Существует свидетельство о первом наид-наке — явлении, разделившем историю королевства на до и после. Это случилось с Третьей: драконица, приняв человеческий облик, как только взглянула в глаза своему спутнику-фею, почувствовала, как образуется эта связь. От них произошли первые драконы, младенцы, почти полностью похожие на людей при рождении, с круглыми ушами и без драконьих или фейских черт. Лишь почти через год начали появляться крылья, два небольших бугорка на спине, которые, к всеобщему облегчению, развивались нормально и позволяли им летать. Первый дракон был мальчиком и звали его Ильзрис, свет нового начала.
Из запрещённой книги «О народе драконов»
Мои ноги не слушались и подкашивались.
Когда я приблизилась к двери со смешанным чувством тоски и агонии, мне на долю секунды захотелось, чтобы она сама собой открылась, чтобы мне не пришлось принимать какие-либо решения. В конце концов, как говорила Сейдж, наид-нак — это не про выбор.
Мои босые пальцы ног коснулись деревянной поверхности двери. Должно быть, Мэддокс услышал меня, потому что в этот момент он шумно вздохнул.
— Открой.
— Это плохая идея.
В воздухе повисла пауза, в которой было слишком много всего.
— Почему ты закрыла замок? Ты не доверяешь мне?
Казалось, будто слова давались ему с трудом.
И хотя я так делала редко, особенно с ним, но в этот раз я решила быть абсолютно честной.
— Я не доверяю себе.
В ответ послышалась смесь стона и смеха, хотя довольно безрадостного.
— Чёрт возьми, Аланна…
Я опустила руку на деревянную поверхность и иронично улыбнулась.
С самого начала я была уверена, что смогу бороться с тем, чтобы не поддаться связи. Против себя и своих глупых желаний, против тех уз, о которых я никогда не просила, но которые медленно, постепенно обвивали меня, ласкали и дарили покой. Как одежда, которая идеально сидит на теле, и потому её практически не чувствуешь. Облегая, обволакивая, ощущаясь так приятно.
Теперь я знаю, что была глупа. Хватит ли мне сил бороться с этим? Продолжать держаться, стоять на своём? Или…
Голос Мэддокса, тихий и умоляющий, разорвал мою защиту в клочья.
— Пожалуйста, ша’ха.
Почти всё моё сопротивление растаяло. Я привалилась к двери, мой горячий лоб коснулся холодного дерева.
— Не называй меня так, — выдавила я.
Мэддокс замолчал.
— Как скажешь, больше не буду. Но открой дверь. Позволь мне помочь тебе. Не заставляй меня… — Он запнулся, как будто ему трудно было говорить это вслух. — Не заставляй меня всю ночь чувствовать твою боль.
Мои пальцы, словно живущие своей жизнью, коснулись замка, но я вовремя опомнилась и сжала руку в кулак. Ещё одна опустошающая волна прошла от макушки до пят, словно кто-то облил меня ведром лавы.
Искры и языки пламени вернулись, обвивая мои бёдра и низ живота. Я задышала тяжело и сжала ноги так сильно, что мои колени заныли.
В ответ дверь задрожала. Я услышала хриплый мужской стон, и железные петли заскрипели под напором дракона.
Я сходила с ума от боли, удовольствия, разочарования, желания и ненависти к себе и ко всему вокруг.
— Ты мог бы сломать эту дверь и войти в любой момент, не так ли?
— Я этого не сделаю, — ответил он без промедления, решительно, хоть и стиснув зубы.
— Но ты мог бы.
— Твоё согласие всегда на первом месте. Всегда. К чёрту богинь, к чёрту Ширра, потому что никто не заставит меня забыть об этом. — Я затаила дыхание, и туман искр, окружавший меня, немного рассеялся при звуке обещания в голосе Мэддокса. Дракон был твёрд в своём решении, несмотря на то, что страдал не меньше меня. — В тот день, когда ты станешь моей, это будет только на наших условиях. В тебе не будет ни капли сомнений или сожалений, ничего, что могло бы побудить тебя возвести стену между нами.
Эти слова ошеломили меня. Под всей этой бурей эмоций, которые меня охватывали, закралось удивительное ощущение. Это было нечто, что не могли создать ни божественная связь, ни магия Бельтайна, это было мои собственные чувства. Трепет в животе.
И что хуже всего, я верила Мэддоксу. С тех пор как мы познакомились, я увидела множество его граней. Некоторые из них мне до сих пор не нравились, например, его привычка доводить меня до белого каления или его пренебрежение к понятию чужого личного пространства. Однако в серьёзных вопросах он никогда меня не подводил. Даже когда он лгал, у него на то были веские причины. Он держал своё слово, данное мне тем днём в Робабо: «Не беспокойся, я не потребую от тебя больше, чем сам готов дать». То, что тогда казалось мне завуалированным оскорблением, ироничным и деликатным способом сказать мне, что он тоже против наид-нака, теперь приобрело совершенно иной смысл.
Знал ли Мэддокс об этом тогда?
Было ли это обещанием, а не вежливым отказом?
Мои пальцы коснулись замка. Железо скрипнуло едва слышно, настолько тихо, что человеческое ухо не смогло бы это уловить. Но ухо дракона? Я как будто чувствовала, как он задерживает дыхание, как упирается руками в каменный косяк и опускает голову, сокрушённый.
— Ты кажешься очень уверенным, что этот день наступит, — прошептала я. — Что это неизбежно произойдёт.
Ему понадобилось меньше секунды на раздумья.
— Потому что так и есть. Со связью или без, я не такой идиот, чтобы упустить такую девушку, как ты. Богини, Аланна, от одной только схватки с тобой в том зале я стал твёрдым, как камень.
— Почему ты думаешь, что…
Он перебил меня.
— Не делай этого. Сегодня мне не хочется играть в эту игру, будто я дурак, который ходит за тобой по пятам, слюни пускает, а ты не чувствуешь вообще ничего.
Мне показалось, или он произнёс это с горечью?
Может, эта связь сводила меня с ума, заставляя видеть нечто большее, но с каждой фразой становилось только очевиднее: Сейдж была права, и я не одна страдаю от этого.
Я внезапно приняла решение. Решение, о котором я знала, что не пожалею, но которое принесёт последствия. Какие именно, узнаю потом, но и чёрт с ними. Иногда даже я устаю от борьбы.
Двумя резкими движениями я отперла замок и решительно открыла дверь. Я поняла, что застала Мэддокса врасплох, по тому, как его прищуренные глаза округлились, а губы приоткрылись.
Как я и предполагала, он опирался о камень у двери, и в этом положении его плечи казались ещё шире. На нём была только чёрная рубашка с открытым воротом, закатанная до локтей, и тёмные брюки. Он стоял босиком.
Это напомнило мне тот первый сон, где мы были на пляже в Дагарте.
Возможно, так Мэддокс выглядит, когда остаётся наедине с собой…
«Не думай о нём в его спальне!» — закричал мой разум, но было уже поздно. Перед моими глазами промелькнул неприличный образ — Мэддокс, на котором не было ничего, кроме тонкой чёрной простыни, прикрывающей его бёдра. Лёжа на спине, с крыльями, расправленными в стороны и занимающими почти всё пространство, он протянул ко мне руку, приглашения разделить тёмные удовольствия.
Чёрт, почему я представила его с крыльями?
Новая волна накатила на меня. Хуже всех предыдущих. Я вынуждена была крепко держаться за дверь, чтобы не упасть, пока горячая энергия охватывала каждую часть моего тела: мою грудь, которая казалась тяжелее обычного, мой живот, где бабочки плясали свой дьявольский танец, и место между ног, отчего желание превращалось в настоящую пытку.
Богини, если бы я только знала, как это остановить.
Мэддокс, должно быть, тоже испытывал нечто подобное, потому что вены на его руках и предплечьях вздулись от усилий, с которыми он сжимал камень.
Когда я смогла снова заговорить, не боясь застонать, я пробормотала:
— Я никогда не видела, чтобы ты пускал слюни, ни по мне, ни по кому-либо ещё.
Его веки всё ещё были плотно закрыты, но на губах заиграла одна из его фирменных ухмылок.
— Может быть, ты просто не обращала внимания.
— И я никогда не говорила, что ничего не чувствую.
Наступила пауза, пока он осмысливал мои слова. Его широкая грудь тяжело поднималась и опускалась, и когда он открыл глаза и посмотрел на меня, я почувствовала, будто внезапно наступил день и солнце озарило комнату.
У меня осталась последняя защита, что-то вроде внутренней стены, которую я не могла себе позволить потерять. Даже с этой открытой дверью и его глазами, пожирающими меня, как если бы он уже представлял всё, что хотел бы со мной сделать, я должна была кое-что прояснить, иначе рискую потерять этой ночью намного больше, чем просто свою гордость.
— Я всё ещё не хочу принимать эту связь, — предупредила я.
Он не двинулся с места, лишь моргнул.
— Я понимаю.
Я вдохнула, дрожа.
Он понимает? Почему он не сказал «я тоже» для равновесия?
— И я думаю, ты со мной согласишься, что, будь у нас такая возможность, мы бы постарались как-то спастись от этого… этого…
— Зуда? — подсказал он. Его глаза весело блестели.
— Мучения, это слово я подбирала. Мы бы справлялись другими способами, возможно, с другими партнёрами…
Я поняла, что сказала что-то не то, по едва уловимому изменению атмосферы. Всё ещё держа руки поднятыми, Мэддокс наклонил голову вбок, как хищник, изучающий свою добычу, и вдруг воздух стал гораздо плотнее, затрудняя дыхание. Он был насыщен чем-то большим, чем энергией этой связи. Чем-то, что сильно пахло углём.
— Я сказал, что пускаю слюни по тебе, что у меня член встаёт при одном твоём появлении, и ты думаешь, что я стал бы искать другую, чтобы утолить своё желание? Да что там… — Он опустил руки и сделал шаг внутрь комнаты. — Ты действительно думаешь, что я позволю тебе искать другого, чтобы тебе стало легче?
Когда он подошёл ближе, я заметила, как изменились его глаза. Зрачки пульсировали почти гипнотически. Драконья кровь внутри него пыталась взять верх, сопротивляясь маскировочным чарам.
Но этого было недостаточно, чтобы я почувствовала беспокойство, нет, конечно же, нет. Если уж на то пошло, эта первобытная сторона Мэддокса каким-то безумным образом дополняла меня. Дарила ощущение безопасности, а не тревоги.
Уголки моих губ сами собой растянулись в улыбке.
— Не знала, что мне нужно твоё позволение.
Он смотрел на меня несколько секунд, а затем ещё одна его ухмылка заиграла на его красивом лице. Я старалась не показывать, как моё внимание притягивали его зубы, эти клыки, которые вместо того чтобы пугать, казались мне слишком привлекательными.
И я не хотела, чтобы он заметил, как сильно забилось моё сердце, когда он закрыл дверь за своей спиной на замок.
— Тогда я рад, что пришёл в самый подходящий момент. — Он снова повернулся ко мне и начал приближаться шаг за шагом. — Так я смогу прояснить кое-что и предотвратить трагедию.
Я не замечала, что отступаю, пока вдруг не ударилась поясницей о стол. Судя по звуку, упало что-то тяжёлое, возможно, подсвечник. Меня мало беспокоил возможный пожар, честно говоря. В этот момент для меня не было ничего важнее Мэддокса, неумолимо приближающегося ко мне. Его гипнотический взгляд был сосредоточен на мне, словно дракон тоже не замечал ничего вокруг.
Я сглотнула и на ощупь нашла опору руками позади себя. По холодной влаге я поняла, что пролила чернильницу.
— Какую ещё трагедию?
— Не хотелось бы разбираться с тем несчастным, что осмелится к тебе прикоснуться.
Он остановился прямо передо мной, его ноги по обе стороны от моих. Скользнув руками мимо моих плеч, он опёрся на стол, непоколебимо заключая меня в ловушку. Несмотря на то, что моей кожи он не касался, я чувствовала жар его тела. И его запах…
— Ты угрожаешь смертью любому, кого я выберу? А как же все те слова о том, что моя воля всегда на первом месте?
Он издал низкий, хриплый смех, звук, наполненный дымом и углями. Он наклонял лицо к моему, я же не позволила себе отступать даже на дюйм. Наши носы слегка коснулись друг друга, и я почувствовала дыхание Мэддокса на своих губах. Он чуть сдвинулся в сторону, и я приоткрыла рот в ожидании.
Я почувствовала его дыхание на шее, прямо под ухом.
— Возможно, мне стоило быть конкретнее с самого начала. Ты будешь со мной тогда, когда сама этого захочешь, ни раньше, ни позже. — Его глубокий голос заставил мои пальцы ног скрутиться. — За тобой всегда будет первое и последнее слово во всём, что касается меня. Я помогу тебе пройти через всё, что принесёт нам эта связь, будь то хорошее или плохое, потому что я полный идиот и я у твоих ног. Но я не позволю другому получить то, что природа предназначила для меня, потому что зверь внутри меня никогда этого не допустит.
— Это звучит… примитивно.
Я не хотела, чтобы мои слова звучали так сбивчиво, но как с собой справиться?
— Знаю. Ещё как знаю, ведь я давно с этим борюсь. — На этот раз его смех прозвучал горько. — Я знал, что испугаю тебя, если приду и покажу эту сторону. Но это… Это тоже я. Инстинкты дракона…
Казалось, он хотел сказать больше, намного больше, но сдержался. Тайная часть меня, спрятанная глубоко внутри, хотела подбодрить его продолжить. Услышать всё о нём, о его расе, о том, как это на него влияет, какая часть всего этого связана со мной. Однако я этого не сделала. Конечно же, не сделала.
Я знала, что приближается новая волна, потому что вся моя кожа вдруг покрылась мурашками. Я начала задыхаться. Резко вдохнула, когда огонь вновь охватил меня, и приподнявшейся грудью задела Мэддокса. Он отстранился от моей шеи, и наши взгляды встретились. Смесь каштанового с золотым против фиолетового. Душа могучего дракона против наследницы того, что осталось от проклятого рода.
Мои дрожащие пальцы скользнули по разлитым чернилам и столкнулись с пальцами Мэддокса. Вместо того чтобы отдёрнуть руки, я провела большим пальцем по его запястью.
— Я думаю, ни один из нас не виноват в том, что с нами происходит, — прошептала я. — И пока это желание не пройдёт, я согласна мириться с твоей дикой натурой. С одним условием.
— Что угодно, — прорычал он.
— Это должно быть взаимно. Не требуй от меня больше, чем ты сам готов дать. Помнишь?
На мгновение я поклялась, что его глаза заблестели ещё сильнее, словно он точно понял, что я хотела ему сказать.
— Договорились.
Мгновение спустя его губы оказались на моих. Его бёдра придвинулись, прижимая меня ещё сильнее к столу. Его рот так идеально подходил к моему, что у меня сложилось ощущение, будто мы просто продолжаем начатое несколько недель назад. Как будто всё это время мы вовсе не изводили друг друга наиглупейшим образом. Ведь, как он и сказал, это всё равно должно было произойти.
Он навалился на меня так, что я затылком прижалась к стене. Его большие руки крепко сжимали мои бёдра, сминая платье, впиваясь пальцами почти у самой попы. Он потянул меня к себе, и я без колебаний раздвинула ноги, позволяя ему оказаться между ними и поднять подол моего платья. Он прижался ко мне явно очень твёрдым членом, и я, кажется, застонала прямо в его рот.
Я провела руками по его лицу, оставляя следы чернил, пока он завоёвывал мои губы как настоящий захватчик, как тот, кто не сомневается в своих действиях, потому что желал этого слишком долго. Невероятно, как он откликался на каждое моё прикосновение, как напрягались его плечи, как покрывалась мурашками кожа на шее. Его рука скользнула по моему обнажённому бедру, поднимая платье всё выше и выше. По моим плечам и спине пробежали мурашки. В этот момент я не была девочкой, рождённой с проклятием, не была монстром, которого даже родная мать полюбить не смогла; я не чувствовала себя одинокой, виноватой или управляемой некими кукловодами.
Здесь были только я, Мэддокс и то, что творилось между нами…
После глубокого поцелуя губы Мэддокса скользнули в сторону, оставляя приятный мокрый след на моих щеках. Когда он зубами захватил мочку моего уха, я почувствовала, как у меня подкашиваются колени, хотя я сидела на столе.
— Я представлял этот момент сотни раз, — пробормотал он, — и даже так ты оказалась куда более чувствительной, твоё тело откликается на каждое прикосновение. И это наводит меня на мысли о всевозможных извращениях, понимаешь? Таких, что мне должно быть стыдно.
Постепенно, как бы прощупывая почву, его пальцы начали подниматься по моему бедру. Большой палец коснулся точно того же места, что и в тот день во дворце, и казалось, что моя кожа тоже вспомнила тот раз, и оба прикосновения — из прошлого и настоящего — слились в одно. С моих губ сорвался трепещущий вздох, и, сама не осознавая, что творю, я схватила Мэддокса за затылок и притянула к себе.
С тихим смехом он коснулся края моего нижнего белья. Я сама касалась себя там всего несколько минут назад. И он был со мной в тот момент, если эта злосчастная связь, созданная меткой, позволяла не только слышать, но и чувствовать.
— Интересно, что я почувствую, когда коснусь тебя здесь, — сказал он, проводя пальцем по краю ткани сверху вниз. Он был так близко… По коже пробежал холодок, словно молния, настолько мощная, что я вскрикнула в объятиях Мэддокса, и внезапно его пальцы оказались там, где я нуждалась в них больше всего. — Чёрт, надо было медленнее. Надо было…
Бормоча глупости себе под нос, он отодвинул моё нижнее бельё в сторону и коснулся меня впервые безо всяких преград. Ощущение его пальцев, почти таких же горячих, как и я сама, скользящих по моим складкам… Ни с чем несравнимо. Ни с чем.
— Боги, Аланна, ты такая мокрая. Скажи, что не ходила так по деревне, — пробормотал он хриплым голосом. — Скажи, что ты не была такой, когда встретила Оберона и его шайку.
Мэддокс продолжал исследовать мои самые интимные места, пока говорил, его пальцы выплетали узоры, создавая череду ощущений, от которых я всё сильнее сжимала коленями его бёдра. Из меня вырвалось несколько звуков — я даже не знала, что способна такое издавать. И когда перед глазами вспыхнул ослепительный свет, я схватила Мэддокса за запястье, чтобы остановить его движения.
— Ты задаёшь слишком очевидные и неправильные вопросы, — прошептала я, задыхаясь. — Хочешь знать, когда в последний раз я была такой мокрой?
Он сурово взглянул на меня, хотя я знала, что в нём кипели страсть и едва сдерживаемое желание. Если он чувствовал хотя бы половину того, что я, то удивительно, почему мы всё ещё на столе.
— Нет. Да. Нет. Чёрт.
Он закрыл глаза, борясь с собственной нерешительностью, и я решила добавить к списку своих маленьких радостей пункт “сбивать Мэддокса с толку откровенными фразами”. Я слегка вонзила ногти в основание его волос и приблизилась к его уху.
— Во дворце, когда ты оставил мне записку под платьем.
Он пробормотал ругательство, которое я никогда раньше не слышала, и уткнулся головой в мой шею. Почти в наказание он сделал две вещи одновременно, заставившие моё сердце забиться быстрее: он укусил меня в изгибе, где шея встречается с плечом, и ввёл палец внутрь. Он вошёл легко, уверенно, и все мои внутренние мышцы сжались вокруг его пальца, как будто от этого зависела моя жизнь. Я отпустила его запястье и повисла на его плечах, потерянная, околдованная.
— Кто бы сомневался, что ты будешь такой узкой, — проворчал он.
Затем его палец медленно вышел, несмотря на моё сопротивление и попытки удержать его внутри. Он на мгновение скользнул по внешним губам, пробуя, и снова вошёл внутрь. Моя кожа, казалось, была охвачена огнём, как будто всего этого было одновременно и слишком много, и слишком мало. Движения Мэддокса стали ровными, твёрдыми, от этого ритма невозможно было перестать дрожать.
— Хочешь показать мне, как тебе нравится? — спросил он, не переставая двигать рукой. — Скажи мне. Покажи.
Говорить? Сейчас? Он вообще нормальный?
— Ты… ты всё делаешь хорошо, — удалось пробормотать мне.
Он самодовольно ухмыльнулся; меня разрывало одновременно от страсти и от желания врезать ему. Однако, когда его большой палец нашёл клитор и начал уделять ему внимание, я вовсе забыла, где нахожусь. Я всем телом прижималась к нему, я не могла усидеть на месте и пыталась следовать его ритму, ускорить его, двигая бёдрами навстречу. Однако у Мэддокса, похоже, были другие планы.
Он внезапно убрал пальцы, я тут же почувствовала себя пустой. Я знала, что он использовал только один палец, и всё же моё тело умоляло вернуть его. Эти ощущения навсегда перевернули моё восприятие. А что будет, если…
Все вопросы, сомнения и вообще сколько-нибудь рациональные мысли исчезли из моей головы, когда я увидела, как Мэддокс опускается на колени. Он был настолько высоким, что это не было проблемой, даже несмотря на то, что я сидела на столе, но я подумала, что моё сердце выскочит из груди, когда его руки взяли меня за ягодицы и подтянули к самому краю, пока то, что он только что трогал пальцами и дразнил, не оказалось в нескольких сантиметрах от его лица.
Я рефлекторно попыталась сомкнуть ноги, но Мэддокс, похоже, предвидел это и обхватил мои колени руками, мягко остановив меня. Моя юбка собралась на бёдрах. В этот момент я поняла, что платье безнадёжно испорчено, заляпано чернилами, а кожа вся в чёрных следах там, где Мэддокс прикасался ко мне.
Вместо того чтобы огорчиться, как это, наверное, случилось бы с нормальной девушкой, буря ощущений захлестнула меня с ещё большей силой. В голове мелькнуло сравнение, словно моё тело рассказывает историю, как книги, которые я так любила.
Глаза Мэддокса следили за мной, как будто у него в голове было множество идей, и он не знал, какую выбрать первой.
— Что ты делаешь? — прохрипела я.
Я не была глупой, слышала о подобных практиках, но сама никогда не пробовала. Я начала понимать, что мой опыт в Гальснане был крайне ограниченным. До сих пор я думала, что того, что я узнала, было достаточно, я была очень довольна собой, когда избавилась от обременительной девственности и, так сказать, выполнила часть списка вещей, которые, по идее, не должна была делать.
Теперь я понимала, что была наивна и что на горизонте было гораздо больше, чем я удосужилась исследовать.
Изучая мои интимные места, Мэддокс наклонил голову вбок, и я вся задрожала. Ему пришлось приложить усилия, чтобы удержать мои ноги на месте.
— Я не выйду из этой комнаты, не сделав несколько вещей, — сказал он. Если раньше его голос был хриплым, то теперь он стал почти гортанным. — Это одна из них.
И в следующий миг он прижал туда свой рот. Я выгнулась дугой от яркого ощущения, мои блуждающие руки искали, за что бы ухватиться, и я ещё больше испачкала пальцы чернилами, пока не нашла край стола. Язык Мэддокса был горячим и влажным, когда он скользил по моим складкам; и я полностью сдалась. Я расслабила ноги, положив их на его плечи, и тогда он смог полностью посвятить себя служению мне. Не было другого способа описать это. То, как он целовал меня там, довольно рыча, наши запахи, грубость его рук на моей коже… Всё это захлестнуло меня, и я совершенно не была против.
В какой-то момент эта пружина плотного и горячего наслаждения стала натягиваться, приближая меня к самому пику. Я неосознанно задвигала бёдрами навстречу лицу Мэддокса, желая большего. Сдавленный стон вырвался из моего горла.
— Очень хорошо, sliseag, — пробормотал он с одобрением. В этот момент его палец вновь вернулся внутрь, и мой пульс окончательно сошёл с ума. — Чёрт, это… Ты великолепна, знаешь? Как ты сжимаешь меня, какая ты мягкая и влажная… — Это пульсирующее напряжение всё нарастало и нарастало, и я не могла ничего с этим поделать, кроме как задыхаться и умолять. — Ах, нет. Если ты собираешься кончить, то сделаешь это мне в рот.
Не переставая двигать пальцем, он прижался губами к моему клитору, и я бы поклялась, что вся комната затряслась и Тантэ придётся влезть в долги, чтобы отремонтировать таверну после этого. Пружина сорвалась, и это было так, словно всё напряжение в моём теле, всё, что делало меня сильной и стойкой, исчезло. Кажется, я пробормотала серию бессвязных слов, среди которых было его имя. И когда последняя волна дрожи разорвала меня на кусочки, а Мэддокс слизал все доказательства того удовольствия, которое он только что мне подарил, я запутала пальцы в его волосах и потянула вверх.
Послушный, он поднялся к моему рту и поцеловал меня, как будто всё ещё был очень голоден, несмотря на только что устроенный пир. Мой вкус на его языке был сильнее любого афродизиака. Странно, но возбуждающе. Я начинала понимать его и задумалась, будет ли он так же хорош на вкус. Мне тут же захотелось проверить, смогу ли я привести его разум и тело в такой же хаос, как он сделал со мной.
Я почувствовала его эрекцию у своего бедра и скользнула к ней рукой. Пока я ласкала его через штаны, любопытство становилось всё сильнее. Он был больше, чем я ожидала, и это при том, что я ещё даже не видела его.
С мученическим стоном Мэддокс оторвался от моих губ.
— Если ты продолжишь это делать, мне будет очень сложно сосредоточиться на другой вещи, которую я хочу сделать.
Я ещё не успела прийти в себя, и моё дыхание снова стало прерывистым. Да, он говорил о двух вещах. Но если он не собирался задействовать член, то мой затуманенный ум не в состоянии представить, о чём может идти речь
— И что… что же это?
Рука Мэддокс потянула за конец жёлтого шарфа, который всё ещё был на моей груди, сняла его с моей шеи и отбросила в сторону. Я ощутила прохладу своей разгорячённой, вспотевшей и очень чувствительной кожей, отчего волоски на руках встали дыбом. Мэддокс наклонился ко мне, его волосы коснулись моих щёк, затем шеи и потом…
Он оставил мягкий поцелуй, едва мазнув губами по моей коже, на метке. Я задрожала, но уже по совсем другим причинам. Остатки оргазма ещё не покинули моё тело полностью, и внезапно я почувствовала, что могу достичь новой вершины. У меня перехватило дыхание и заныло в животе. Всё больше казалось, что дело не просто в плотских желаниях.
Как же ты заблуждалась, Аланна, если когда-либо думала, что это лишь физическое влечение.
Мэддокс медленно целовал метку, его дыхание ласкало мою ключицу, его руки мягко обхватывали мою талию.
— Ты не представляешь, что значит для меня видеть это на твоей коже, — прошептал он. — Даже не догадываешься, сколько порочных, недостойных мыслей возникает в моей голове, когда я думаю о том, что эта метка делает тебя моей. Зверь внутри меня…
Он замолчал, задумавшись, не сказал ли он лишнего, не напугает ли меня эта часть его. Нет, не напугает. О, богини, конечно же нет. Зверь внутри него? Эти слова напомнили мне о моей собственной тьме, которую мать всегда называла «монстром». Я не могла рассказать ему об этом ни при каких обстоятельствах, но…
Его пальцы коснулись лент моего платья и спустили их с плеч. Ему хватило двух рывков, чтобы спустить одежду вниз, и моя грудь оказалась перед его глазами. За исключением ткани, собравшейся на бёдрах, я была полностью обнажена.
Рокочущий звук, вырвавшийся из его груди, эхом разнёсся по комнате.
— Клянусь звёздами, — зарычал он, — ты…
Пальцы скользнули к моей груди, и я мягко оттолкнула его. Его взгляд остановился на моих руках.
— Что? Что не так, sliseag? — спросил он.
— Я почти голая, а ты слишком одет.
Медленная загадочная улыбка расползалась по его лицу.
— Ну что ж, пусть это будет самой большой проблемой этой ночью.
Его пальцы начали расстёгивать рубашку, но я снова остановила его.
— Я хочу сделать это сама.
Его глаза засверкали, в них вспыхнула янтарная искорка. Поразительно, что маскировочные чары ещё не рассыпалась от напряжения.
— Я весь твой.
Я не пыталась скрыть учащённое биение сердца — это было бы абсурдно. В этот момент у меня дрожали даже ресницы. Когда я смогла увидеть его метку (впервые не испытывая при этом ужаса), я заметила, что она очень похожа на мою. Возможно, если изучить внимательнее, окажется, что они идентичны. Я помогла ему снять рубашку через голову, восхитившись крепкими мышцами и загорелой кожей, которые открылись передо мной.
Когда рубашка упала на пол, я глубоко вдохнула. Он был… исключительным. У него тело не просто воина, а воина-дракона. Он такой высокий и широкий, что я даже не знала, с чего начать.
А нет, знала. На самом деле, знала. Аккуратно, я положила пальцы под самой меткой. Мэддокс говорил, что узор должен напоминать драконьи чешуйки. Я провела пальцем по одной из спиралей, удивившись тому, как напряглись его мышцы. Я вспомнила кое-что.
— В первые дни в замке мне приснился очень странный сон. И мне всё не даёт покоя вопрос, насколько это было реально.
— Это было реально, — подтвердил Мэддокс хриплым, полным эмоций голосом. — Не зная того, ты помогла мне пережить транс, пока я впитывал чары Пвила. Без тебя я, наверно, сошёл бы с ума от агонии.
— Но я видела не тебя. Это был дракон. — Я помнила всё с кристальной чёткостью: лес, колоссальный размер дракона, его дыхание с запахом серы. — Огромный дракон с чёрными чешуйками.
Руки Мэддокса, чёрные от чернил, как и мои, медленно скользили по моим обнажённым бёдрам.
— Это был я. Он живёт во мне. У всех драконов есть зверь внутри. Мы не способны превращаться в полноценного дракона, как Ширр или Девятка, но они всегда с нами с момента рождения.
Я попыталась представить, каково это — жить с осознанием, что ты всегда не один, и это оказалось не так уж сложно.
— Ты чувствуешь его внутри, но видел ли ты его когда-нибудь? — Его пальцы замерли на мгновение, а через секунду он покачал головой. — Тогда знай, что он великолепен.
Его взгляд потемнел, но в то же время он улыбнулся.
— Ты ведь понимаешь, что, называя его великолепным, ты называешь так и меня, да?
Я улыбнулась.
— Для этого тебе придётся снять брюки. А там посмотрим.
Внезапно он застыл, глядя на меня так, будто впервые увидел.
— Не делай этого, чёрт побери. — Закрыв глаза, он потянулся к поясу своих брюк. — Когда ты так улыбаешься, клянусь, я сделаю всё, что ты попросишь.
Каждая часть меня, которую он ласкал и дразнил, радостно отозвалась на его слова. Я была так взволнована, что даже слюну проглотить не могла. Тем не менее, я обвила его ноги своими лодыжками и придвинула ещё ближе к себе.
— Что угодно?
— Что угодно, — подтвердил он с уверенностью, одновременно вытаскивая ремень. — И знаешь, почему я в этом уверен? Потому что что бы ни происходило в твоей голове, я уже был там сотни раз.
У него был такой взгляд, что у меня не осталось никаких сомнений в его словах. И я поняла. Я поняла, что что бы ни хотело моё тело или разум, Мэддокс это даст, потому что мы с ним в одной лодке, мы оба пленники одного и того же неукротимого желания. Ничто не будет чрезмерным, ни одна фантазия не будет слишком постыдной.
Мэддокс спустил брюки. И, увидев его член, я поняла, что у нас возникнут проблемы. Потому что у меня будет много, очень много фантазий.