогине Аннвин и испортить весь план, поэтому слегка согнула колени и решила, что просто сбить её с ног будет достаточно.
— Можно начинать? — спросила я.
— Да, дорогая, пока я не состарилась.
Я рванула к ней, но забыла про каблуки. Моя лодыжка подвернулась, и я покачнулась в сторону. Герцогиня схватила меня за руку, и я подумала, что она поможет мне восстановить равновесие, но она положила другую руку мне на плечо, надавила, и я внезапно оказалась в воздухе.
Я рухнула на ковер. Лицо герцогини нависло надо мной. Её губы скривились в презрительной усмешке.
— Жалкое зрелище.
Я потёрла плечо, морщась. Она… Она была сильной. Намного сильнее, чем казалась.
— Это мой первый раз на каблуках.
— Ах, правда? Ни за что бы не догадалась.
Она протянула мне руку, чтобы помочь встать, и я осторожно приняла её помощь.
— Ты поступила правильно, Игнас, — раздался глубокий мужской голос, полный снисходительности. — Ты показала себя благоразумной и верной. А ты знаешь, что я очень ценю верность, правда?
Женщина стояла на коленях и смотрела исключительно на свои собственные руки, аккуратно сложенные на коленях, не выдававшие ни малейшего признака бури внутри неё. Ей хотелось подняться. Хотелось подойти к нему, взойти на те ступени, что их разделяли, и заставить его заплатить. Она бы нанесла ему столько ударов, что весь трон окрасился бы в красный, а потом выставила бы его тело на всеобщее обозрение, чтобы…
Она незаметно сделала глубокий вдох.
Успокоила своё сердце.
Есть вещи важнее бесполезной мести.
— Да, ваше величество.
Я встала. Гвен поднялась с дивана. Она смотрела на герцогиню с неодобрением.
— …прежде всего. Пусть научится ходить на каблуках и носить платья. А потом уже дерётся сколько захочет.
Мне хотелось бы возразить, но я всё ещё приходила в себя после того, что мне показала тьма. Тот голос… Он принадлежал королю. Герцогиня почему-то стояла перед ним на коленях. И всем сердцем желала ему смерти.
Я прочистила горло.
— Дайте мне немного времени привыкнуть ко всему этому, а потом посмотрим, кто кого уложит на лопатки.
Её глаза блеснули.
— Договорились.
Последующие дни я посвятила наблюдению за каждым шагом и жестом Плумерии и Гвен. Последняя облачалась в свои лучшие наряды, спрятав воительницу под множеством слоев атласа. Если у меня и оставались сомнения в её знатном происхождении, то полная трансформация в благородную даму их окончательно развеяла. Как-то раз пришла Сейдж, но, увидев нас, тренирующихся с веерами из перьев, развернулась и тут же исчезла. Веледа, напротив, присутствовала всегда, когда могла. Хоть она и по обыкновению сидела тихо большую часть времени, её любопытные глаза не упускали ни одной детали.
Я научилась держать равновесие на каблуках и ходить на них бесшумно. Также мне пришлось столкнуться с тем, что корсет сильно ограничивает дыхание, что кинжалы выскальзывают из шёлковых перчаток и что при Дворе постоянно пьют просяное пиво.
Спустя неделю герцогиня рассказала мне о тайных карманах в платьях.
— Я уже приказала сшить все необходимые наряды для Теу-Биад по твоим меркам. Когда они прибудут, Хоп придаст им окончательный вид. Смотри.
Она провела руками по юбке, разглаживая складки, и через мгновение у неё между пальцами оказался кинжал. Он был тоньше моего, около десяти сантиметров в длину. Казалось, он идеально подходил для того, чтобы вонзить его между костями и мышцами, как иглу.
— Быстро и тихо, видишь? Даже если тебе придётся использовать оружие на приёме, мало кто заподозрит леди. Важно незаметно вытащить его и быстро спрятать обратно. Потом притворись удивлённой; если нужно, упади в обморок.
И с очередным движением юбки кинжал исчез. Затем она показала мне разрезы между складками платья, на уровне бёдер. Они были сделаны так искусно, что не были видны ни при ходьбе, ни при сидении, но позволяли рукой добраться до ножен.
— Изысканно, — пробормотала я. — Сколько дам прячут такие сюрпризы под своими платьями?
Герцогиня ахнула в ужасе.
— Никто, дорогая! Мы всего лишь нежные хрупкие женщины. Наши руки не созданы для того, чтобы держать оружие.
Я закатила глаза.
— Разумеется.
Она несколько раз показала мне, как использовать складки платья, чтобы скрыть свои движения; я поняла, что мне придётся много практиковаться, чтобы научиться прятать кинжалы таким образом — на ощупь, не глядя. Честно признаться, меня переполняло волнение от этих занятий. Было что-то захватывающее в том, чтобы осваивать эти скрытые техники. Корсеты и каблуки больше не казались такими ужасными. Я думала, что если овладею ими полностью, они станут для меня ещё одним видом брони.
Той, что приведёт меня к Каэли.
Герцогиня в последний раз спрятала свой кинжал и направилась к двери.
— Пойдём. Я хочу ещё раз увидеть, как ты справляешься со столовыми приборами.
Я тяжело вздохнула, следуя за ней. Эта часть занятий меня совершенно не вдохновляла. Женщина ухватилась за дверной косяк и, оглянувшись через плечо, предупредила:
— Лучше всегда держи в голове мысль, что у всех при Дворе под одеждой есть сюрпризы. Оружие, намерения, трупы, секреты. Все что-то скрывают, дорогая.