Клянусь под омелой и дубом, что всё, что я собираюсь изложить и подтвердить на этих страницах, является правдой. И несмотря на величие многих деяний, о которых вы здесь прочтёте, поверьте мне. Ещё более вели́ки те, кто их совершил.
Примечание автора к «Эпохе богинь»
— Я разработала заклинание, которое замаскирует татуировку. Оно также изменит цвет твоих глаз и поможет против гематита, если потребуется.
— Пвил же проверил это заклинание, да?
Сейдж медленно повернулась ко мне. Её тёмные глаза сулили мне страшные муки.
Худенькая Веледа прошла между нами, в руках у неё было книжек шесть минимум.
— Простите, — пробормотала она, кладя их на стол.
С дивана у окна — своего излюбленного места в библиотеке — улыбнулась Гвен.
— Ты не сможешь вечно предотвращать кровопролитие, Вел.
Девушка ответила на удивление дерзко:
— Лишь бы не в библиотеке.
Мы с Сейдж вновь обменялись враждебными взглядами (я не доверяла её друидским умениям, и её это оскорбляло до глубины души) и взялись за книги. Среди них была «Двор Паральды», которую я бы с удовольствием продолжила читать, если бы не занятия с герцогиней. Самая тонкая, больше похожая на брошюру, чем на книгу, называлась «Легенды и мифы», обложку которой украшала иллюстрация с четырьмя всадниками на лошадях с длинными рогами на лбу. Самая толстая же книга…
Я затаила дыхание.
«Эпоха богинь».
Самая запрещённая из всех запрещённых книг. Её автором был один из самых могущественных друидов всех времён, Огмий, который погиб на войне, защищая Триаду. Считалось, что в книге описаны все важные события с тех пор, как богини и дракон сошли со звёзд.
Говорят, что в Гибернии существует лишь один экземпляр, и он находится в руках короля. С неким благоговением я провела рукой по обложке из коричневой кожи, на которой было всего два выгравированных золотых символа: авен и оив.
Дверь библиотеки скрипнула, и вошли Абердин, Пвил и герцогиня.
— Доброе утро, дамы, — громогласно произнёс Абердин. — Мы не помешали?
— Как будто это имеет значение, — ответила герцогиня. — Располагайтесь поудобнее, нам сегодня предстоит обсудить несколько исторических вопросов.
Гвен улизнула быстрее кошки, а Сейдж бросилась к самому мягкому креслу. Пвил подошёл к столу и улыбнулся мне.
— Великолепно, правда? — сказал он, указывая на книгу.
— Она настоящая?
Он покачал головой. Его всегда растрёпанные волосы качнулись из стороны в сторону. За ухом у него держалась сигарета.
— Боюсь, это не слишком точная копия. Но, по крайней мере, нам повезло узнать часть её содержания. Давай, садись.
Мы все уселись вокруг стола, поверхность которого была завалена бумагами, чернильницами, перьями и потушенными подсвечниками. Утренний свет лился через стеклянный купол над нашими головами; в Аннвине стоял ясный и прекрасный день, почти предвещающий весну. Гвен уговаривала меня прогуляться по окрестностям, но герцогиня приказала пойти в библиотеку.
Пвил и Абердин сели рядом и взялись за руки под столом; Веледа заметила это и улыбнулась. Интересно, каково это — расти с двумя людьми, которые так открыто любят друг друга?
Герцогиня села во главе стола, и я почувствовала лёгкое покалывание в ключицах. Мне хотелось почесаться, но я сдержалась. Я сильно сомневалась, что прикосновения к ним и странные сны как-то связаны, но решила не искушать судьбу.
— На самом деле, я не знаю, зачем вы все здесь собрались. Где Гвен? Проклятая девчонка, даже слышать ничего об истории не хочет, сразу убегает в ужасе. В общем, моя цель сегодня — прояснить любые вопросы по поводу Теу-Биада. В этом году он будет отличаться от предыдущих, и даже я не знаю всех деталей, поскольку король лично подготовил несколько сюрпризов, но праздник всегда следует определённым шаблонам. И я из тех, кто считает, что знание — это сила. Ты согласна, дорогая?
«Знание — сила», — прозвучал в моей памяти голос Ффодора. Моё сердце забилось чаще.
— Да, — прошептала я.
Пвил наклонился вперёд.
— Думаю, будет уместно начать с самого начала.
Герцогиня сделала неопределённый жест запястьем, как раз в тот момент, когда дверь снова заскрипела.
— Тогда всё в твоих руках. Ах, Мэддокс, ты вернулся.
Все стулья, кроме моего, заскрипели, когда присутствующие повернулись, чтобы поприветствовать дракона. Спустя две недели он снова вернулся к нам. Я не знала точной причины его отъезда, только то, что это как-то связано с Охотниками. Возможно, ему нужно было отчитаться в Академии или выполнить приказ своих господ. Однако Гвен и Сейдж не уехали вместе с ним.
Хоть я и могла расспросить у девушек подробности, делать этого я не стала.
— Я встретил Гвен в вестибюле, и она сказала, что вы собираетесь проторчать здесь всё утро.
— Всё в порядке, сынок? — спросил его Абердин.
Если дракон и ответил что-то, я этого не услышала. Он занял стул справа от меня, его крупное тело буквально поглощало пространство, и игнорировать его было невозможно. Зачем он уселся? Почему не пошёл отдыхать?
— Привет, sliseag, — тихо произнёс он.
«В следующий раз, когда ты появишься в моих снах, я не буду джентльменом и не позволю тебе долго оставаться в этом платье».
Я закашлялась. Чёртово подсознание.
— Привет.
— Ну что, уже научилась умирать как истинная леди? — Сарказм сочился из каждой его фразы. Было ясно, что ему не нравилось моё участие в роли Плумерии.
— Да, теперь я знаю, как отравиться на изысканном ужине, как задохнуться от слишком тугого корсета, как проткнуть себе глаз спицей от веера и…
Кто-то громко кашлянул. Все, особенно Пвил, наблюдали за нами с поднятыми бровями. На лице Абердина смешались одновременно веселье и признание своего полного бессилия в данной ситуации
— Прошу прощения, — пробормотал Мэддокс.
Едва мы перестали быть в центре внимания, как он снова прошептал:
— Думаю, ты скучала по мне.
Игнорируй его.
Не поддавайся на его игры.
— Вот как? И что же навело тебя на эту мысль?
Его взгляд на долю секунды опустился к моим губам, как во сне.
— Назовём это интуицией.
Я наблюдала за ним с самым утончённым и безукоризненным выражением безразличия. Он был одет полностью в чёрное, как всегда, и пах так, будто провёл много дней в пути: лошадьми, потом и свежим воздухом. Его запах должен казаться мне неприятным, но… нет.
Пвил начал коротко излагать то, о чём я уже говорила с Фионном: прибытие Триады и Ширра в Гибернию, создание четырёх рас сидхов, расцвет магии в королевстве и её падение с приходом Теутуса из Иного мира, вознамерившегося поработить себе всех. У меня свело живот, когда он затронул тему пророчества и последующих событий.
Я вспомнила горькие слова Фионна: «Все, кто наблюдал за ними, знали, что это не могло закончиться ничем хорошим».
Пвил замолчал, его рот открылся, но из него не вышло ни звука. Мужчина сидел неподвижно несколько секунд, его длинные изящные пальцы касались стопки книг. Абердин нежно погладил его по бедру.
— Во время войны произошло много ужасных вещей, — продолжил Пвил. — В конце концов Тараксис сдалась Теутусу, умоляя о пощаде. И так, со смертью Триады, всё закончилось. Выживших находили и убивали, и продолжают убивать в наши дни. Теутус, как и обещал, короновал сына королевы Луахры, Нессию I. Он объявил его королём всей Гибернии, и Двор людей остался единственным из всех. Теутус позволил демонам бродить по Гибернии, как всегда мечтал, и запретил всё, что связано с сидхами. Он не только определил, что будет единственным богом, которому можно поклоняться, но и оставил чёткие указания в договорах о том, какой он хотел видеть новую Гибернию: никаких сидхов, никакой магии рас и ни одного воспоминания о Триаде. И, удовлетворённый результатом, он вернулся в Иной мир. — Пвил со вздохом откинулся на спинку стула. — Эпоха богинь закончилась, и наступила Эпоха королей.
Было удивительно слушать эту историю целиком, а не собирать по кусочкам из разных текстов. Было странно сидеть в этой комнате, когда рассказывали о моём происхождении и о том, почему столько поколений были обречены на несчастье. Хотя никто особо не смотрел на меня, я всё равно чувствовала себя так, словно за каждым моим движением следят, и я должна изо всех сил стараться казаться нормальной. Как я могу чувствовать себя виноватой за то, что произошло пятьсот лет назад?
Мой род — лишь одно из многих печальных последствий. Мы с Каэли — такие же жертвы давних событий, как и все остальные сидхи.
Вот только ты можешь что-то сделать, чтобы это исправить, а остальные — нет.
Лучше бы я сбежала с Гвен. Сейчас мы бы уже были далеко от замка, наслаждаясь лучами солнца и свежим воздухом.
— Однако одна легенда всё же остаётся, — вмешалась герцогиня. Она подняла в воздух «Легенды и мифы» и помахала книгой. — О ней говорят только шёпотом, потому что тот, кого услышат, закончит на виселице. Эта легенда гласит, что не все младенцы погибли от рук Теутуса. Один был спасён. Неизвестно, как и куда исчез этот ребёнок, но есть надежда, что его род выжил до наших дней, и его потомок когда-нибудь решит исполнить пророчество и спасёт всю Гибернию.
Несколько секунд не моргала, не глотала, даже дышать не осмеливалась.
После напряжённого молчания, когда каждый погрузился в свои мысли, Сейдж внезапно выплюнула:
— Абсурд. Если бы такой род существовал, он бы оставил следы. Мы бы знали.
— Ну, есть те, кто говорит, что именно поэтому первой умерла Ксена, — сказал Абердин. — Теутус пропитал долину её кровью, потому что именно она спасла одного из младенцев.
— Отличная теория. Звучит правдоподобно, — согласился Пвил.
Сейдж смотрела на них так, будто они сошли с ума.
— Что же тут хорошего? То есть ключ к спасению Гибернии якобы существует, но просто скрывается ото всех.
Абердин наклонил голову в сторону.
— Возможно, он просто не знает.
— Ты бы мог не заметить, если бы у тебя в венах текла кровь богов?
Мужчина согнул свои огромные руки, демонстрируя мышцы и татуировки.
— А вдруг? — пошутил он.
Его самодовольная ухмылка показалась мне очень знакомой: у Мэддокса была такая же. Пвил поднял очки и потёр переносицу.
— Не позорь меня, дорогой.
— А вы что думаете? — спросила Сейдж у герцогини. — Верите ли вы, что существует пятая раса с божественной кровью, или это всего лишь сказка, чтобы сидхи не падали духом?
Я внимательно наблюдала за женщиной. Свет падал на её лицо, подчёркивая седые пряди в её пучке и морщины на её лице. При всей её удивительной энергичности она уже давно немолода. Она не только унаследовала герцогство, но и заняла высокое положение в Братстве, постоянно рискуя быть раскрытой и убитой, поэтому я задавалась вопросом, не было ли ей когда-нибудь слишком тяжело.
Хотелось ли ей когда-нибудь другой жизни.
Игнас Сутарлан задумчиво поглаживала корешок книги.
— Божественная кровь или сказка? Хмм… — И внезапно, как будто очнувшись от транса, она моргнула и поставила книгу обратно на полку вместе с остальными. — Думаю, это всё неважно. Есть ли наследник или нет его, на нашу ситуацию это не влияет. Наше прошлое, наши намерения и планы не меняются. Мой дедушка всегда говорил, что умные люди сосредотачиваются на том, что у них в руках, а глупцы тратят время на мечты о большем. Братство выживало всё это время, не надеясь на помощь какого-то мифического наследника из особенного рода. Сказки не спасают жизни.
Сейдж хлопнула по столу, улыбаясь.
— Именно!
Абердин и Пвил обменялись весёлыми взглядами.
— Мы предпочитаем верить. Это красивая легенда.
— Я тоже, — внезапно сказал Мэддокс. — Честно говоря, было бы здорово, если бы появился кто-то, кто избавил бы нас от этой работы.
Герцогиня и Сейдж одновременно закатили глаза. Я опёрлась предплечьями на стол и подняла брови.
— Прошу прощения, герцогиня, но разве мы не собирались говорить о Теу-Биаде?
Наконец, разговор свернул на менее болезненные для меня темы. Годовщина войны, как я уже знала, длилась три дня. Три дня, в которые все придворные, элитные воины (такие как Дикие Охотники) и некоторые знатные демоны собирались в замке по приглашению королевской семьи. Они оставались там на три ночи, а на четвёртый день все отправлялись к Толл-Глору. Празднования заканчивались краткой речью короля у портала в Иной мир.
— Каждый день празднования посвящён одной из трёх богинь, — объяснила герцогиня. — Первый день — Ксене, богине жизни; второй — Луксии, богине смерти; и третий, оставляя лучшее напоследок, — Тараксис, богине любви и несчастной жене Теутуса.
— Им ни в коем случае не отдают почести, — уточнил Пвил. — Это ежегодная насмешка над их смертями, придуманные лживые истории и преувеличение или искажение многих фактов о войне.
Я кивнула.
— Я знаю. Слышала об этом.
Герцогиня посвятила всё утро рассказу о том, как обычно проходит празднование. Начиналось всё с парада элит, прибывающих ко Двору по Дороге Луахры, чтобы простой народ мог хотя бы мельком, хотя бы издалека увидеть знать. Затем официальный приём и первый бал, за которым следовали развлечения первого дня. Второй день проходил по-разному, но третий всегда завершался театральным представлением, изображающим сцену, как Тараксис погибает и Теутус вонзает меч в камень на холме Тинтагель.
— Как я уже говорила, в этом году всё будет по-другому. Как минимум, будут присутствовать Тёмные Всадники. Мы уже знаем, что Дуллахан пробудился, так что Нукелави появится скоро, если его ещё не разбудили.
К полудню мы сделали перерыв на обед. Все собрались на кухне, где Хоп заканчивал тушить ягнёнка с морковью, луком-пореем, капустой и картофелем. Он сидел верхом на Дедалере, посыльном кабане замка, чтобы доставать до котла. Тем временем животное с аппетитом поедало кожуру, разбросанную по полу.
Я села между Гвен и Сейдж, с одной стороны моё ухо терзал звонкий смех, а с другой — мои рёбра подвергались случайным тычкам. Мне это не показалось таким уж неприятным, как могло бы. Пвил тихо рассказывал что-то Веледе, отчего она всё время улыбалась, а Мэддокс и Абердин горячо спорили о том, что вкуснее — говядина или ягнёнок.
Я закрыла глаза на мгновение и мысленно потянулась к энергии Каэли.
«Вот бы ты сейчас была здесь».
— Ты так и будешь наступать на ноги бедной Веледе, или мы можем перейти к риннце-фада?
Девушка поспешила заступиться за меня:
— Нет, не волнуйтесь, это было всего пару раз. У Аланны получается всё лучше и лучше…
Последние слова она произнесла чуть более высоким тоном, словно сама не верила своим словам. Очевидно, герцогиню так просто не обманешь. Она сделала знак Гвен, игравшей на арфе в углу, чтобы та продолжила нежную мелодию. Гвен держала инструмент между ног, её маленькие пальцы касались двенадцати струн с мастерством профессионального музыканта. Веледа ловко подхватила ритм и начала скользить по большому залу так, словно родилась для этого.
Тем временем я позволяла себя вести и старалась не спотыкаться о собственные ноги, которые вдруг показались какими-то чужими, будто не они были со мной последние двадцать лет. Я бы поклялась, что даже тьма за занавесками огромных окон смеялась надо мной.
Осознание того, что у меня плохо получается танцевать, привело меня в уныние. Почему это так сложно? И что может быть приятного в том, чтобы вторгаться в личное пространство других людей (и своё собственное) подобным образом? Повезло хотя бы в том, что герцогиня позволила мне сначала попрактиковаться в брюках, чтобы я могла хорошо видеть свои шаги и правильно выучить хореографию. В помощь мне Веледа тоже надела брюки, одолженные у Сейдж, демонстрируя длинные стройные ноги. Гвен присвистнула при её появлении, и Веледа покраснела от шеи до лба.
Её аромат орехов и чёрных ягод уже вскружил мне голову, как вдруг поверх музыки раздался голос:
— Теперь я верю, что поездка того стоила.
Пальцы Гвен застыли на арфе, и мы все обернулись к двери, ведущей внутрь замка.
Полированный мраморный пол нежного кремового цвета отразил две фигуры. Мои глаза-предатели скользнули к более высокой из них. Мэддокс. Он шёл с нарочитым равнодушием, засунув руки в карманы чёрных штанов. Я могла пересчитать по пальцам одной руки все наши встречи с тех пор, как мы вернулись из На-Сиог (и за всё это время у меня больше не было странных снов). И хотя это шло вразрез со всем, что я знала о драконе, но меня не отпускало ощущение, что он меня избегает. Или, может быть, это было связано с той темой, которую все так активно обсуждали, как будто хотели, чтобы я услышала, но я всё время была “слишком занята” и не обращала внимания.
Прямо сейчас он смотрел на меня с полуулыбкой, но меня не волновало, что он увидел меня похожей на неуклюжего утёнка. Нет. Вовсе нет.
Как вдруг я поняла, кто произнёс слова про стоящую поездку, и подняла обе брови. Оберон стоял рядом с ним, в высоких сапогах, узких брюках, синей рубашке и облегающем кожаном жилете, и широко улыбался. Его длинные пепельные волосы были собраны в высокий хвост, а виски украшали несколько косичек.
Хотя внешне он был неотличим от человека, что-то всё-таки выдавало в нём сидха.
— Смотрите, что прилив принёс на берег, — пробормотала герцогиня.
Оберон сделал глубокий поклон.
— Всегда приятно вернуться к вам, Игнас.
— Да-да.
Руки Веледы медленно отстранились от моей талии, и я посмотрела на неё. Её всегда спокойное и добродушное лицо сменилось маской… гнева? Добрая Веледа вдруг разозлилась? Ни с того ни с сего?
Она направилась к вновь прибывшим спокойными, но решительными шагами. Улыбка Оберона слегка дрогнула, это было едва заметное движение уголков губ.
— Сколько лет, Вел! Тебе идут эти брюки…
Его слова оборвались сдавленным возгласом. Мэддокс отступил, и струны арфы издали ужасный звук, словно Гвен не удержала пальцы.
Веледа отошла в сторону, и Оберон рухнул на пол, обеими руками сжимая пах и побледнев ещё сильнее.
— Чёрт, — всхлипнул он, корчась от боли.
Улыбка Мэддокса теперь была растянута до ушей.
Стиснув кулаки, Веледа смотрела на Оберона сверху вниз. Думаю, все мы задержали дыхание, ожидая её следующих слов — чего-то, что могло бы дать нам подсказку, почему она это сделала. Но она продолжала молчать. Разжав кулаки и сделав глубокий вдох, она вышла из зала.
Я поспешила за ней, слыша, как герцогиня весело воскликнула:
— Неужто первый раз сталкиваешься с последствиями своих действий, дорогой?
Я догнала Веледу в конце коридора. Не стала её останавливать, просто шла рядом. Одного взгляда на её лицо было достаточно, чтобы понять, что внезапная вспышка гнева прошла так же быстро, как и появилась. Теперь девушка выглядела подавленной.
— Это был один из лучших ударов коленом, что я видела в своей жизни.
— Да ладно, я ведь не воительница, как вы.
Воительница? Я считала себя в лучшем случае просто той, что умеет выживать.
— А хотела бы?
Постепенно она замедлила шаг, пока не остановилась. Мы оказались у узкого окна с видом на Муирдрис.
— Что?
— Все эти недели ты проявляла большой интерес к моим тренировкам. Я даже видела, как ты практиковала некоторые движения, когда думала, что никто не смотрит.
Она молчала, глядя на меня как олененок на волка, что казалось нелепым, учитывая, что мой нос едва доходил до её подбородка.
— Я могу помочь тебе улучшить технику разбивания яиц, — заверила её с улыбкой. — В худшем случае ты заработаешь себе странную репутацию. В лучшем — почувствуешь себя сильнее.
Она моргнула от неожиданности.
— То, что произошло…
— Это твоё дело, — перебила я её. — Ты не обязана рассказывать, если не хочешь.
Она задумалась на несколько секунд.
— Ты ведь предлагаешь это не из жалости, правда?
Неуверенность в её голосе тронула меня до глубины души.
— Ни в коем случае. Мне кажется, это может быть весело. Или я ошиблась, и тебе это не интересно?
— Нет, ты права. Я всегда хотела научиться. — Она ещё пару секунд колебалась, прежде чем уверенно кивнуть. При свете окна сбоку её каштановые волосы как будто переливались золотом. — Буду рада, если ты меня научишь, Аланна. Спасибо.
— Не благодари. Взамен тебе ещё придётся потерпеть мои наступания на ноги.