В кружащейся голове Эды нашлось место лишь для двух мыслей. Первая: получить по морде — это, блядь, чертовски больно. Вторая: нужно уносить ноги. Немедленно.
Наплевав на обжигающую боль во рту — он рассёк ей губу изнутри до крови, — она заскребла руками по полу, пытаясь вскочить с того места, куда рухнула. Грегори навалился на неё коршуном. Эда набрала в грудь воздуха для истошного вопля, но его пятерня намертво сомкнулась на её горле.
Он угрожающе занёс кочергу над её лицом:
— Вякнешь хоть звук — вышибу мозги к чертям собачьим.
Эда не смогла бы закричать, даже пожелай она этого. Он оказался ошеломляюще тяжёлым. Должно быть, виной тому была кольчуга, серебряным блеском проглядывавшая теперь из-под ворота. Глаза застлали горячие слёзы; в груди сцепились в схватке бешенство и животный ужас. «Бен прав. Я просто конченая идиотка».
— Вставай, — прошипел Грегори и рывком вздёрнул её на ноги. Прижимая кочергу к её шее, он свободной рукой полез под полу плаща и извлёк изящный кинжал из серебряного сплава, хищно сверкнувший в полутьме. Сердце Эды так яростно молотило по рёбрам, что Клинок наверняка ощущал этот бой ладонью. — Ключ, говоришь, в прихожей? Правду мне поёшь? — Лезвие ледяным призраком скользнуло вдоль её предплечья. — Не заставляй меня проверять самому.
— В кармане… — выдавила она, задыхаясь. — В правом кармане…
Он принялся бесцеремонно шарить по её одежде. Эда сунула ладонь в складки своего дублета и нащупала ребристую рукоять перочинного ножа.
Грегори злобно зарычал:
— Пусто тут, дрянь ты малолетняя…
Клинок вошёл в его бедро, словно стальной вертел в сырое мясо. Грегори взвыл. С перекошенным лицом Эда с силой провернула лезвие в ране. Его хватка ослабла, и она что было мочи заехала локтем ему в челюсть. Мужчина покачнулся и завалился назад.
— Бен! — истошно завизжала она, несясь сквозь ряды полок. — БЕН!
Клинок, тяжело припадая на раненую ногу, заковылял вдогонку. На бегу Эда изо всех сил толкнула тяжёлую каменную вазу, и та с глухим грохотом покатилась под ноги преследователю.
— Стоять! — проревел он, точно раненый зверь. — Именем Ордена Клинка вы задерживаетесь по подозрению в торговле душами…
В царившем хаосе Эда не услышала шагов Бена, но он возник словно из ниоткуда. Брат подхватил её, едва она вылетела из книжного лабиринта в прихожую. Замер буквально на долю секунды, чтобы убедиться, что она держится на ногах, и бурей ринулся обратно — туда, откуда она только что бежала. Волосы были всклокочены со сна, на нём всё ещё белела ночная рубаха, но лицо застыло могильным гранитом. Эда в немом ужасе наблюдала, как он молча идёт навстречу Клинку.
Грегори притормозил. Вскинул окровавленный нож:
— Ни с места!
Не сбавляя шага, Бен сорвал с подставки вторую кочергу из того же старинного гарнитура. Должно быть, Клинок наконец осознал, какая смертельная опасность нависла над ним, потому что судорожно сорвал со шнурка на шее костяной свисток. Под сводами лавки взвилась пронзительная, острая трель, способная разбудить пол-улицы. Он дунул ещё раз.
Тяжёлое железо с хрустом опустилось на череп Грегори. Шея Клинка неестественно запрокинулась назад. Он пошатнулся, вслепую рассекая воздух кинжалом.
Бен наотмашь ударил во второй раз. Брызнула кровь. Грегори рухнул на колени, но Бен продолжал молотить железом снова и снова. Его удары были настолько сокрушительны, что мышцы на широкой спине вздувались буграми, словно у ломового жеребца. Хруст. Хруст. Хруст. Ноги Клинка судорожно дёрнулись в агонии. И затихли.
В темноте Эда мало что могла разобрать, но увиденного хватило с лихвой. Она судорожно застонала, хватаясь за полки, чтобы не осесть на пол.
Рядом возник Лори, стиснув её в железных объятиях. В нос ударил родной, знакомый запах книжного пергамента и чернил:
— Эди! Ты цела? Что здесь стряслось?!
На коже ладоней запеклись тёмные багровые потёки, с тупым оцепенением поняла она. Это она пырнула ножом Грегори.
Грегори, который теперь лежал трупом на их ковре.
Эда услышала собственное бессвязное бормотание; слова захлёбывались невыплаканными слезами. Настоящее чудо, что Лори вообще сумел разобрать хоть крупицу:
— …и он ударил меня. Я пыталась вырваться…
Появился Бен. Он жёстко взял её лицо в ладони, заставляя смотреть прямо на него. По его щеке и подбородку были размазаны тёмные капли чужой крови:
— Эда, слушай меня внимательно. Снаружи Клинки, и с минуты на минуту они будут внутри. У тебя ключ от подвала?
Лишь в этот миг Эда заметила их: тёмные, сплошные силуэты, облепившие витрины лавки с улицы. Свисток. Это был условный сигнал тревоги.
Она ни разу не слышала, чтобы Орден действовал иначе, чем в строгих патрулях при полном параде. Они свято блюли свои непреложные обеты: «Во свете служим, честью защищаем». Клинки не опускались до грязных шпионских интриг и подпольных засад. Подобная низость была им не по чину, и именно благодаря этому семья Шоу до сих пор столь благополучно укрывалась на дне.
Но что-то изменилось.
— Епископ… — выдохнула Эда пересохшими губами. — Тот столичный епископ…
Дверь заходила ходуном под тяжёлыми ударами.
— Эда, ключ!
Удар.
— П-под прилавком!
Лори сорвался с места. Бен потащил её через стеллажи, не глядя на раскинувшееся посреди ковра тело. Эда едва не споткнулась об этот труп, об него. Пробитый череп превратился в месиво, лица не осталось вовсе. Багровые ошмётки мяса. Под подошвой её ботинка хлюпнуло что-то мягкое. Её едва не вывернуло наизнанку.
Это сделал Бен.
— Бен… Прости меня. Пожалуйста, прости…
Он не проронил ни слова, пока они не оказались у двери в подвал:
— Теперь это не имеет значения. Не теряй голову.
Эда коротко кивнула, чувствуя, как безысходность рвёт внутренности когтями. Этого не может быть. Только не сейчас, не после стольких долгих лет.
Примчался Лори. Его пальцы ходили ходуном, пока он вставлял ключ в скважину. Замок щёлкнул ровно в то мгновение, когда по лавке прокатился оглушительный треск выбитой дубовой двери. Зазвучали властные выкрики. В прихожую хлынул топот десятков ног: грохот подкованных сапог, лязг выхватываемой из ножен стали.
Шоу кубарем скатились в подвал. Лори в панике пытался запереть за ними дверь изнутри. Вокруг стоял кромешный мрак.
— Я не вижу скважину! Чёрт, я не могу её найти!
Шорох, чирканье серы — и рядом вспыхнул крошечный язычок пламени. Бен нашёл коробок со спичками, который они всегда держали под первым факелом. Руки его не дрожали, пока он переносил огонь на фитиль:
— Пробуй ещё.
Лори попытался снова; в тусклом свете его лицо казалось мертвенным черепом от обуявшего ужаса, покуда по ту сторону двери, прямо по половицам, уже грохотали шаги облавы. Замок встал в паз буквально за секунду до того, как ручку с силой дёрнули. Дверное полотно затряслось:
— Они здесь! Заперто!
Лори потащил сестру вниз по винтовой лестнице. Ноги Эды подкашивались, точно соломинки, в голове стоял яростный пчелиный гул. Это всё моя вина. Только моя.
Бен с натужным хрипом рванул вверх вмонтированную в пол железную решётку. Сточный лаз. В Блэкбридже почти каждое здание первого яруса имело подобный выход в городские коллекторы — проём шириной в одного человека, вдоль которого для ремонтников тянулся ряд узких железных скоб.
План не менялся годами. Если всё пойдёт прахом — если их раскроют и бежать будет некуда, — этот сток служил последним путём к спасению. Сеть подземных туннелей под Блэкбриджем была смрадной и смертельно опасной, но любая клоака казалась благом по сравнению с застенками Ордена Клинка.
— Эда, вниз. — Голос Бена не допускал возражений.
Она шагнула к колодцу, хоть мысли и метались в безумной надежде:
— Мы можем использовать зеркало! Призвать мистера Ночь! Он защитит нас…
— Не смей больше поминать это имя! Мы одни. А теперь — лезь!
Спорить она не посмела. Несмотря на клокочущую ярость, Бен бережно придержал её за руку, пока она опускалась в узкий колодец, ощупью нашаривая ногами скобы. Паника делала движения неловкими, но она спустилась настолько, что над полом осталась торчать лишь голова. Снизу пахнуло промозглой, тошнотворной гнилью стоков. Железные ступени обжигали ладони могильным холодом.
Наверху в дверь что-то с силой врубилось. Лори сглотнул ком в горле:
— Они сбивают её с петель.
— Я вижу. Быстро в лаз. Эда, дай ему место. — Бен встал в самый центр подвала. За его спиной багровые отблески факелов плясали на маслянисто-чёрной глади Врат.
Эда похолодела, заметив, что он всё ещё сжимает окровавленную кочергу, держа её на манер рыцарского палаша:
— Бен? Что ты…
Грохот. Дерево заскрипело от невыносимой натуги, выламываясь из дверной коробки.
Сердце подскочило к самому горлу:
— Бен!
Он даже не взглянул в её сторону. Он стоял несокрушимой скалой — солдат перед надвигающейся ордой неприятеля. Страх и ярость выветрились без следа; на их месте застыла маска беспощадной решимости:
— Помнишь переборку, которую ремонтники никогда не запирают? Двигайтесь по туннелям на восток, пока не наткнётесь на другой люк. Уходите из Блэкбриджа.
Грохот.
Слёзы окончательно залили ей глаза:
— Бен…
Лори опустился на колени у лаза и обхватил её лицо ладонью:
— Делай, как он велел. С тобой всё будет в порядке, Эди, но ты должна бежать. Немедленно. — Он нажал ей на плечо, утапливая глубже в сток.
Эда в панике вцепилась пальцами в край каменного пола:
— Лори, нет! Нет! Я не брошу вас! Слышишь, я спущусь ниже, подожди секунду, просто подожди…
Дверь рухнула внутрь с оглушительным треском.
Лори рванул чугунную решётку прямо на лаз, вынуждая её пригнуть голову, чтобы металл не раздробил лицо. Эда закричала, судорожно протягивая пальцы к брату сквозь узкие прутья.
— Тш-ш, — цыкнул он на неё с пугающим, неестественным спокойствием. По лестнице с грохотом неслась подкованная железом лавина. — Если ты любишь нас — беги. И не возвращайся. Поняла?
Эда могла лишь в немом ужасе глядеть на него снизу вверх. Кончики его пальцев мазнули по её ладони, прежде чем он выпрямился во весь рост.
Бен выбросил руку вперёд, с размаху угодив кочергой в кадык первому вломившемуся Клинку. Это было всё, что он успел сделать: в следующую секунду двое других рыцарей навалились на него всей массой лат, с размаху впечатав в пол. Прижатый лицом к сырому камню, он лишь на долю мгновения поймал взгляд сестры. И в его глазах блеснуло облегчение: они не заметили лаз.
Лори ударил одного из удерживавших Бена солдат кулаком в лицо; наградой ему мгновенно стал сокрушительный удар навершием меча по скуле. Его тут же скрутили и швырнули на колени.
Эда мёртвой хваткой вцепилась в прутья решётки. По щекам катились обжигающие слёзы. «Моя вина. Моя вина. Моя вина».
Всего Клинков было пятеро, а шестой замер на ступенях прямо над её головой; сквозь щели винтовой лестницы она видела его алый плащ и тяжеленные кожаные ботфорты. Внезапно сапоги шагнули в сторону, уступая дорогу.
Появилась другая пара ног — куда более изящных, ступавших легко и неслышно. Эда с леденящим ужасом следила за тем, как эти холёные ступни плавно спускаются вниз. Братьев грубо вздёрнули на ноги. Она заметила, как исказились лица Бена и Лори ещё до того, как сама разглядела гостя.
Тонкая, статная фигура шагнула в круг факельного света. Медно-рыжие волосы вспыхнули живым костром на фоне чернильных теней подвала. Сердце Эды оборвалось и ухнуло в пустоту.
— Ну надо же, — елейно протянул епископ Флориан Фейн. — И что же это у нас тут такое?