Если хочешь испытать дикое, ослепляющее возбуждение, оседлай дракона.
Я про спину, если что.
Запись героя Фионна в запрещённой книге «О народе драконов»
Я смотрела на него с жадностью и любопытством. Прежде, занимаясь сексом в тёмных амбарах, я мало что могла разглядеть. И хотя я уже ощупывала и догадывалась о многом благодаря определённому опыту ведения незаконных дел в Реймсе, также известном как столица удовольствия Гибернии, ничто не могло сравниться с видом полностью обнажённого мужчины.
Хотя, по правде говоря, я не считала Мэддокса типичным представителем мужского рода.
— Если ты собираешься и дальше так на меня смотреть, нам лучше устроиться поудобнее.
Он взял меня на руки и понёс к кровати. Моя кожа испытывала всевозможные короткие замыкания и ощущения при соприкосновении с его телом. Мэддокс уложил меня на покрывало и начал стягивать смятое чёрно-жёлтое платье, которое в итоге быстро оказалось на полу. Сам же дракон остался у подножия кровати, глядя на меня, лежащую обнажённой, и мне показалось, что на мгновение его взгляд затуманился, как будто он был слишком ошеломлён увиденным.
Я же думала о том, что нет никого притягательнее его.
Мэддокс опустил руки на матрас и подполз ко мне.
— Это и правда сон, — прошептал он.
Я обняла его лицо руками и притянула для поцелуя. Желание быть как можно ближе к нему было единственным, что меня волновало; ощущать его вес, его тепло — всё это было мощно и опьяняюще. От глубокого прикосновения его языка, скользящего по моему, моё сердце забилось быстрее, и, понемногу, поцелуй за поцелуем, я начала чувствовать, как жгут снова закручивается внутри меня. Как будто ничего до этого не существовало; моё тело требовало большего. Больше Мэддокса, его рук, всего, что он заставлял меня чувствовать. Возможно, я пробормотала это вслух, потому что его рука сжала мою грудь и массировала сосок большим пальцем, стимулируя.
С моих губ сорвался тихий стон, полный желания.
Я согнула колено и подтолкнула его бедро. Его член прижимался к моей ноге, и, честно говоря, я хотела, чтобы он был немного левее, прямо там…
Мэддокс зарычал.
— Ладно, думаю, пора… О богини, sliseag, дай мне секунду, — сказал он, уворачиваясь от моих попыток притянуть его ближе. Он сел на пятки, между моих раздвинутых ног, с доказательством своего желания, направленным прямо в то место, где я его жаждала. Какие ещё намёки ему нужны? — Нам надо поговорить.
Я попыталась испепелить его взглядом, но это было очень сложно. Он усложнял простое.
— Поговорить? Ты уверен?
Я качнула бедрами и на мгновение коснулась кончика его члена, что заставило дракона зашипеть и снова опустить взгляд. Он облизнул губы, как будто вспоминал мой вкус или готовился к чему-то большему, и я поняла, что между желанием и болью лишь тонкая грань.
— Нет. Да, — быстро исправился он. — Это важно, клянусь Триадой.
Должно быть, это действительно важно, если он останавливается в такой момент. Я приподнялась на локтях, его глаза не упустили ни одного движения моей груди.
— Ну что ж, раз у нас, похоже, нет дел поважнее… Я слушаю тебя.
Он порочно улыбнулся в ответ на мой сарказм.
— Ты будешь мне благодарна, поверь. Это… — Его руки обхватили мои раздвинутые бёдра, прижимая их к покрывалу и раскрывая меня перед ним. На его лице было написано дикое желание, когда он подался бёдрами вперёд и его член скользнул по моим складкам. Мы оба одновременно застонали; каждый сантиметр моего тела стал в тысячу раз чувствительнее. — Если я это сделаю… Если я сделаю это, мы станем ещё ближе, понимаешь? Чёрт, я бы хотел рассказать тебе больше, но ты… — Он упёр одну руку в матрас, в то время как другой обхватил моё лицо, заставляя смотреть на него. Смотреть на его желание, его волнение, его едва сдерживаемую страсть. — Аланна, есть несколько этапов закрепления связи наид-нак. Мы уже сделали первый шаг, когда поцеловались. Второй — вот это. — Он снова скользнул членом вверх-вниз, давя на мой клитор; у меня перехватило дыхание. — Войти в тебя. Стать единым целым.
Это…
Да, это действительно заслуживало паузы для разговора, должна признать.
Ко всем тем чувствам, ко всем тем битвам эмоций и инстинктов добавилось чувство неопределённости. Я хотела этого. Вероятно, я никогда не хотела ничего для самой себя, для себя одной, так сильно, как его. Мои желания всегда отодвигались на второй план. Выживание и безопасность моей сестры стояли на первом месте.
— Любое твое решение будет правильным, — сказал он. Так пристально наблюдая за мной, он не мог не заметить моего внутреннего конфликта. — Даже если ты захочешь, чтобы мы остановились прямо сейчас. Если это то, чего ты хочешь, так и будет. Я просто хочу, чтобы ты выбирала то, что будет лучше для тебя, хорошо?
Я слушала его, конечно, но также прислушивалась к своему телу и к тому, как оно было уверено, что мне будет очень приятно ощутить его внутри себя.
И это изменит меня.
Быть может, навсегда.
Я почувствовала ласковое прикосновение к щеке.
— Хорошо, sliseag?
— Да. Я… думаю, что не готова.
Я знала, что должна быть более решительной, более уверенной. «Я не готова» звучало лишь временным состоянием, а не полным отказом.
На его лице не отразилось ни малейшего признака раздражения, ни намёка на разочарование из-за того, что я отказывала ему в том, чего мы оба явно желали. Напротив, он наклонился и поцеловал меня с такой нежностью, что весь клубок нервов в моём животе мог вылиться в слёзы.
Когда Мэддокс отстранился, я пробормотала:
— Но это не значит, что я хочу остановиться. То есть… я…
За его тихим смехом, который показался мне жестокой насмешкой, последовало движение его бёдер. Его эрекция оставалась на месте, готовая ко всему, что я захочу.
— Я знаю. И у меня есть идея. Ты доверяешь мне?
Я, не задумываясь, кивнула. Мы легли, и он обнял меня сзади, прижимая свой торс к моему, его бёдра устроились позади меня. Ощущения были интригующими. Как я и предполагала, я ничего не знала о сексе. А эта поза, в которой я не могла его видеть, но могла чувствовать, вызвала во мне волну запретного удовольствия.
Одна его рука оказалась подо мной, обхватив меня таким образом, что он мог держать меня и одновременно касаться моей груди. Вторая рука легла на мой бок.
Его губы и нос скользнули по моей шее и затылку, открытым и уязвимым. Затем Мэддокс спустился ниже, к моим шрамам. Я втянула воздух, когда почувствовала, как он поцеловал их и глубоко вдохнул.
— Океан и ясень, — пробормотал он. — Твой аромат не покидает меня с того самого дня, как я взял тебя на руки в Робабо.
Тогда я тоже уловила его запах и нашла его завораживающим: свежая древесина и огонь. К этому моменту комната была пропитана смесью наших ароматов, и это ощущалось как нечто порочное.
Рука на моем бедре исчезла, и через мгновение я почувствовала, как что-то твёрдое и горячее скользнуло между моими ягодицами. Я вздрогнула всем телом, напряжённая, пока не почувствовала, как его рука пробирается между моих ног.
— Если ты раскроешься для меня, я обещаю, тебе будет очень хорошо.
Я послушалась. Подняла немного ногу, и его член скользнул между моих складок. Он ласкал меня им так же, как и до этого, только теперь я его не видела. И хотя головка члена дразнила мой вход каждый раз, когда проскальзывала мимо, дракон не делал попыток преодолеть эту преграду. С каждой новой атакой и отступлением я всё больше входила во вкус, всё больше подстраивалась под его движения, пока между нашими вспотевшими телами не осталось ни одного зазора. Головка стала каждый раз касаться моего клитора.
— Во имя трёх богинь, — застонала я.
— Да, об этом я и говорил.
Его пальцы играли с моими сосками, и хотя он казался очень довольным собой, я заметила, каким быстрым и поверхностным стало его дыхание. Оно было в такт с моим и звучало, как очень быстрая мелодия.
Я не смогла бы долго этого вынести, только не при всех этих ощущениях одновременно. И когда я попыталась опустить руку, он остановил меня.
— Это несправедливо, — захныкала я. — Я тоже хочу тебя трогать.
— Может быть, в другой раз, — грубовато ответил он. — А пока мне нужно сохранить самообладание.
Он говорил о маскировочных чарах? Из-за наших ласк всё могло пойти насмарку?
Я перестала задаваться вопросами, когда Мэддокс начал покусывать мою шею. Стон сорвался с моих губ, почти неосознанно, пока я продолжала чувствовать его снова и снова между своих ног, почти желая, чтобы произошла ошибка и он случайно вошёл в меня. Звуки, которые я издавала, казалось, подстёгивали его, его бёдра двигались с большей интенсивностью и силой, ударяя по моим ягодицам и производя всевозможные непристойные звуки. Чувствовать его таким разнузданным и потерявшим контроль из-за меня было слишком. Когда пламя пульсирующего удовольствия охватило меня всю, унося за грань, я закричала. Выгнулась и протянула руку назад, чтобы схватить его за волосы; мне нужно было удержаться за что-то, что продлило бы это головокружительное падение.
— Чёрт, ша’ха, — прорычал он над моим ухом.
Всё его огромное тело содрогнулось, и, после последнего мощного толчка, он отстранился, и я почувствовала горячие струи, выплеснувшиеся на нижнюю часть моей спины и ягодицы.
Несколько долгих минут не было никаких звуков, кроме нашего тяжёлого, удовлетворённого дыхания. Руки Мэддокса теперь полностью обнимали меня, удерживая рядом, и то, что с любым другим превратилось бы в неловкий момент и непреодолимое желание отстраниться, с ним было… Приятным. Тёплым. Уютным.
Я как будто обрела дом.
И эта мысль подтвердила мне, что я никогда не буду прежней.
Мы оделись в тишине, наполненной множеством оттенков. Нельзя было сказать, что это было неловко. Это было естественно после того, что мы пережили. Очевидно, вся нужда, которую я ощущала в течение ночи, рассеялась, как дым после порыва ветра. Появилось новое осознание, и некое гудение в моих интимных местах подтверждало, насколько хорошо они были удовлетворены.
Мы с Мэддоксом пытались смыть чернила водой из умывальника, но только больше размазывали их. Заря занималась на горизонте за окном, и никто из нас не хотел опоздать на свадьбу Хигеля.
Я посмотрела на Мэддокса. Боже мой, да никто не поверит, что чернила пролились случайно. На его челюсти был отчётливый отпечаток пяти пальцев, один из которых заходил на скулу. Если бы я приложила свою руку, она бы идеально подошла.
Я не хотела даже представлять, что творится у меня между ног.
Он, казалось, был не особо обеспокоен этим, если вообще обеспокоен. Быстро осмотрев свои руки и грудь в чернильных узорах, напоминающих татуировки, я мечтала стереть его ухмылку кулаком с размаху.
— Это не смешно, — бросила я ему.
— Ты просто не видишь это так, как вижу я.
Я не знала, простит ли мне Гвен безнадёжно испорченное платье. Пришлось надеть брюки и рубашку с длинными рукавами в надежде, что они скроют следы на коже. Мэддокс, облокотившись на стол, снова был в своей тёмной одежде и держал в руке один из жёлтых цветков.
— Подойди сюда.
— Нам нужно торопиться, — возразила я, хотя ноги по инерции понесли меня к нему.
Осторожным движением он вплёл цветок в мои волосы возле виска.
— Так мы не оскорбим ни одну богиню, — прошептал он. Когда его глаза скользнули по моему лицу и ниже, я почувствовала себя так, словно всё ещё была обнажённой.
Я взяла ещё один цветок и сделала то же самое: завязала маленький узел из стебля на одной из его достаточно длинных прядей так, чтобы не выпал. Я чувствовала себя странно и одновременно хорошо. Это была я, и в то же время не я. Возможно, потому что всё это было для меня новым и удивительным.
Я ни с кем ещё не испытывала такой близости, но мне всё ещё мало. Это какое-то безумие.
— Готова? — спросил он.
Я в последний момент вспомнила, что нужно взять мешочек с рисом.
— Готова.
К тому времени веселье Бельтайна немного поутихло. Разгул, смех и музыка уступили место тому, о чём говорила Гвен. Костры уже потушили. Повсюду на глаза попадались жёлтые цветы, и тут и там собирались компании, чтобы вместе встретить рассвет. Куда бы мы ни шли, на нас смотрели с нескрываемым интересом. Я старалась не краснеть, зная, что они видят и какие выводы делают, но это было сложно для девушки, которая привыкла держать детали своей жизни в тайне.
Секвана и Цето сидели на крыльце своего дома вместе с другими мерроу и феями. Их челюсти отвисли при виде нас, но мы с Мэддоксом продолжили идти дальше.
— Мама, что у них на лице? — спросил маленький фей с деревянными рожками, указывая на нас.
Женщина поспешила опустить его руку и тихо одёрнуть его.
Мы нашли Гвен и Сейдж, сидящих на склоне перед таверной, где собралась большая часть жителей деревни. Если бы это было возможно, я бы запечатлела выражения их лиц, когда они увидели нас вместе. В таком виде.
— Какого чёрта? — тихо выругалась Гвен.
Сейдж решительно выставила ладонь.
— Даже знать не хочу.
Мэддокс со вздохом опустился рядом с ней.
— Я и не собирался рассказывать.
— Да тут и так всё ясно. Ты шёл как павлин с раскрытым хвостом.
Я решила сесть рядом с Гвен, чтобы обе девушки оказались между нами. Мне это показалось хорошей идеей. Вероятно, первое моё разумное решение за последние несколько часов. Блондинка подалась вперёд и крутила головой, глядя то на Мэддокса, то на меня, раз тридцать. Если она продолжит в том же духе, то свернёт себе шею.
Сейдж остановила взгляд на мне и приподняла брови.
— Это чернила?
Не было смысла лгать.
— Да, — буркнула я.
— У меня такое было однажды. Используй помидоры, чтобы очистить кожу, иначе сотрёшь её до крови.
Гвен шумно вдохнула.
— Сейдж!
— Что? Думаешь, только у тебя есть право развлекаться?
— Святая Ксена, а я-то думала, что я самая развратная из всех.
— Напоминаю, что сегодня ты уединилась как минимум с тремя разными партнёрами.
— Не одновременно же!
— И что с того?
Я изо всех сил сдерживала улыбку, наблюдая, как солнце медленно поднимается над Хелтерскими горами и освещает На-Сиог. Когда я почувствовала тепло его лучей на своём носу и щеках, мне показалось, что я поймала момент абсолютной чистоты и благополучия. Больше мне ничего и не надо. Я довольна собой и всем, что меня окружает. Осталось только вернуть сестру, и всё будет хорошо. Как только я снова открыла глаза, это ощущение прошло, но я хорошо его запомнила. Это было незабываемо.
Мы втроём, нашей женской компанией, прошли к задней части таверны, где рядом с колодцем находился маленький источник. Выпили пару глотков, зачерпывая воду руками, и мне показалось, что это была самая сладкая и чистая вода, которую я когда-либо пробовала.
— Это священный колодец, — сказала мне Гвен. — Его воды текут прямо от источника Муирдриса.
Я заметила, как многие собирают в крошечные флакончики росу, скопившуюся на краях крыш, тенистых камнях или подоконниках. Уже собиралась попросить у кого-нибудь лишний флакон, как вдруг Мэддокс подошёл ко мне.
— Я подумал, что тебе тоже захочется взять, — сказал он, вложив в мою руку склянку размером с мой большой палец. Внутри было всего четыре-пять капель сверкающей, неожиданно густой жидкости.
Мы с Мэддоксом посмотрели друг другу в глаза. Воспоминания были так свежи, что внутри меня всё сжалось от волнения.
— Спасибо, — прошептала я.
Он прочистил горло и неопределённо кивнул. За его спиной Гвен притворилась, что теряет сознание. Так как Сейдж не подхватила её, ей пришлось упасть на землю.
Наконец, с наступлением утра, мы собрались на свадьбу Хигеля и красивой девушки-феи с длинными светлыми волосами, из которых кокетливо торчали два лисьих ушка. Её волосы были украшены цветами, а на ней самой было прекрасное платье лимонного цвета. Оба стояли босиком и улыбались друг другу.
Один из самых интригующих моментов свадьбы произошёл, когда Тантэ и старая Мэй встретились вновь после двадцати лет разлуки. Хотя они стояли по разные стороны от толпы и сына, между ними чувствовались искры. Кроме того, старая Мэй вовсе не выглядела старой. Она была феей, почти такой же высокой, как Тантэ, с пышными формами и белой кожей. Её волосы были такими же рыжими, как у сына. Также я заметила, что борода, изображённая на вывеске таверны, на самом деле была красивой заплетённой козлиной бородкой, которая ей действительно шла. За её спиной нервно вилял хвост всё того же рыжего цвета. У стоявшего же с другой стороны Тантэ рыбий хвост так сильно бился о землю, что все вокруг были вынуждены отступить. Хигель грозным взглядом дал понять, что если они не успокоятся, им не поздоровится.
Церемонию вела сама Секвана, которая вынуждена была сидеть на табурете на протяжении всего действа. Если Цето утверждала, что она была молода до войны, и они обе были подругами, значит ли это, что Секвана тоже жила в те времена?
Мерроу говорила о доброй воле, с которой пришли сюда сегодня двое влюблённых, чтобы связать судьбы вместе, о том, насколько этот день благоприятен для получения благословения богини жизни и почитания окружающей нас энергии. Она сказала Хигелю переплести свои руки с руками его избранницы, а затем связала их тремя лентами разных цветов: жёлтым, красным и чёрным. После того как они дали обещания уважать, поддерживать и страстно любить друг друга («Очень страстно!» — громко добавила Цето), они поцеловались, и все жители На-Сиог разразились бурными аплодисментами.
Всё ещё со связанными руками, новобрачные прошлись по кругу, чтобы все могли посыпать их головы рисом. Считалось, что это отгоняет дурные предзнаменования и приманивает процветание и плодородие. Когда они подошли к нам, я постаралась встать ближе к Мэддоксу, поскольку всё ещё чувствовала себя немного чужой и не знала, что красивого им сказать.
— Ой, смотрите-ка! — воскликнула жена Хигеля, увидев нас с Мэддоксом.
Рядом с ней Хигель разразился смехом и толкнул плечом Мэддокса с такой силой, что тот чуть не упал на меня. И заодно игриво коснулся локтем жену.
— Та сама энергия, что нужна мне в день свадьбы! Спасибо, дружище!
В тот день мы ели и поднимали тосты за пару столько раз, что я сбилась со счёта. Помню только, что после третьего бокала начала притворяться, а не пить, потому что не хотела закончить, как Гвен, лежащей без сознания, пока деревенские дети обвязывали её лентами от ушей до кончиков пальцев и приклеивали к её лицу рисовые зерна.
Когда я отошла к таверне по нужде, мне внезапно преградили дорогу. У меня ушло несколько секунд на то, чтобы узнать эти медово-русые волосы.
Это была сестра Тали, убитой девочки из леса. Жертвы Дуллахана. У меня не было ни малейшей догадки, почему она остановилась передо мной и почему смотрела на меня с такой серьёзностью, но моё сердце забилось сильнее.
Я не успела ничего сказать, она заговорила первой.
— Это ведь ты мне помогла, да?
Её слова стали ударом под дых, почти физически ощутимым. Я попыталась скрыть своё удивление.
— Я не…
— Я видела тебя. Знала, что что-то произошло, почувствовала магию вокруг себя, совсем другую магию. Никогда раньше не испытывала ничего подобного. — Она смотрела на меня внимательно, без тени сомнения в карих глазах. — Я вышла из дома и увидела, как ты уходишь. И это ты нашла мою сестру.
Значит, она всё почувствовала, заметила меня и сопоставила… Кому она могла об этом рассказать? И что именно?
Не замечая моей нарастающей паники, она протянула мне что-то. Это были бумажные цветы, такие же, как те, что я видела в её комнате через окно.
— Мне не важно, что произошло на самом деле. Я была на грани отчаяния и вдруг смогла снова дышать, — добавила она тихо; это явно было нечто глубоко личное. — Так что я просто хотела сказать спасибо.
Она ушла, оставив меня стоять там, обескураженную, с цветами в руках. Кто-то поблагодарил меня за использование тьмы? Конечно, я сильно сомневалась, что она вела бы себя так же, если бы знала, что за магия подействовала на неё в тот день, прикоснулась к её коже и передала последние мысли её сестры. Тем не менее…
Я посмотрела на цветы, чувствуя, как сжимается сердце. На каждом из них было коряво написано «Эмбер и Тали».
К вечеру почти все были измотаны после стольких часов без сна. Бельтайн подошёл к концу. Мэддокс понёс Гвен на руках в таверну. Мы с Сейдж последовали за ним. Я посмотрела на течение Муирдриса и задумалась, отмечал ли Фионн Бельтайн хоть как-то.
Перед тем как мы разошлись по своим комнатам, Мэддокс бросил на меня выразительный взгляд. Я слегка качнула головой, и он кивнул. Подмигнув напоследок, он унёс храпящую Гвен.
— Я бы спросила, понравился ли тебе Бельтайн, но похоже, что ты нас всех переплюнула, — сказала Сейдж с лёгкой улыбкой на губах.
Если выбирать между той Сейдж, которая называла меня идиоткой и ребёнком, и той, что стояла сейчас передо мной, то вторая явно выигрывала. Они с Гвен решили, что между мной и Мэддоксом произошло нечто большее.
— А тебе? — вернула ей её же вопрос. — Понравился праздник?
О фее я знала меньше, чем о Гвен. Ни о её интересах (помимо желания постичь искусство друидов), ни о том, откуда её семья, хотя её происхождение было очевидно.
На мгновение её тёмный взгляд устремился вдаль и затерялся в пространстве. Спустя несколько секунд она рассеянно кивнула.
— Да. На самом деле, да.
— Я рада, — искренне отозвалась я.
Она моргнула и отступила на шаг назад.
— Да… Ну, спокойной ночи, Ланн.
И только по возвращении в свою комнату я осознала, что она назвала меня сокращённым именем, выбранным Гвен.