Бельтайн — это огонь, свет, страсть, полнота, изобилие и плодородие.
Бельтайн — это жизнь.
Из запрещённой книги «Четыре праздника на весь год»
Радость и предвкушение праздника витали над На-Сиог. День был ясный, несмотря на неизменный туман, стелющийся над рекой, и если оставаться под солнцем слишком долго, можно было вспотеть. Все были безмерно рады видеть Гвен и Сейдж, которые к тому же принесли подарки (в том числе знаменитое какао). Первую мы быстро потеряли из виду в таверне, где она, по-видимому, активно участвовала в ставках, а Сейдж позвали помочь перенести всю еду, приготовленную соседями, в открытый обеденный зал.
Секвана и Цето вскоре тоже утащили меня для своих целей — завершить работу, начатую несколько недель назад. Я последовала за ними, не оглядываясь и не беспокоясь о том, что сделает Мэддокс; остальную часть пути я проделала с Гвен, на красивом лице которой было написано много вопросов. К счастью, она оставила их при себе.
Цето поручила мне привязать плетёные ленты длиной в несколько метров к верхушке столба. Затем этот столб должны были вкопать в землю, чтобы он сыграл роль так называемого Майского дерева. Как я поняла, вокруг этого столба будут танцевать, держась за ленты.
— Так, значит, Хигель — её внук, — заметила я, забивая гвозди. — Не могу сказать, что он очень похож на неё.
Старая женщина улыбнулась. Они с Цето заканчивали пришивать жёлтые цветы к лентам. Жёлтый цвет должен был доминировать на этом празднике, так как на нём чествуют солнце и жизнь, которую оно дарует. Это праздник богини Ксены. Я видела её символы на каждом шагу: на мисках с едой, на детских одеяльцах и манжетах рубашек. Всюду сплошь солнца.
— Он похож сердцем, и это главное. Он добрый, может, даже слишком, и семья для него на первом месте. Как и у бабушки Секваны.
Помогая этим двум мерроу, параллельно выслушивая их болтовню, я как будто исцелялась изнутри. Я убеждала себя (или, по крайней мере, старалась изо всех сил убедить), что не могу нести ответственность за чувства Мэддокса. Я скрывала от него многое, но всегда была честна во всём, что касалось наид-нака. А после того, как узнала, что его ждёт…
Это какой-то абсурд.
Вся эта ситуация терзает мою душу, разрывает надвое. Это безумие. Но от моих желаний тут ничего не зависит.
Почему, чёрт возьми, я решила ехать с ним?
На что я надеялась?
— Мы просили закрепить ленты, — сказала Цето, — а не ломать столб.
Я тут же перестала забивать гвозди. Да, возможно, я приложила больше силы, чем нужно. В какой-то момент мимо прошёл Мэддокс, неся ещё пару столбов, бочек и мешков, которые, кажется, были наполнены рисом. Наши взгляды встретились на мгновение, и я с участившимся пульсом поспешила вернуться к своей задаче.
В середине дня за мной пришла Гвен.
— Пойдём, нам нужно подготовиться.
Я вытерла руки о штаны и нахмурилась.
— Подготовиться?
— Ты собираешься на Бельтайн в таком виде? Чего ты хочешь: чтобы исполнили твоё желание или чтобы прокляли на три года?
— О, нет. Бальными платьями я уже сыта по горло.
— Это платье тебе понравится, обещаю. Идём!
Я уже собиралась последовать за ней, но холодная и всегда влажная рука Секваны потянула меня за запястье, чтобы я наклонилась к ней. Прям как в тот раз, когда она потребовала, чтобы я вернулась.
— Sha’ha означает что-то вроде «моя последняя мечта», — прошептала она тихо. — Раньше так называли того, с кем хотят провести остаток своих дней.
Моё сердце пропустило удар.
И с чего же все вдруг решили, что я «последняя мечта» Мэддокса? Так меня назвал Тантэ, а потом и тот мальчик, как будто слухи распространились по всему городу. Они не знали, что он дракон, поэтому не знали о наид-наке. И даже если бы знали… Связь не делала нас автоматически парой на всю жизнь. По крайней мере, не для меня.
Женщина игриво потянула меня за косу.
— Достаточно увидеть, как он на тебя смотрит, девочка. И услышать его голос, когда он говорит с тобой. Ах, для мерроу это как прекраснейшая песнь о вечной преданности.
Я всё ещё пыталась осмыслить услышанное, когда Цето, сидящая рядом с подругой, добавила:
— А sliseag означает «та, что режет». Мне бы хотелось узнать, что ты такого сделала, чтобы получить это прозвище.
Оглушённая, я выдала первое, что пришло на ум.
— Я отрезала ему обе ноги, чтобы он не смог меня преследовать.
Громкий и мелодичный смех обеих мерроу звучал мне вслед, пока я догоняла Гвен.
Бельтайн начался на закате, когда последний луч солнца скрылся за каменным мостом и далёкими красными дюнами Вармаэта. Когда я спросила у Гвен, почему они ждали ночи, чтобы начать празднование, если чествовали солнце, она объяснила, что традиция заключается в том, чтобы провести всю ночь без сна, танцуя, выпивая, пируя и обсуждая всё на свете. Когда начнёт светать, все вместе встретят рассвет.
— Есть много обычаев, таких как пить из родников и источников, где могли задержаться первые утренние лучи солнца. И многие феи, будь то друиды или нет, будут собирать росу, чтобы хранить её и использовать в мазях на протяжении всего следующего года.
— Ну, что скажешь? — спросила Гвен, закончив поправлять на мне платье. На весь процесс одевания ушло не больше десяти минут.
Я посмотрела на себя в зеркало, которое было в комнате Гвен в трактире Тантэ. Провела руками по жёлтой ткани. Длинные рукава, квадратный вырез, пояс на талии и лёгкая юбка, доходящая до щиколоток. После всего, что я пережила во дворце, мне трудно было поверить, что для того чтобы выглядеть красиво, нужно так мало. Также я заметила, что именно поэтому я уже подходила к зеркалам более естественно, и моё тело не напрягалось при виде теней. Они мне всё ещё не нравились, их значение оставалось ужасным, но они никуда не денутся. Возможно, я просто должна привыкнуть.
Я прикоснулась к шее. Придётся надеть платок, чтобы закрыть ключицы и спрятать татуировку… связь. Многие в На-Сиог могут догадаться, что это такое, и, следовательно, узнать о существовании дракона. А дальше уже легко сложить два и два и понять, что это Мэддокс.
— Без подъюбников, без турнюров, без каблуков и корсетов… — перечислила я вслух, притворяясь задумчивой. — Знает ли герцогиня, что такие платья существуют?
Лицо Гвен озарила заговорщицкая улыбка. Она тоже была в длинном жёлтом платье, но более светлого оттенка.
— Это будет нашим секретом. А теперь скажи мне, что будем делать с волосами?
Она тоже посмотрела на моё отражение, и на мгновение у меня возникла абсурдная мысль, что она может увидеть тени за моей спиной. Но она их, конечно же, не увидела.
— Ничего. Оставим распущенными.
— Мне нравится!
Меня очаровала атмосфера, царившая в На-Сиог. Свет сотен фонарей и свечей был повсюду, словно местные жители старались отразить звёздное небо. Возле каждого дома горели костры, одни больше, другие меньше. На некоторых жарили каштаны, благодаря чему по деревне разносились ароматы дров и орехов. Все были одеты в жёлтое или, по крайней мере, носили что-то этого цвета. В воздухе витали беззаботность и веселье. Эта атмосфера побуждала двигаться, переходить от одного места к другому. Мне казалось, что температура воздуха, вместо того чтобы холодать по мере наступления ночи, повышалась. Возможно, это было из-за множества костров и скопления народа, но мне даже не нужен был плащ.
Пока мы ждали, когда нам подадут корзинку с только что приготовленными каштанами, Гвен вдруг бросила на меня странный взгляд.
— Ты в порядке?
Тогда я поняла, что не могу перестать ёрзать на месте, перенося вес с одной ноги на другую. Я застыла.
— Да. А что?
— Не знаю… — Она резко приблизилась ко мне, и я с трудом удержалась, чтобы не отступить назад. — У тебя странный блеск в глазах, как будто… лихорадочный? Надеюсь, ты не заболела.
— Никто не болеет и не умирает в Бельтайн, — сказала фея, готовившая нам каштаны. Пара радужных крыльев росли у неё из спины, отражая лучи света разноцветными пятнами. — Разве что от любви.
Я, конечно, не восприняла её слова всерьёз. К тому же я не чувствовала себя больной. Только взволнованной. Но это было неудивительно: я всё ещё не могла забыть свои ощущения от того, как увидела сестру на поводке. И чувство вины не покидало меня.
Пока мы ели каштаны, к нам подошла Сейдж. Боже мой, она была великолепна. Никогда прежде я не видела её с распущенными волосами — каскад густых чёрных волн, спускающихся до бёдер, смягчал её черты. Однако никто в здравом уме не обманулся бы: невозможно не заметить её мрачного пронзительного взгляда.
На ней, как всегда, были узкие брюки, но она надела жёлтую блузку и красивое золотое ожерелье с бирюзовыми бусинами. Даже здесь, в На-Сиог, она носит браслет с защитными чарами. Я задумалась, делает ли она это, чтобы не беспокоить Пвила, или за этим скрывается другая причина, как у Оберона, который не хочет ослеплять всех вокруг своей красотой.
Гвен сложила руки под подбородком с мечтательным вздохом.
— Я люблю тебя. Я уже говорила тебе об этом?
— Каждый год в этот самый день, — устало ответила Сейдж.
Внезапно Гвен бросилась на нас обеих, обвив свои тонкие ручки вокруг шеи Сейдж и моей.
— Я люблю вас обеих. Как же я обожаю Бельтайн!
Рынок стал местом встречи, полным музыки и смеха. Я не знаю как, но у всех нас в руках оказались кружки с пивом. Когда я сделала глоток, вкус взорвался у меня на языке, распространяя покалывание по горлу, вниз к животу, до странного спазма.
Я наклонилась к Сейдж, чтобы крикнуть ей в ухо:
— Из чего приготовлено это пиво?
Но фея только пожала плечами, словно не знала или не считала мой вопрос важным. Помимо продолжающегося покалывания, мне стало жарко и сильно захотелось пить. Я сделала ещё один глоток, затем ещё и ещё. Я не чувствовала, что пьянею; моя голова не становилась лёгкой, я не теряла равновесия. Это просто было приятно.
Мы гуляли, пили, танцевали с плетёными лентами вокруг Майского столба с десятками детей и снова пили. Когда мы добрались до костра возле трактира старой Мэй, одного из самых больших, я уже чувствовала капельки пота на затылке и в ложбинке, под платком. Я попыталась отойти подальше от огня, чтобы глотнуть свежего воздуха, но Сейдж меня остановила.
— Куда ты? Нужно загадать желание и прыгнуть.
Я уставилась на пламя, которое было высотой с двух мужчин.
— Ты с ума сошла?
Она рассмеялась, и для меня это прозвучало как подтверждение её безумия.
— Огни Бельтайна не обжигают, глупышка. Но если тебе страшно…
— После тебя.
Все, кто был рядом, захлопали, когда Сейдж встала перед костром и потёрла руки. Она стояла неподвижно с рукой на груди и закрытыми глазами. Шептала что-то себе под нос. Затем, рванувшись вперёд, она прыгнула в огонь. Я задержала дыхание, когда она исчезла в пламени. Её длинные волосы развевались позади — это последнее, что я увидела. С другой стороны послышались крики и аплодисменты.
Сейдж обошла костёр и посмотрела на меня с приподнятыми бровями. Она тяжело дышала, но её кожа и одежда ничуть не пострадали.
— Твоя очередь, — громко сказала она.
Все смотрели на меня. Глубоко вдохнув, я подошла к костру. Не зная, что делать, я постаралась повторить за Сейдж. Приложила руку к груди, закрыла глаза и подумала о том, чего я по-настоящему желаю. Если Бельтайн действительно исполняет желания и всё ещё хранит магию богини жизни, то чего бы я хотела?
Ответ пришёл почти сразу.
Я хочу, чтобы и я, и моя сестра были хозяйками своих судеб.
Затем, вопреки всем инстинктам, которые кричали мне держаться подальше от огня, я бросилась вперёд. И нет, огни Бельтайна не жгли, но я почувствовала каждый из этих языков пламени, охватывающих моё тело, как снаружи, так и внутри. Я ощутила их чистоту, их простоту, их доброту. За долю секунды, что я была внутри, я как будто бы родилась заново.
Я вылетела с другой стороны, едва не врезавшись в толпу. Пара рук подхватила меня, смягчая падение. Из меня вырвался спонтанный, искренний смех, и несколько человек похлопали меня по голове, поздравляя.
Я отпрянула назад, чтобы взглянуть на того, кто меня поймал, и встретилась с сияющими серебристыми глазами Оберона.
— Надо же, тебя и здесь не хватает? — сказала я с улыбкой.
— Как видишь, я невероятно востребованный сидх.
Я снова засмеялась.
— Ты уверен, что вас не трое? Может быть, все эти Оберон и компания — это тоже ты?
— Боюсь, Гиберния не выдержала бы больше одного такого, как я, — прокомментировал он, глядя на меня с лукавой улыбкой. Его серебристые волосы были распущены на плечах, а сверху лежал венок из жёлтых орхидей, который, вместо того чтобы убавить его мужественность, лишь подчеркивал её. — Позволь представить тебе мою небезызвестную компанию. Это Персиммон и Мэдоу.
Двое юношей, стоявших рядом с ним, выглядели лет на двадцать. Оба высокие и стройные, они не скрывали свои сидхские черты. У них были заострённые уши и раскосые глаза. Персиммон был с короткими растрёпанными тёмными волосами и язвительной улыбкой, и, хотя я видела его вблизи впервые, в нём было что-то смутно знакомое. Глаза Мэдоу были слегка прикрыты зелёными кудрями. Их обнажённые торсы пересекали толстые кожаные ремни, украшенные цветочными орнаментами на плечах. Это были два молодых фея, привлекательные и очень заметные. Они казались идеальными сообщниками для Оберона.
— Это та самая девушка, о которой я вам рассказывал.
Персиммон кивнул.
— Я думал, ты, как всегда, преувеличиваешь, но у неё действительно красивые глаза.
К счастью, благодаря жаре и прыжку через костёр мои щёки и так уже были румяными, так что моё смущение было не слишком заметным.
Мэдоу опёрся локтем на плечо Оберона.
— Ты уверен, что она с Мэддоксом?
— Уверен, — ответил тот, кто был у меня за спиной.
При звуке его голоса всё моё тело напряглось. Я выпрямилась, и горячая волна устремилась прямо к центру моего существа. От этого прилива удовольствия все мысли улетучились.
Оберон, который всё ещё держал меня, с любопытством наблюдал за нами.
— Если не хочешь разговаривать с этим ворчуном, только скажи, дорогая.
Конечно, в следующую секунду он был вынужден отпустить меня. Одна из рук Мэддокса скользнула по моей талии и притянула к его груди. От соприкосновения мои соски мгновенно затвердели, и я едва не застонала. Это было невозможно. Он едва касался меня. Моё тело прежде не откликалось так быстро, даже когда мы целовались в замке.
— Вы никогда не упустите возможность, — произнёс Мэддокс. — Будь то праздник или неудачный мятеж.
Напряжение сгустилось в воздухе. Персиммон и Мэдоу окружили Оберона, как будто считали, что он может понадобиться им в любой момент. Это сказало мне две вещи: фей с серебристыми глазами был лидером, а его товарищи (или партнёры, или кто бы они ни были) считали Мэддокса серьёзной угрозой.
Ну что ж, возможно, они правы.
Но у меня не было времени на эту выставку тестостерона. Тихо попрощавшись, я высвободилась из хватки Мэддокса и обошла костёр. Я услышала, как дракон зовёт меня, но проигнорировала. Мне нужно уйти подальше от него. Что-то явно не так. Я только что поняла, что весь жар, который я чувствовала с начала ночи, исходил не снаружи, а изнутри. Может быть, Гвен права. Может быть, я действительно заболевала чем-то, что точно не было любовью.
Я приложила руку ко лбу и почувствовала, что он горячий; я вся горела.
Гвен и Сейдж, увидев, как я удаляюсь от костра, тут же поспешили за мной.
— Ланн, что происходит? — Гвен схватила меня за плечи, чтобы остановить и внимательно осмотреть меня. — Боже мой, ты краснее помидора. Сколько ты выпила?
Сейдж взглянула на меня, а затем посмотрела куда-то вдаль поверх моей головы. Она сжала губы.
— Дело не в выпивке. Это Бельтайн… и связь, которую она слишком долго игнорирует.
— Что?
Мой голос прозвучал хрипло. Я испытывала ужасную жажду, поэтому выхватила кувшин из рук Сейдж и сделала большой глоток.
Это не принесло облегчения, только усилило беспокойство в животе и напряжение в ногах. Когда я осознала, что потираю бёдра в попытке найти хоть какое-то облегчение, я резко остановилась, засмущавшись.
— Наид-нак нельзя игнорировать. Это гейс. Несоблюдение его требований имеет последствия, понимаешь?
— Ты хочешь сказать… — Я задохнулась, когда волна возбуждения накрыла меня с такой силой, что я пошатнулась. — Ты хочешь сказать, что связь делает это со мной?
Сейдж посмотрела на меня с явным раздражением.
— Ты делаешь это сама, отрицая то, что дала тебе природа.
То, что дала мне природа…
То есть пожизненную связь с драконом.
— Это несправедливо, — пробормотала я, вытирая пот с висков тыльной стороной руки. — Получается, у меня нет выбора.
Сейдж казалось, готова ударить меня, но это было для неё обычным состоянием.
— Потому что наид-нак не про выбор, глупая. Сами силы природы, первозданная магия Ширра и его желание видеть своих потомков счастливыми ясно дали понять, кто твоя пара. Ты хоть понимаешь, как тебе повезло? Насколько маловероятно было, что Мэддокс найдёт тебя?
Гвен вздохнула.
— Сейдж… Не думаю, что это то, что ей нужно сейчас услышать.
— А может, это именно то, что ей нужно. Может, уже пора кому-то сказать ей, что она ведёт себя как ребёнок, и что она не одна страдает из-за отрицания этой связи.
Её слова обжигали своей правдивостью.
— Простите, — вздохнула я. Обе посмотрели на меня, наверняка удивлённые извинением вместо очередной грубости. — Простите за моё поведение, правда, и за то, что это может значить для него. Но у меня есть свои причины.
Они не стали расспрашивать. Возможно, они уже сделали свои выводы, считая меня эгоисткой, для которой на первом месте сестра, а всё остальное не имеет значения. И до недавнего времени это было так.
Я вернула кувшин Сейдж.
— Думаю, я пойду. Может быть, приму ванну…
Фея покачала головой.
— Это тебе не поможет.
— Тогда я буду жевать валериану, пока не отключусь.
Я вернулась в гостиницу Тантэ, избегая самых людных улиц, хотя сидхи были повсюду. Когда я добралась до своей комнаты, у меня в руках уже были жёлтые цветы, кусочек пирога с какао, которое принесла Гвен, и мешочек с рисом для осыпания новобрачных. Я ещё не видела Хигеля и его невесту, хотя знала, что их церемония планируется на рассвете. Если я немного отдохну, то смогу на ней присутствовать.
Я заперла дверь на засов и положила всё, что мне дали, на стол рядом с чернилами и стопкой белых листов бумаги. Опёршись на поверхность, я почувствовала, как меня охватывает волна чистого желания. И только когда она прошла, я заметила, что вонзила ногти в дерево.
Возможно, мне нужно нечто эффективнее, чем просто отдых.
Я сбросила сапоги и развязала пояс, направляясь к постели. Белые занавески колыхались от лёгком ветерка, доносящего музыку, смех и запах жареных каштанов. Закрыв глаза, я растянулась на мягком покрывале, моё горячее тело жадно впитывало ночную прохладу.
Подняв немного юбку и засунув руку под неё, я почувствовала, как мои пальцы дрожат. Никогда раньше этого не делала. Хотя я наслаждалась сексом и иногда ласкала себя в процессе, мне ни разу ещё не приходило в голову делать это в одиночестве. Я не видела в этом смысла, потому что желание никогда не длилось дольше, чем пока я была с другим человеком. Когда мы заканчивали, я уходила домой, не желая продолжения. И мне казалось, это значит, что я удовлетворена.
А вдруг настоящее желание именно такое? Неутихающее влечение? Которое возникает просто при мысли о нём?
Я вызвала в памяти образ Мэддокса, каким он был в тот день в бальном зале, улыбающимся и расслабленным, счастливым просто от того, что дерётся со мной.
И когда мои пальцы скользнули под нижнее бельё, я обнаружила, что там уже очень влажно, и меня это поразило. Одно лишь прикосновение к узлу нервов на верхушке принесло волну удовольствия, и мне пришлось прикусить губу, чтобы не застонать. Постепенно я вспоминала ту часть себя, которую давно подавила. Вспоминала, как это приятно. Вспоминала, какое наслаждение способна дарить эта часть моего тела. Жар внизу живота и желание получить разрядку нарастали, становясь всё больше и больше, пока я не осознала, что никакой разрядки я не получу. Это сильнее меня, этого не…
Этого просто недостаточно.
Разочарованная, я провела свободной рукой по шее, невольно наткнувшись на связь.
В какой-то момент я почувствовала, как на моих ключицах оказались другие пальцы — более длинные и грубые, касающиеся меня. Запах свежего дерева и дыма наполнил мои ноздри. Я оказалась максимально близко к пику наслаждения, и я выдохнула, почти достигнув…
Резко отдёрнула руки. Обе. Сжала простыни и с этим же выдохом, застрявшим в горле, я поднялась. Оглядела комнату, несмотря на то, что точно знала, что здесь больше никого нет. Свечи мерцали, отбрасывая тени, но замок был на месте, и не было ни одного угла, где что-то или кто-то мог бы спрятаться.
Это не было игрой воображения. Я это чувствовала. Тот палец, грубый и горячий, коснулся моего входа, и…
Раздался настойчивый стук в дверь.
— Sliseag. Открой.